Чтение онлайн

… В этот день, как обычно, Серёжка с нетерпением ждал окончания урока перед большой переменой. Как только тренькнул звонок, он сорвался с места и был у заветного лотка одним из первых. Как обычно, он пропустил вперёд Лару и Леру и протянул приготовленные без сдачи 11 копеек. Тетя Маша наколола вилкой котлету, плюхнула её на кусок хлеба…

Выйдя на школьный двор, он начал уплетать свой бутерброд. И вдруг он понял, что сегодня ему гораздо больше, чем котлета, нравится хлеб. Ему досталась свежайшая, зажаристая горбушка – мягкая, ноздревато-рыхлая внутри и хрустящая снаружи. Она настолько ему понравилась, что, прикончив свой бутерброд, он вернулся к лотку.

– А сколько стоит хлеб без котлеты? – спросил он, немного помявшись.

Тётя Маша уставилась на него удивлённо.

– Ну, положим, копейку.

– Тогда можно мне, пожалуйста, кусок хлеба? Только горбушку, если есть.

Тётя Маша покачала головой, но горбушку отыскала.

… Серёжкина мама работала в школе бухгалтером, и он иногда на переменках забегал к ней в кабинет посмотреть, как та «колдует над цифирями» (её выражение). Когда на следующей перемене он забежал к ней, та с ходу напустилась на него.

– Сына, зачем же ты меня так позоришь!

Серёжка замер у двери, как вкопанный, и только удивлённо хлопал глазами.

– Мам, ты это о чём? Я вроде двоек не получал сегодня. Да и вообще я их не получаю – у меня кругом пятёрки да четвёрки…

– Да дело не в оценках! Марья Ивановна только что выговорила мне на всю школу, что я якобы денег тебе на котлеты не даю, что ты, бедный, ходишь голодный и только хлеб у неё за копеечку покупаешь!

– Мам, да Марьванна всё поперепутала! Она ж только на свои котлеты да на деньги смотрит. Я съел котлету, не волнуйся!

– Как же так? – недоумённо развела руками мама. – Она точно мне сказала – мол, подошёл в конце перемены Ваш сын, долго мялся, а потом дал копейку и попросил только горбушку хлеба, без котлеты…

– Мам, да просто мне уж очень горбушка в первом бутерброде понравилась – вот я и решил ещё одну купить… Вон, оказывается, почему она на меня так уставилась! И вообще, ей-то какое до меня дело? Мам, ты ей расскажи про Варвару!

– Про какую ещё Варвару?

– Ну, помнишь, ты мне говорила про какую-то твою знакомую любопытную Варвару, как ей на базаре нос оторвали?

– Ой, чудо ты моё! Нет у меня никакой такой знакомой. Это просто народная поговорка такая есть: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». То есть, любопытничать сверх меры нехорошо. Но Марье Ивановне это говорить не надо. Это будет невежливо, она обидится…

Наконец, наступили следующие выходные, но индейскому сезону так и не суждено было случиться – прямо с ночи зарядил дождь. И хотя был он нудным и промозглым, как и положено осеннему дождю, всё-таки есть и какая-то своя прелесть – странная, неизъяснимая – в монотонном перестуке капель по жестяному подоконнику.

Под него так хорошо засыпать после обеда, когда все дела уже сделаны, да и вечером тоже. А когда он будит тебя поутру, то сразу, ещё до того, как откроешь глаза, понимаешь, что на улицу сегодня нос не высунешь. Поэтому торопиться некуда – и ты зарываешься поглубже в одеяло и зажмуриваешься покрепче. Слушая шум дождя, сладостно думаешь лишь об одном – там, за окном, мокрятина и холодрыга, а в кровати так тепло и уютно. Эта мысль под мерную дробь за окном убаюкивает лучше любой колыбельной. И ты опять с радостью и ожиданием новых сновидений возвращаешься в царство Морфея…

Но, в конце концов, всё-таки просыпаешься и уговорить себя поспать ещё уже больше не можешь. И тогда приходит чувство досады. Ведь ждал выходных целую неделю, строил планы, да ещё какие! И всё коту под хвост – ни тебе индейских приключений, ни хотя бы просто побегать с друзьями на улице…

В призрачной надежде отдёргиваешь занавеску, выглядываешь из окна… Нет, чудеса, конечно, случаются, но не сегодня. Небо висит так низко над землёй, что, кажется, до него можно дотянуться рукой. На дорогах – огромные лужи, которые постоянно бомбардируют тысячи водяных метеоритов. Да и жухлая трава на полянках под берёзами вся ушла под воду… Только и остаётся, что наблюдать, как низвергаются на землю потоки дождя, да косматые облака, придавленные к земле тяжестью набухшего неба, цепляются за голые, насквозь промокшие и такие безрадостные ветви деревьев…

– Ну, Серый, похоже, вся надежда только на подвал! Давай народ собирать страшилки рассказывать. За окном-то льёт, как из ведра… – предложил Славка.

– Да, невезуха! Хорошо, что мы в арбузный сезон маски сделали из половинок арбуза – можно будет в чудищ сыгрануть.

– Точно! Только давай пока не будем пацанам про маски говорить, а лучше пуганём всех, когда соберутся.

– Ага, надо только два фонарика тогда взять.

Припрятав маски, фонарики, свечи и спички в подвале, ребята отправляются в обход по квартирам друзей. Идея страшилок принимается «на ура» – кажется, все только и ждали, чтобы кто-нибудь придумал, наконец, чем заняться в такую тоскливую погоду…

Через полчаса все в сборе – расселись по трубам вдоль стен ближайшего ко входу закутка подвала, как курицы да петухи на насестах…

В воздухе повисла тишина – лишь капли дождя отбивают по жестяной крыше навеса над подвальной лестницей мерную, звонкую дробь… А больше – никаких звуков.

Через единственное оконце над головами нехотя переливается снаружи и стекает по стене тусклый свет серого осеннего дня – и его тут же поглощает, впитывает в себя подвальная тьма. Посреди закутка, на полу, мерцают неровным светом две свечи. Тени мечутся по стенам и потолку, а глаза горят нетерпеливым ожиданием – что-то сейчас будет?

– Чур, я первый страшилку рассказываю! – поднял руку Вадька и, закатив глаза к потолку, начал таинственным низким голосом:

«В чёрном-чёрном городе по чёрной-чёрной улице ехала чёрная-чёрная машина…

Она остановилась у чёрного-чёрного дома.

Из машины вылез человек в чёрном-чёрном плаще и вошёл в чёрный-чёрный подъезд.

Он поднялся по чёрной-чёрной лестнице и остановился перед чёрной-чёрной дверью.

Он открыл чёрную-чёрную дверь и медленно прошёл в чёрную-чёрную комнату.