Край, где живет детство
Шрифт:
Пламя полыхнуло над крышкой, но тут же втянулось через дырки внутрь – и в тот же миг вырвалось из-под банки, опалив края пусковой шахты. Грохотнуло так, будто над головами пара истребителей преодолела звуковой барьер на низкой высоте. «Салют» взметнулся ввысь, в две секунды побил рекорд Серёжкиного «Глобуса», пошёл выше, выше… На мгновение даже показалось, что он исчез из виду… Но нет, вот он – замедлил ход, завис, качнулся, завалился на бок и как бы нехотя начал свой обратный путь к земле.
– Вот это было здоровско! – разом загалдели ребята, когда «Салют» грохнулся на землю. – Выше деревьев! Так ни один «Глобус» не сможет! Может, ещё разок запустим?
– Хорошо бы, да только карбид весь закончился, – расстроил всех Славка. – Даже на гранаты не осталось… Придётся припрятать бутылки до следующего раза.
Спрятав бутылки и банки в зарослях ивняка на берегу реки, подальше от полянки, «космолётчики» отправились в обратный путь. Серёжка шел за братом и думал, так ли уж случайно тот извёл весь карбид на запуски и ничего не оставил на гранаты? А может, он всё ещё не отошёл от прошлогоднего случая?
… В тот раз, как и сейчас, они пошли взрывать гранаты на берег реки. Серёжку к изготовлению гранат не подпустили – «мал ещё!» Но он запомнил всё: как измельчить карбид; что поверх карбида нужно затолкать в бутылку как можно больше травы, чтобы вода медленнее просачивалась; что воды наливать немного, а пробку заколачивать крепко и быстро…
Первая бутылка поболталась на поверхности воды минуту, но не взорвалась – скопившийся газ просто вышиб неплотно забитую пробку.
Вторая граната сработала образцово-показательно – за полминуты после броска уплыла вниз по течению на безопасное расстояние и рванула смачно, подняв целый столб водяных брызг, как маленькая глубинная бомбочка.
А вот с третьей всё как-то не задалось. Для начала, в неё загрузили весь оставшийся карбид, и это был явный перебор. Из-за этого осталось меньше места для травы, залитая вода быстрее просочилась к карбиду, и газ стал выделяться сразу и очень бурно. Ну и в довершение всего, Валерка – самый старший из них – как-то замешкался с пробкой, а потом и вовсе выронил молоток. Пока он его выудил из высокой травы, пока забил пробку до конца, запаса времени не осталось… Когда он запулил-таки злополучную бутылку в реку, все вздохнули с облегчением. Но бутылка рванула в воздухе, не долетев до поверхности воды. Осколками, как косой, срезало прибрежную осоку и несколько ивовых прутьев буквально в десятке шагов от того места, где стояли они – перепуганные и потерявшие дар речи…
«Ну что ж, может, оно и к лучшему, что в этот раз без гранат обошлись, – думал Серёжка, шагая за братом по обочине дороги. – Вон тем летом сколько страху натерпелись. Ещё бы чуть-чуть – и Валерка мог без пальцев остаться, и нас бы осколками посекло. Нет, уж если делать взрывалки – то что-нибудь попроще. Например, можно пугачи из медной трубки, гвоздя и резинки от бигудей… Ни у кого ещё трубку в руках вроде не разрывало. А ведь серы со спичек порой столько зарядишь, что от взрыва в ушах целый час звенит! Или даже взрыв-пакеты из магния и марганцовки… Этого добра – вон целый магниевый обод от самолётного колеса в подвале лежит, а марганцовки у всех дома навалом. Тут тоже рванёт – так рванёт! Но зато хоть без осколков…»
До дома оставалось рукой подать, когда его размышления прервал голос брата.
– Эй, мелкотня, вы что, в «партизан» играете? Решили дорогу взорвать? А ну-ка, быстро все наверх! Что там у вас?
Из огромной водосточной трубы, проложенной под дорогой, выползли трое чумазых мальчишек лет четырёх – пяти и дружно уставились в землю, опустив головы. Из трубы явно тянуло дымом…
Недолго думая, Славка нырнул в трубу. Через мгновение оттуда донеслись его многократно отражённые стенами чертыхания, а вскоре появился на свет и он сам, пиная перед собой что-то дымящееся… Из тлеющих еловых веток выкатился газовый баллончик от сифона для приготовления газировки.
– Вы что, с дуба рухнули? – напустился он на малышню. – Да вам этим баллончиком руки-ноги поотрывает в два счёта – и ахнуть не успеете! Да ещё в трубе! Додумались тоже! А ну, брысь отсюда!
Убедившись, что малышей и след простыл, он повернулся и, пнув баллончик ногой, задумчиво произнёс:
– Рванём его, что ли, вместо гранат?
– А может, ну его? Ты ж сам сказал – может руки поотрывать…
– Да это я только чтобы мелких напугать. Мы ж не дураки – в трубе взрывать! Разведём костёр в безопасном месте – да вон хоть в песочнице за домом, там бортики высокие, крепкие… А сами будем наблюдать с безопасного расстояния.
– Ну если так, то давай.
… Они сделали всё, как и собирались: вырыли глубокую яму в песочнице, положили на дно бумагу, сухие ветки и траву. А чтобы костёр горел подольше, кто-то придумал положить в него куски рубероида. Подпалив бумагу и положив сверху на рубероид отобранный у малышни баллончик, они отбежали метров на двадцать и залегли в канаву за бугром. Потянулись томительные минуты ожидания.
Пять минут… Ничего.
Они подползли ближе.
Десять минут… Костёр начал затухать.
Они подползли ещё ближе.
Вот они уже в пяти метрах от песочницы.
Костерок прогорел, хотя всё ещё дымится… Но по-прежнему ничего не происходит.
– Наверное, мало веток положили, – выдвинул предположение Вадька. – Жара не хватило. Надо подбросить ещё – без этого не рванёт.
И вот они, нарвав сухой травы и подобрав по пути всё, что может гореть, снова в песочнице. Дымится, пузырится и фыркает расплавленной смолой рубероид. На него летят принесённые сухие ветки, трава, обрывки бумаги. Но костёр никак не хочет разгораться заново.
– Сейчас раздую! – Вадик набирает полную грудь воздуха, наклоняется над костром и дует… А в следующий миг мир перестаёт существовать…
«Странно – а почему это я лежу на земле? Да ещё и под шахматным столом? Он ведь метрах в трёх от песочницы – а я только что сидел на бортике!» – это – первое, что приходит на ум Серёжке, когда он открывает глаза. А потом в голову врывается жуткий крик. Он переводит взгляд со стола на песочницу и чувствует, как волосы на затылке встают дыбом от увиденного: всё лицо Вадика покрыто чёрными пузырями, а по виску, по щеке пульсирующей струйкой течёт и капает с подбородка густая тёмная кровь.
Дальше всё происходит, как в кошмарном сне. Какой-то мужик вдруг оказывается рядом с Вадимом, сгребает его в охапку и тащит к дороге. «Остановить машину… наверное, в медсанчасть» – медленно, как старые мельничные жернова, возникает, проворачивается в мозгу и исчезает мысль.
Перед глазами всплывает искажённое лицо брата. Он что-то кричит ему – но голос глухой, как из глубокого подвала. Серёжка никак не может понять, что тот от него хочет. Потом он чувствует, как брат хватает его под руки, тянет из-под стола, кое-как взгромождает на скамейку, ощупывает руки, ноги… Хочется закрыть глаза, чтобы остановить вращающийся вокруг мир, чтобы прекратился этот гул в ушах…