Чтение онлайн

Я вижу серьезные и довольные лица Их Величеств, растерянное лицо Бошара, сухое и хищное лицо Лефевра.

— Господа! — громкий голос Решающего кажется мощным в этом небольшом зале. — Мой подарок будет не таким публичным, как подарок моей невесты.

Фиакр подходит ко мне и, наклонившись к моему уху, говорит:

— Я не успел выполнить вашу просьбу вчера. Готов сделать это сегодня. Сейчас.

Боже! Он готов назвать мне свое имя! Неужели! Как так?! Он его назовет, и я буду дома?

Я криво улыбаюсь жениху, руки мои трясутся.

Что с этим Именем будет делать Елена? Как использует его? Тьма уничтожит Империю? Сколько миллионов человек? Господи! Почему мне эти вопросы не приходили на ум раньше? Смогу ли я остаться здесь, ослушавшись Елену?

В это время внимательно наблюдающий за мной Первый Хранитель Империи Андрэ Бошар меняется в лице и достает из обшлага рукава… зеркало Елены, незаметно мне его показывая.

В ушах голосом Франца поет Окуджава:

Когда воротимся мы в Портленд, ей-богу, я во всем покаюсь.

Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда.

Дружба — это искусство дистанции,

тогда как любовь — искусство близости.

Зигмунд Граф

Что это? Елена шантажирует и Бошара? Она так всесильна?

— Ваш подарок должен быть образцовым! — усмехается Его Императорское Величество Раймунд. — Как жаль, что вы не хотите сделать его публичным!

— Госпожа Лунет слишком скромна, чтобы принять этот подарок даже при таком скромном количестве свидетелей, — мягко парирует Решающий, крепко беря меня за локоть.

Мимику Бошара трудно описать словами: брови подергиваются, ноздри раздуваются, подбородок дрожит, глаза умоляют.

Фиакр тянет меня из зала в какую-то боковую дверь — и мы оказываемся в небольшом помещении, похожем на музыкальный салон.

— Ты хочешь знать мое имя? — шепчет он, легким дыханием освежая уголок моих губ. — Ты разве не знаешь, что это невозможно?

— Я в курсе… — растерянно бормочу я.

Похоже, что мой жених и не собирается выполнять обещание. Уединился, чтобы вежливо отказать? Я могу не переживать за миллионы уничтоженных Тьмой? Мне теперь переживать только за свою погубленную жизнь? То есть у меня просто одни сутки на остаток моей жизни или жизни моих родных, если не моей?

Фиакр вглядывается в мое растерянное лицо, мягко, некрепко взяв меня за руку.

— Ты прекрасно знала, что так и будет, — негромко говорит он.

— Ты увел меня от Их Величеств, чтобы не смущать меня? — догадываюсь я, поразившись его деликатности.

— Скорее, чтобы не развлекать их! — тихо смеется он, слегка меня разочаровывая.

— Но ты же не можешь нарушить слово? — по-детски спрашиваю я. — Ты же Последний Решающий Империи!

— А кто узнает, что я его нарушил? — совершенно спокойно отвечает он.

— Это нече-честно! — нервно икая, шепчу я.

— Это безопасно для Империи, — резонно отвечает он. — Если ты попросишь что-то другое, я с радостью подарю это тебе!

Что теперь попросить? И просить ли? Пошел он со своим подарком!

— Завтра мы обвенчаемся у Алтаря, — напоминает он о самом страшном. — И жизнь для всех в Империи изменится. Появится шанс на ее спасение. Настоящий шанс!

— Ага! — горько иронизирую я. — Завтра ты станешь вдовцом, не успев стать мужем! И Империю свою не спасешь! И меня без семьи и жизни оставишь!

— Если это так, то зачем тебе мое имя сейчас, сегодня?! — вдруг резко спрашивает он, снова взяв меня за локоть, но теперь не только крепко, но и больно. — Если ты та, за кого себя выдаешь, если не Колдунья, то зачем? Почему у тебя зеленые глаза? Почему ты Лунет, если не Лунет? Почему на втором свидании между нами произошел обмен энергией, если, как ты говоришь, у тебя ее нет?

Он забрасывает меня вопросами, черные глаза горят каким-то святым огнем, делая его похожим на войнического Овода из старого черно-белого советского фильма.

— Я тебе всю правду давно рассказала! — морщась от боли в локте, огрызаясь, вру я. — У тебя пара сотен Обещанных. Нет! Тебе Sorciere подавай! Короче! Обойдусь без подарка! Завтра от меня у Алтаря все равно ничего не останется. Зачем ничему подарки?

Мы возвращаемся к гостям злые, молчаливые, всем своим видом демонстрируя желание распрощаться с ними и друг другом. Предвенчальная вечеринка заканчивается пожеланиями спокойной ночи всем ото всех, ухмылками на лицах Их Величеств, растерянностью в голубых глазах Бошара.

— Завтра самый главный день в истории Империи! — Император Раймунд широко улыбается. — За последние пятьсот лет — точно!

— Желаю тебе хорошего отдыха сегодня ночью, — хмуро прощается Фиакр. — Завтра тебе понадобятся все твои силы.

Гордо вздергиваю подбородок, глотаю подступившие к горлу слезы и стискиваю зубы, чтобы не отвечать. Фиакр передает меня Бошару и уходит с Их Величествами.

— Дорогая… — дрожащим голосом начинает говорить Андрэ, когда мы оказываемся одни в моих комнатах. — Дорогая Лунет…

— Чем она вас шантажирует? — резко спрашиваю я. — Чем?

— Она? — голубые глаза наполняются испугом и растерянностью. — Кто она?

— Зеркало! У вас в руках было ее зеркало! — наступаю я на него. — Вы специально показывали его мне! Как вы можете! Вы же Первый Хранитель Империи! Вы же предатель!

— Я не понимаю… — бормочет побледневший Бошар.

— Откройтесь мне! — я хватаю руки Бошара и прижимаю их к себе. — Она вас точно шантажирует, как и меня! Чем же?

— Мною! — в мою комнату стремительно заходит Ирен.

Я не видела ее больше недели. Она по-прежнему красива, изящна, утонченна. Как я могла забыть о ней?

— Что она может сделать? Чем угрожает? — спрашиваю я свою недавнюю соперницу за руку и сердце Фиакра. — Отдать тебя как иномирянку Бернарду? Убить?

— Вернуть меня домой, — выдыхает она, ласково взяв Бошара за руку и успокаивающе похлопывая по ней.

— Домой? — теряюсь я.

— В наш с тобой мир, — просто и коротко объясняет она. — Вернуть. Изъять отсюда навсегда.

— Рассказывайте! — жестко требую я, садясь на пуфик и сложив руки на груди. — Ничего не понимаю! Как ты можешь быть дочерью господина Бошара? Как стала Обещанной? Почему не вышла за Фиакра? Чем не приглянулась Алтарю?