Чтение онлайн

Никола, уже поднимаясь в лифте обратно на четвертый этаж, наконец-то поняла, что она сделала не так. Точнее, что сделала вообще.

Она подогрела чай.

Для нее это было совершенно естественным действием. Она сотворила свою привычную, безопасную, невинную магию автоматически, практически бездумно. Остыл — согрела. Все просто. Что тут такого?

И девица в джинсе это почуяла. Почуяла, как охотничий пес. И затеяла свою дурную игру… решила, стало быть, постращать. Устрашить. Показать, кто здесь хозяин. А может, воришка тоже на ее совести? Что, если это такой хитро разработанный план?

Никс сжала кулаки. А потом расслабилась и разжала. Створки лифта разошлись и она вышла.

Подойдя к окну, она стала смотреть на то, как по внутреннему дворику академии ходят люди. Хаотично на первый взгляд. Да и на второй.

Если та деваха — поглощающий, то тут все-таки что-то не так. Или у джинсовой дылды крайне наметанный глаз, или у нее с собой и постоянно включен какой-то гильдейский приборчик. А имеет ли она на него разрешение, если так? Ведь иначе заметить волшебство она не могла. Никс колдовала без каких-либо спецэффектов. Такое тонкое, незначительное воздействие визуально не засечешь. Его можно только почувствовать, и то, если ты сам — элементалист, причем желательно — огненный. Тогда да, тогда чужое колдовство аукнется в тебе, будь уверен.

Или этой девке попросту повезло.

Поглощающие, по крайней мере как рассказывал Никс Эль-Марко, чужого колдовства сами по себе не чуют. Они его только поглощают. Мог ли он ошибаться? Вполне. Может, он имел в виду что они "не понимают" волшебства? "Не различают"? Никс никак не могла вспомнить, что именно Эль-Марко говорил о чернодырых.

Даже если Эль-Марко прав — может, у джинсовой дылды в компании еще один "огонек"? Кто-то со старших курсов? Перебежчик, примкнувший к врагу?

Никс поспешила одернуть себя и мысленно не забегать слишком далеко вперед. Неизвестно, как тут и что, и всех ли элементалистов та поглощающая ненавидит. Может, ей просто Никс не понравилась, сама по себе. Может, она действительно не любит рыжих. Хотя, нет. Чернодырая сказала передать "своим" что-то там… чтобы не высовывались? Или не зазнавались… а, чтобы спрятали свою оригинальность.

Вот же.

Эль-Марко учил ее, что такое поведение, в принципе, в природе людской. Ну, искать друг в друге отличия и по отличиям этим судить и разделять. Ну хорошо, в природе так в природе. А делать-то что теперь?

Никс подошла к дверям аудитории, где утром была лекция. Дернула. Закрыто.

— Кто бы сомневался, — вздохнула Никс.

Что же делать… куда же теперь идти?

Никс вынула из кармана телефон, чтобы посмотреть, какие есть варианты. Может, позвонить Эль-Марко? И что она ему скажет? "Представляешь, у меня в первый же день обучения украли сумку с деньгами, ключами и распечатками, а еще на меня наехала дылда-поглощающая и мне теперь как-то неловко идти снова в столовую. И вообще".

Никс представила, как Эль-Марко забеспокоится. Забеспокоится, расстроится… Удушающий стыд нахлынул разом, да так, что даже жарко стало. Как вообще можно было в такое вляпаться? В первый же день? Чего стоило не отвечать этой дылде? Не пытаться ее напугать, в конце-то концов? И как Эль-Марко сможет ей помочь? Да никак. Приедет, вернется? Ну нет. Этого ей и самой не нужно.

Марик скажет, наверное, звонить кому-нибудь из его друзей, Мари ведь в городе тоже нет. Ох как стыдно-то будет… Ну, хорошо. Пусть так. Никс решила оставить этот вариант напоследок.

Бездумно двигаясь по четвертому этажу, Никс случайно нашла лестницу на третий.

— Ну вот, когда не надо, так пожалуйста, — проговорила она вслух.

Спустилась. Уперлась носом в дверь с надписью "деканат".

Кроме надписи на двери висело еще несколько листков с разнообразной информацией. В частности, именно из этих листков Никс узнала, что деканат осуществляет прием студентов… ага, вот уже пять минут как не осуществляет и возобновит только через два часа.

Никс цыкнула языком. Чтобы не упускать возможности, все-таки подергала дверь за ручку. Деканат оказался закрыт.

— Да гори оно все огнем, — зло пробормотала Никс.

Она была еще далека от того, чтобы сдаться. Должны быть еще какие-то варианты, должны. Какие?

Она вернулась к лестнице и благополучно спустилась на два пролета вниз, поплутала по первому этажу и добралась до парадного входа.

Вахтера на месте не было. Никс, опершись на стойку, стала ждать.

Минуты тянулись, мимо нее в обе стороны проходили студенты, пост вахтера по-прежнему пустовал.

Хорошо, сумки нет. Денег нет, звонить некому. Кроме Мари. С Мари можно договориться, чтобы она не рассказывала о произошедшем Эль-Марко… Да ну, все равно расскажет. Да и какая разница — друзья Мари или друзья Эль-Марко ей будут помогать? Значит, нельзя. Воровка, будь она неладна, из прихвостней джинсовой дылды. Значит, нужно будет взять ее за жабры — спускать с рук такое нельзя, будут травить, как пить дать. Паниковать рано, сумку наверняка можно будет вернуть, только надо сначала навести справки об этой девице. Завтра уже нужно быть на занятиях. А сейчас остается только одно… идти в полицию.

Никс проверила, сколько она уже ждет. Выходило, что двадцать минут. Можно было бы еще подождать, но терпеть бездействие не было никаких сил. Никс, отчаявшись дождаться хотя бы вахтера, вышла из академии через парадные двери.

Над городом стали собираться тучи — тяжелые, грозовые. Усилился ветер. Вот она — первая примета осени. Дождь пройдет, и море немного остынет. Но это потом.

Сейчас горячие потоки воздуха несутся меж старых, выбеленных солнцем домов, путаются в водосточных трубах, задирают юбки, гнут тонкие флагштоки на набережной, хлопают безмятежно раскрытыми форточками.

Никс побывала в ближайшем отделении полиции. Написала заявление — практически под диктовку. Работники полиции были все как на подбор молоды и веселы, они как будто бы радовались ей, словно она им скуку пришла разгонять, причем успешно, и Никс показалось, что толку от этого ее заявления никакого не будет.

"Полная девушка в розовом спортивном костюме? — спрашивал ее молоденький участковый, едва сдерживая улыбку. — С хвостиками?"

Никс чувствовала себя побитым щенком. Глупым побитым щенком. Она было подумала, что, может, не стоило ходить в полицию. Но что уж теперь. Не отзывать же заявление… Пускай хотя бы попробуют что-нибудь сделать.

Она шла по городу, который стремительно мрачнел, сунув руки в карманы комбинезона, и в голове ее перекатывались, словно холодные, темно-зеленые волны, мысли о бытие.

Она думала о прошлой весне, о том беззаботном времени, когда ей казалось, что перед "смертью" вполне можно надышаться, и даже нужно. Змеиная Коса, несмотря на летнюю суматоху, осенью, зимой и весной место весьма уединенное, тихое, свободное. Там было хорошо. Особенно последние полгода, когда у нее появилось собственное средство передвижения. Эль-Марко не поскупился и подарил ей то, чего, на самом-то деле, за деньги не купишь. Хоть это нечто и выглядело как новенький девичий байк, послушный и даже красивый. "Легкий мотоцикл — легкое управление", — говорил продавец.

Не врал.

Сама Никс была легкой и хрупкой, но при этом достаточно сильной. Мотоцикл оказался таким же. Скорость, — поняла тогда Никола Рэбел, — это не наркотик, это анестетик. Хотя грань, конечно же, тонка.

Потом, на исходе весны, в Змеиную Косу забрели Камориль Тар-Йер и Мйар Вирамайна, прихватив с собой Ромку и приведя на хвосте какую-то несусветную мерзость, от которой пришлось улепетывать на маяк. Тогда-то все и завертелось. Никс первое время даже весело было: мальчишка оказался интересным и смышленым не по годам, Эль-Марко был рядом и оттого было не страшно. Потом Эль-Марко, Мйара и Камориль похитила банда вампиров. А Никс-то о них книжки читала. Романтические. Совестно теперь думать об этом даже… а ведь книжки эти ей раньше нравились. И вот тогда-то и случилось то, что перекроило ее бытие раз и навсегда. Именно в тот памятный день Ромка произнес свое судьбоносное "пускай тебе везет, как проклятой!".