Чтение онлайн

Во второй части сочинения ирония переходит в язвительную сатиру, бичующую различные виды и формы Глупости, ее проявления в обществе начиная от низших слоев народа до высших придворных кругов. Среди тех, кто в обществе почитается за «мудреца», Э. Р. называет грамматиков, риторов, «заигрывающих с философией», «мудролюбов»-натурфилософов, богословов, «схоластов-аристотеликов» и всю «софистическую рать» (государей, кардиналов, епископов, пап, которым нужна «хотя бы крупица той соли, о которой говорил Христос»). Поэтому-то подлинная мудрость и ненавистна «нарядной толпе богоравных любимцев» Глупости.

В заключительной части Э. Р. говорит о жизни, какой она должна быть. Мыслитель настойчиво утверждает, что христианство продолжает философские традиции античности, но обращается ко всем людям. Тема Глупости здесь «обыгрывается» в ином, евангельском ключе: «немудрое Божие – премудрее человеков». «Христианская вера, – пишет Э. Р., – сродни некоему виду глупости и с мудростью совершенно несовместна». Христос также юродствовал, с точки зрения большинства он был «сумасбродом», «глупым» для «умных». По мнению Э. Р., только любовь без остатка к духовному в человеке способна приобщить каждого к «верховному Благу», но эта «трижды блаженная Глупость достается на земле немногим».

Понятие «Глупости» у Э. Р. полисемантично. Окончательное его истолкование Э. Р. предлагает сделать читателям. «Мудрому достаточно», – писал он позднее в письмах.

Разрабатывая идеи просвещенной власти монарха, говоря о новой, отличной от средневековой системе воспитания и образования, Э. Р. был враждебен всякому религиозному фанатизму, веря в разум и свободу человека. В числе духовных наследников мыслителя были Монтень, Вольтер.

ЭРН Владимир Францевич (1882–1917) – русский религиозный философ, взгляды которого сформировались под влиянием славянофилов, философии Вл. Соловьева, С. Н. Трубецкого. Э. опирался на идеи Платона и богословские традиции восточного христианства. Основные работы: «Борьба за логос», «Г. С. Сковорода. Жизнь и учение», «Розмини и его теория знания. Исследование по истории итальянской философии XIX столетия», «Философия Джоберти».

Основной мотив творчества философа, его «борьбы за логос» – осмысление западноевропейского рационализма, механизирующего человеческую жизнь, и попытка определения особенностей русской философии.

Ставя вопрос об истинном знании, Э. доказывает, что оно не определяется отношением субъекта к объекту. Напротив, наше мышление должно определяться истиной самой вещи. Если мы истинно воспринимаем предмет, то наши восприятия справедливы, поскольку мы вступаем в действительное отношение с истинным предметом. Следовательно, для истинного знания необходимо заранее предположить бытие предмета и его действительное отношение к познающему субъекту. Только в этой ситуации истина обнаруживает себя прежде всего как полновесность всего того, что есть. С точки зрения Э. западная рационалистическая философия с ее рассудочным, всё исчисляющим и препарирующим анализом схематизирует действительность, замыкаясь в пределах собственной мысли. Человек возводит в абсолют несовершенство собственной мысли, оказываясь тем самым в плену субъективизма. Европейская философия, утверждал Э., имея в виду идеи Беркли, Юма, Канта, Шеллинга, упразднила природу как живое бытие и превратила весь мир в схематизм безжизненных представлений. Потеря связи с бытием ведет к меонизму (от греч. me—on – не-сущее, ничто), к вере в ничто и к имперсонализму, обезличиванию, поскольку богатство живой личности для рационализма непостижимо.

«Рационализм, – пишет Э., – связан с механической точкой зрения, а последняя питает техническую промышленность и всё более механизирующийся склад жизни, отрывающийся от космических условий существования… Рационализм врывается всюду и нежные, живые, полные ноуменальной прелести цветы культуры топит в море бумажных мертвых цветов, изготавливаемых обездушенными людьми на бездушных машинах. Широкий поток цивилизации завладел всеми стихийными материалами и, завладевши, наделал бесчисленное множество цивилизованной дряни, а культура гибнет в подделках. Теперь ясно обозначилось, что культура против цивилизации, что их потоки текут в разные стороны». Так Э. задолго до Шпенглера приходит к идее противопоставления культуры и цивилизации. Неизбежный вывод из рационализма Запада – обездушивание человека, утрата бытия.

«Разум» европейского мышления и «разум» русской философской традиции – два разных понятия. Э. противопоставляет «Ratio» и Логос. Русская философская мысль, развивавшаяся на основе греко-православной традиции, в свою очередь во многом опирающаяся на античность, кладет в основание всего Логос. «Ratio» есть чисто человеческое свойство. Логос, по Э., метафизичен и божествен; логос как разум, присутствующий в нас, есть луч, исходящий из Логоса божественного; познание истины силами логоса означает вместе с тем усвоение божественной силы, означает восхождение к Богу, к Истине, в котором и мысль, и существование образуют нераздельное единство.

По мнению Э., русской философии, тесно связанной с православием, присущ онтологизм, а не гносеологический идеализм западного рационализма. Логос имеет три аспекта, выраженные в трех сферах культуры: божественная сфера выражается в религии, подготавливающей волю к осуществлению морального блага; космическая сфера – в искусстве, цель которого заключается в том, чтобы раскрыть мир как единый в прекрасном; дискурсивно-логическая сфера выражается в философии, цель которой – понять мир как целое в единстве теоретического мышления. В отличие от рационализма, мышление в «логизме» не оторвано от цельного разума: оно содержит внутри самого себя существование, добродетель и красоту.

Русская философия, с точки зрения Э., представляет собой непрекращающуюся борьбу между западноевропейским абстрактным рационализмом и восточно-христианским, конкретным, богочеловеческим Логосом. Она является беспрестанным, постоянно поднимающимся на новую ступень постижением иррациональных, тайных глубин космоса, конкретным и живым разумом.

ЭССЕ (от фр. essai – проба, попытка, опыт) – произведение, написанное в свободной манере, эмоционально окрашенное и посвященное, как правило, размышлениям об отдельных событиях, людях, предметах.

Философская эссеистика связана прежде всего с именами М. Монтеня и Фр. Бэкона. Само появление философского Э. косвенно свидетельствовало об изменении статуса философского знания. Философия стала не только системой знаний о мире, но и формой самовыражения, превратилась в «личностное» знание. Э. выступает как практическое воплощение решения философом проблемы отношений между частью и целым, единичным и всеобщим, индивидуальным и социальным, биографией и судьбой. Только когда отношения между этими оппозициями становятся основной проблемой философии и личной проблемой философа, возникает философское Э.

К жанру Э. обращались Дидро и Вольтер, Гердер, Карлейль, Торо. Философская эссеистика последнего столетия связана с именами Г. Честертона, Р. – М. Рильке, Ст. Цвейга, Г. Зиммеля, Т. Адорно, И. Бродского. Т. Адорно считал, что Э. – это философская рефлексия о любимом и ненавистном. За свою родственность открытому духовному опыту Э. платит недостатком уверенности, которого нормативное мышление смертельно боится. Т. Адорно увидел в Э. сходство с восприятием ребенка, который способен эмоционально переживать то, что уже совершили другие.

Философия постмодернизма оживляет и одновременно трансформирует жанр Э. Представления о фрагментированности, случайности, необязательности всего существующего сочетаются с преодолением границ между событиями, людьми, вещами. Идея целостности существует уже не в образе иерархической и стабильной картины мира, но в виде изменчивого, полного неожиданных встреч мира постоянно осуществляемых и постоянно возникающих возможностей. С этой точки зрения размышления о любом предмете могут стать основой фундаментального философского построения. Э. в известном смысле – основная форма постмодернистского дискурса. Однако оно претерпело в постмодернизме качественные изменения: оно лишено качества завершенности, непомерно расширило свои границы; это «бесконечное Э.», как и философия постмодернизма – «бесконечный дискурс».