Чтение онлайн

— Почему же согласились на венчание? — тихо спрашивает Решающий, чем-то огорченный. — Если вы не пылаете страстью к жениху и не чувствуете ничего к этому миру?

— Я чувствую вину и ответственность за вашу жизнь, — быстро отвечаю я.

— Ответственность? — в тоне Фиакра растерянность и что-то еще.

— Я узнала, что вы можете погибнуть у Алтаря, если невеста будет не та, — дружелюбно рассказываю я.

— Вы беспокоитесь за мою жизнь? — грустно усмехается он.

— Конечно! — ласково отвечаю я. — Вы мне не безразличны. Вы тот, с кем я здесь провела больше времени, чем с месье Бошаром. А он Хранитель меня, то есть мой Хранитель, если что…

— Значит, вы жертвуете своим заветным желанием? — Фиакр хмурится.

— Это не вопросы, а допрос, — тихо возмущаюсь я. — Я ответила.

— Ответьте и на этот на этот вопрос, — настаивает он.

— Не то чтобы жертвую… — я подбираю слова. — Просто это для меня самое важное и нужное. Как-то так… Надо… Пришлось выбрать — и я выбрала.

Теперь хмурятся все. Все Величества, все придворные и все родители. Вернее, оба моих родителя.

— Я удовлетворен! — строго, даже жестко говорит всем Решающий.

— Церемония окончена! — провозглашает Император Раймунд. — Сделайте последний глоток, чтобы завершить ритуал!

Мы с Фиакром одновременно глотаем вино. Оно снова сладкое и приятное на вкус.

— Почему все так недовольны моими ответами? — интересуюсь я у мамы, когда мы уходим из зала в родительскую комнату дворца.

Родители спокойны, но не так воодушевлены и бодры, как перед церемонией.

— У всех появились сомнения, — тихо объясняет мама.

— Да, — кивает отец. — лучше бы ты выдержала взгляд.

— Ну, пусть сомневаются! — бодро говорю я. — Я сказала так, как чувствую и понимаю. Можно было магией мое вино и не бодяжить.

— Дорогая… — мама усаживает меня на кушетку. — Мы понимаем, что для тебя всё происходит слишком быстро, слишком… непонятно. Я, как себя вспомню, в ужас прихожу, понимая, что именно ты испытываешь! Но ты сделала верный выбор. Даже если он огорчил Его Высокопревосходительство.

— Огорчил? — не понимаю я. — Чем? Я согласилась идти к Алтарю. Добровольно.

— Добровольно — это не всё, — тихо говорит отец. — Но огорчиться ему было от чего…

Я смотрю на родителей и снова задаюсь теми же вопросами.

— Как?! Мама! Как ты так быстро привыкла к этому чужому для тебя миру? — нервно спрашиваю я.

— Мой мир там, где мой любимый мужчина, — как-то совсем просто, не пафосно отвечает мама. — И потом… к встрече с этим миром твой отец готовил меня больше двадцати лет…

— Почему же вы не готовили меня? — такой логичный и такой простой вопрос я задаю родителям впервые.

Они смотрят на меня почти виновато. Почти.

— А ты бы нам поверила? — грустно смеется отец.

— Кому-то одному — нет, — соглашаюсь я. — Но вам обоим я бы поверила. Не сразу, но поверила бы.

— В том мире поверить в это — обречение на сумасшествие, — мягко говорит отец.

Давно в его голосе не было такой нежности ко мне.

— Ты жила бы в постоянном стрессе, — мама целует мои руки. — Верила бы нам — и не верила. И жили бы, как три сумасшедших.

— Хватить обсуждать, что было бы, — хмурится отец. — Важнее, что будет.

— А что будет, папа? — устало спрашиваю я. — Что будет?

— Венчание у Алтаря. Обмен энергией. Победа Магмы над Тьмой. Надолго. Если не навсегда, — четко и быстро отвечает отец, сразу понятно, что именно в такой последовательности ему и представляется мое и наше будущее.

— Об этом говорит Абсолютное Знание? — догадываюсь я.

— Да. Об этом я знал задолго до твоего рождения. Задолго до перемещения в другой, не магический мир. Задолго до встречи с твоей матерью, — подтверждает отец.

— Мне это не нравится, — горячо реагирую я. — Не нравится совсем. Я не хочу знать всё-всё наперед. Это… страшно. Это… скучно. Это… нечестно.

— Это очень давит, согласна, — кивает мама. — Меня это тоже поначалу страшило. Но потом твой отец объяснил, что Абсолютное Знание — это только главная дорога, у которой множество ответвлений. На них мы переходим добровольно.

— Но если ты знаешь о своей миссии, то всё равно вернешься на главную, — добавляет отец. — А ты о своей миссии знаешь.

— В чем я пойду к Алтарю? — спрашиваю я родителей. — В том, что шили мне до этого?

— Нет, — улыбается мама. — За сегодняшнюю ночь сошьют тебе новое платье. Зеленое платье Sorciere.

— Помнится мне, что в зеленом нельзя, — напоминаю я.

— Было нельзя из-за паранойи Его Святейшества, — усмехается отец. — Культ Непрощенных и прочее.

— Бернард не имеет отношения к Культу, — вспоминаю я о том, о чем мне рассказала Ребекка. — Мне одно время казалось, что именно он его и создал. Но оказалось, что нет. По крайней мере, убегать мне помогал не он. И Ребекка уверяла меня в этом же. Что с ней?

— Как только она появилась в зале в твоем платье, — говорит мама, — Его Высокопревосходительство Господин Решающий встал и объявил, что это не ты.

— Даже под вуалью? — удивляюсь я. — Мы с ней одного роста.

— Да, — хмурится отец. — Мы, твои родители, не заметили, а он сразу понял.

— Наблюдательный какой… — фыркаю я пренебрежительно.

— Откуда такие эмоции? — удивляется мама. — Ты же именно из-за него остаешься здесь.

— Из-за него, — подтверждаю я, — но не для него.

Родители переглядываются, но больше ничего не говорят.

Говорят, что платье невесты — это одна из причин выхода замуж. Не врут. Ибо это не платье — это философия.

Вокруг меня вот уже второй час суетятся мадам Кувёз, Воробышек и моя Нинон.

Оно действительно зеленое. Ярко-зеленый лиф и нежно-зеленые многочисленные юбки. Причем насыщенность зеленого цвета увеличивается, переливаясь и насыщаясь, от нижней юбки к верхней (а всего их семь!).

Серебряно-зеленая фата с вуалью, похожей на гибкое стекло с капельками дождя, крепится к замысловато простой прическе зелеными и прозрачными драгоценными корнями. Нинон завила мне локоны и нарочито хаотично скрепила их на затылке. Серебряные перчатки, прозрачные и паутинообразные, облепили руки выше локтя.