Чтение онлайн

— Довольно! — Елена становится равнодушно-серьезной, ее карие глаза отливают шоколадной глазурью. — Тебе до такой степени безразлична судьба собственной семьи?

— Это шантаж? — всё во мне холодеет, руки начинают трястись.

— Констатация факта, — абсолютно спокойно говорит она. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Матери, отцу и брату, сразу всем троим, чтобы не тратить много времени, оптом устроим автокатастрофу. Не справится твой папочка с управлением автомобилем — и всё.

— И всё?! — я хватаю мерзкую старушенцию за куцые плечики. — И всё?!

Злость, ненависть, желание раздавить эту лицемерную и двуличную особу захлестывает меня целиком и полностью. Елена вскрикивает то ли от боли, то ли от испуга, почему-то постепенно приобретая свой прежний потрясающий облик, являясь передо мной в знакомом мне образе сказочно красивой женщины со стальным характером. Но это видение длится не более нескольких секунд. И вот уже привычно противная пожилая женщина скрежещет желтыми зубами, надеюсь, вставными.

— Так что ты выбираешь?

— Семью! — бессильно выдыхаю я. — Как ты мне гарантируешь ее безопасность? Как докажешь, что с ней всё в порядке? Видеозвонком?

— Хорошая идея, — неожиданно кивает мне успокоившаяся Елена. — Так это и назовем. Видеозвонок. Хотя технически это будет просто магия.

Мы сидим на скамье. Елена достает из ридикюля небольшое овально зеркало. И вместо своего отражения я вижу в нем… родителей и брата. Они сидят за обеденным столом. Шурка о чем-то оживленно рассказывает, наматывая на вилку супер длинные макароны. Мама и папа его внимательно слушают, очень странно улыбаясь. Улыбка эта, как нарисованная, не касается родительских глаз.

Мое сердце начинает бить с перебоями и стучит так громко, что его стук слышит и моя собеседница.

— О чем они говорят? — еле-еле выдавливаю я.

Появившийся звук почти лишает меня сознания от радости слышать родные голоса.

— Люба же приедет к моему дню рождения? — звучно всасывая макаронину, спрашивает Шурка. — Чего она на мои смс-ки не отвечает?

— Там связь плохая, — бесцветным голосом отвечает мама, бросив быстрый взгляд на отца.

— Связь отвратительная, — подтверждает папа, и я отчетливо чувствую в тоне его голоса гнев и бессилие одновременно.

— Нечестно было так уезжать! — заявляет семилетний брат и возмущенно хлюпает носом.

— Это была горящая путевка с приличной скидкой, — оправдывается мама.

— Отель высоко в горах, — будничным тоном продолжает папа. — Связь нестабильная, но сестра обязательно поздравит тебя. Вот увидишь!

— Поздравит?! — Шурка недоволен словами отца. — Не приедет? Поздравит?

Слезы щекочут горячие щеки. В зеркале вместо моей семьи моя расквашенная горем физиономия с горящими любовью и ненавистью карими глазами. Елена убирает зеркало.

— Узнаешь его имя до венчания — и свободна!

— Это невозможно! — сопротивляюсь я.

— Ты даже не пробовала! — возражает она.

— Зачем? — спрашиваю я. — Кто ты? Почему ты так стремишься уничтожить этот мир? Ты точно посланница Тьмы!

— Поверхностные выводы, девочка! — тихо смеется Елена. — Да тебя тут в свою веру обратили!

— Обрати в свою! — огрызаюсь я. — Их легенда о Тьме и имени Решающего вполне себе состоятельная. Развлеки своей версией!

— Тебе и без моей версии не скучно будет! — зловеще обещает Елена. — Я сразу верну тебя. Сразу же. Но если ты этого не сделаешь, то твоя семья…

— Не повторяйся! — почти рычу я и с огромным удовольствием иронизирую. — Включи логику. Хотя где тебе! Верно наши мужики говорят: все красавицы — дуры! До венчания он имени своего не выдаст. Во время венчания имя Решающего будет произнесено только после принятия меня Алтарем. Ну? А дальше что?!

— Что? — цедит сквозь зубы Елена. — Я тебе, умница, как раз вариант до Алтаря и предлагаю. А ты тут митингуешь! До, понимаешь?! До!

Я задумываюсь, отворачиваясь от Елены и глядя на помпезный памятник Решающему. Она права. Другого способа, даже если она обманывает, нет. А она точно обманывает. Чувствую. Только догадаться не могу, в чем фишка… Но если есть хоть один шанс вернуться домой…

— Ладно… — сквозь зубы соглашаюсь я. — Ладно. Я попробую. Ничего не обещаю. Ни-че-го!

— Сыграй на его влюбленности… — радостным шепотом советует Елена. — В их Империи с настоящими чувствами напряженка. Всё по правилам, уложениям, распорядку. А он влюблен — я тебе это гарантирую!

— Допустим… — нехотя допускаю я. — Но это не причина предавать. Он слуга Империи и Императора. Он на посту. Он отвечает на все и за всех. Неужели влюбленность в странную девицу, не то иномирянку, не то Колдунью, не то сумасшедшую, выше чести и достоинства?

— Высокие слова, дорогая, — устало отвечает Елена, пристально глядя на меня пронзительно голубыми глазами.

— Может, ты сама попробуешь? — вдруг осеняет меня новая мысль. — В твоем репертуаре зеленые глаза есть?

Я впервые понимаю, что в гирлянде цветов ее радужной оболочки ни разу не было зеленого.

— Могла бы… — саркастически замечает Елена. — Но — увы… Хоть серо-буро-малиновый… Но не зеленый. А по поводу чести и достоинства… От тебя всё зависит. От силы твоей любви к семье.

— И от силы его любви к Империи! — горячо возражаю я. — Тут всё под него заточено! Всё! Вся Империя считает его своим героем по определению! Он не станет терять такое доверие из-за юбки!

— Это ты не станешь терять мое доверие из-за своих сомнений! — завершает разговор Елена. — Тебе не должно быть дела до этой Империи!

— Мне и нет дела… — бормочу я. — Ни до Империи, ни до ее Решающего.

— Вот и славно! — завершает наш разговор Елена.

Я должна вспомнить. Должна. У меня же была стройная система. Ну, положим, не стройная, но система.

Ч то Меня Ожидает — Неведомо Мне,

С корбь Рождает Раздумье О Завтрашнем Дне.

Так… Чеснок, мелисса, одуванчика зелень, незабудки цветок, масло… забыла, какое масло, соли щепотка, розовая вода, рисовая вода, огуречная вода, зверобой, дынный сироп.