Край, где живет детство
Шрифт:
– Вадька, лови! – крикнул Серёжка, увидев друга у тренировочной лестницы, и, сделав изящный полукруг лопаткой клюшки, послал ему шайбу с расстояния полутора подъездов. Бросок получился отменный – шайба поднялась на высоту колена и полетела ровно, мощно, так что Вадьке пришлось «гасить» её в воздухе (впрочем, не менее изящно).
– Ничего себе бросочек! – уважительно покачал головой тот. – Да я смотрю, у тебя новая «клюка»! Дашь попробовать?
– Не видишь, что ли – я сам только первый раз с ней вышел. Давай сыграем до ста разок, потом дам.
– Ну давай. Хотя мне, наверное, «без мазы» против такой клюшки…
Чтобы было не скучно отрабатывать броски, мальчишки придумали занимательную игру на очки: бросок шайбы без отрыва от поверхности ничего не стоил; бросок на тротуар давал 5 очков; заброс шайбы на первую ступеньку лестницы – 10 очков, и далее с шагом в 5 очков до пятой, 30-очковой ступеньки. Переброс через все ступеньки на верхнюю площадку (где летом играли в «лапту») получался очень редко, поэтому приносил сразу аж 40 очков.
Серёжка с Вадимом были примерно на одном уровне мастерства, поэтому преимущество новой клюшки стало очевидно сразу: если Вадик с трудом забрасывал шайбу на 10-очковую ступеньку, а через раз вообще едва мог оторвать её от земли, то Серёжка ниже пяти очков вообще не набирал, пару раз взял 20-очковую метку, а под конец, удачно подсев, запулил-таки шайбу через все ступени, на верхнюю площадку…
Ну, после такого триумфа не жалко и другу дать клюшку поиграть!
Декабрь
Начался декабрь – самый долгожданный месяц. Ведь в декабре год заканчивается! Значит, впереди – снежные «баталии» предновогодними вечерами, наряжание ёлки, Новогодний утренник в школе, долгая и шумная Новогодняя ночь, а потом – длинные зимние каникулы!
Приближение новогодних праздников раньше всего почувствовалось в школе. На уроках рисования, конечно же, единственной темой теперь был приближающийся Новый Год во всех его проявлениях: снеговики, наряженные ёлки с огоньками, разноцветными гирляндами и пляшущими зайцами вокруг, Дед Мороз со Снегурочкой, утопающие в снегу домики с яркими оконцами и дымом из печной трубы, фейерверки и бенгальские огни, хлопушки, серпантин и даже ракета с надписью «СССР», уносящая ёлку на Луну.
И на уроках труда все задания были новогодними – вырезали из блестящей серебряной, золотой и голубой фольги снежинки самой разной формы, клеили из полосок разноцветной бумаги гирлянды и ёлочные игрушки, а потом украшали поделками и рисунками свой класс. От этого привычные стены, казалось, оживали, начинали светиться праздником и предстоящим весельем.
Серёжка очень гордился своей первой новогодней игрушкой – большим, с ладошку, фонариком-«гармошкой» из ярко-жёлтой бархатной бумаги с двумя ободками темно-синей окантовки и синей же ручкой. Он хотел подарить его сначала маме… Но когда учительница предложила повесить его на угол доски, на самое видное место, он не стал возражать – ведь так он будет светить всем в классе! А для мамы он дома сделал ещё один – такой же, только бордовый с оранжевым кантом.
– Пап, а пап! А когда ужё ты пришлёшь пожарников каток заливать? – пристал как-то за завтраком Серёжка к отцу. – Морозы-то вон уже какие стоят! – и он показал рукой на окна, причудливо разукрашенные морозными узорами. Как будто услышав его слова, в этот момент первые робкие лучи зимнего солнца дотянулись до окна, и, преломлённые в хрустале льда, рванулись вверх по стеклу, словно языки пламени. Серёжка замер с открытым ртом, в миг позабыв обо всём на свете.
– Как раз сейчас они и должны начать, – голос отца вернул его с небес на землю. – Я вчера отдал все распоряжения. Так что после завтрака можешь сбегать к «коробке», посмотреть.
– Вот здорово! Спасибо, пап! – и он стал проворнее черпать ложкой свою любимую манную кашу со смородиновым вареньем.
… Пожарники как раз заканчивали разматывать шланги, когда он примчался к коробке. Шлангов было два – один тянулся от пожарной машины, стоявшей у обочины дороги, а второй – от пожарного гидранта, с другой стороны «коробки».
«Свезло нам в этот раз! В два-то ствола они быстро управятся, – подумал Серёжка, когда две тугих струи ударили с разных концов «коробки», и потоки воды обрушились на центр будущего катка. – Может, уже вечером можно будет кататься!»
И действительно, заливка шла быстро, машины сменяли одна другую… Не прошло и часа, как вся «коробка» превратилась в озеро, над которым висел густой белёсый пар.
День в нетерпеливом ожидании пролетел незаметно, а вечером весь городок высыпал на каток. Хоккей пришлось отложить до лучших времён, зато коньки – какой восторг! Шаг, другой – и уже катишься по ровному льду, лихо взрезая его острыми лезвиями на повороте… Вот и коленки уже дрожат от усталости, и пальцы ног, сжатые коньками, замёрзли и онемели. Ничего, постоишь у бортика минутку, чуть ослабив шнурки, переведёшь дыхание – и опять на лёд. И снова несёшься наперегонки со своей тенью, и шарф развевается на ветру, как флаг, и снова блеск снега в свете прожекторов, звонкие голоса и смех в зимней ночи…
Всю следующую неделю по вечерам Серёжка с братом пропадали на катке. И вот под конец недели оба выдохлись: ноги гудели от постоянного напряжения, руки клюшку держать отказывались, коленки превратились в сплошные синяки от постоянных падений на лёд.
– Надо сделать перерыв! – решительно объявил Славка брату утром по дороге в школу. – Зови своих сегодня в Царя Крепости играть вместо хоккея.
– Ага, скажу. Чё-то, кажется, с хоккеем мы переборщили малость…
После школы, закончив поскорее с домашними заданиями и одевшись потеплее, братья выбежали на улицу…
Стоял один из тех чудесных предновогодних вечеров, когда воздух, кажется, прямо-таки звенит от мороза. Миллионы ярчайших звёзд-бриллиантов щедро рассыпаны по чёрному небу («Как в «Вечерах на хуторе Близдиканька», что шли на днях по телику!» – подумал Серёжка). Месяц – калач висит высоко над головами, освещая холодным голубым светом заснеженные просторы. А из трубы котельной, как будто её продолжение, вертикально вверх поднимается столб молочно-белого дыма и тает где-то высоко-высоко, в бездонных глубинах Вселенной…
Запрокинув голову, открыв рот от восторга, Серёжка смотрел в ночную бездну и гадал, о чём перемигиваются через миллиарды километров звёзды. И снова, в который уже раз, пытался – и не мог своим детским разумом охватить, понять эту бесконечность: «Ну как это, нет конца? Вот, например, самая-самая далёкая звезда, а за ней что – опять космос, пустота? Но потом-то что? Опять звёзды. И планеты. И так без конца, без края? Эх, да что далёкие миры! Полететь бы когда-нибудь хоть к самой близкой звёздочке!»…
– Серёга, ты что, примёрз, что ли? – окликнул его брат. – Айда к крепости, там уже битва идёт вовсю!
Серёжка заставил себя вернуться из космической пучины на родную Землю и вприпрыжку побежал за братом.
У крепости, не разбирая, кто против кого, оба с разбега полезли наверх. Славку тут же столкнули со стены, а вот Серёжке повезло чуть больше – он почти поднялся по горке до самой крепости. Но тут навстречу ему из крепостной башенки, как чёрт из табакерки, выскочил Вадька, сбил его с ног, и оба, кувыркаясь, с визгами и криками полетели вниз по ледянке… Внизу, едва отряхнувшись и ощупав руки-ноги, оба пошли на новый приступ. Вверх – и снова вниз, в сугроб… Снег обжигает лицо и шею, набивается в рукавицы. Но разве такие мелочи могут остудить горячие головы? Десяток раз поменяются местами нападающие и обороняющиеся, пока совсем не выбьются из сил. Только тогда вдруг на миг затихает снежная битва, как будто у огромной живой детской зимней игрушки кончился завод…