Чтение онлайн

Финнеган выругался сквозь зубы.

– Проклятые барабаны джунглей! Надо было выучить их язык, когда была возможность. А то теперь вот и погибнуть можно из-за невежества.

– Язык, говорите? Неужели эти неровные удары что-то означают?

– Разумеется, это совершенно определенные сигналы. Натянутая бычья кожа говорит под рукой негра так же внятно, как мы словами. Послушайте сами - они перекликаются...

И действительно, словно два гулких голоса переговаривались в ночи, и звук их был страшен Среди окружающего безмолвия.

– И что.., что же нам теперь делать?
– прошептал Мулен, самый молодой из матросов.

– Готовьте оружие.., а потом пусть будет так, как им хочется, - заявил Турнемин.
– Мы должны были уснуть, отведав рагу, что ж, притворимся спящими, но держитесь начеку! Как говорит доктор, подождем гостей. Но для начала уберите со стола блюдо и опорожните тарелки.

Еду вывалили в мусорное ведро на кухне, а пустую посуду снова поставили на стол; каждый занял свое место и, наспех перекусив хлебом и сыром, глотнув хорошенько из бутылки, проверил, заряжен ли его пистолет или мушкет и снят ли предохранитель.

Грохот барабанов становился все громче и свирепее, а потом вдруг смолк. Беседа окончена. И в наступившей тишине ясно раздался скрип рессор приближавшейся повозки.

Как ни был отважен Жиль, холодок страха все же пробежал у него по спине. Неужто и здесь, на самом краю земли, его нашла возникавшая в ночи, как призрак, повозка Смерти, катафалк Анку, которым пугали детей в бретонских дюнах?

Он быстро перекрестился и заметил, что побледневший ирландец сделал то же самое.

– Господа, - произнес Турнемин, - пора занять позицию, чтобы ни один без моего сигнала не шевельнулся.., и спаси нас. Господь! На всякий случай благодарю вас за верную службу...

Четверо бретонцев и Финнеган живописно повалились на стол, среди тарелок и стаканов, Жиль лег на пол возле своего стула, а Понго предпочел отойти к дивану поближе к дверям. Однако все устроились так, чтобы не было видно рук - в одной каждый сжимал нож, а в другой - заряженный пистолет. И стали ждать...

Прошло совсем немного времени. Скрип повозки сначала приблизился к дому, потом чуть-чуть удалился и стих. Приглушенные голоса, стоны, где-то неподалеку открылась дверь. Стоны стали глуше, потом раздался ужасный крик, и все смолкло.

– Это в овине, рядом с домом, - прошептал Жиль.
– Внимание! Идут к нам.

Доски веранды взвизгнули под каблуками сапог, и Жиль, расположившийся так, чтобы держать под прицелом дверь, увидел, как кто-то вошел в комнату. Двое - Жиль приоткрыл глаза и узнал Лаброша и Тонтона. Первый громко расхохотался.

– Сработало, гляди-ка! Храпят себе, словно боровы! А красавчик-то, что кричал на нас днем, валяется на полу, как тряпка... Ах ты, белокожая тварь!.. Вот тебе.

Покрытый пылью сапог из грубой кожи угрожающе приблизился к Турнемину, но ударить не успел. Жиль перехватил его на лету и дернул.

Надсмотрщик упал, а Понго одним прыжком перемахнул через комнату и, сев верхом на Лаброша, приставил к его горлу кинжал. Жиль вскочил на ноги и направил пистолет на Тонтона.

– Свяжите его, и как следует, - приказал он матросам.
– Но так, чтобы мог ходить. И этого тоже, Понго.

Через мгновение беспомощные надсмотрщики сидели рядышком на диване, а Турнемин грозно стоял перед ними.

– Пора объясниться. Что за комедия тут разыгрывается? Зачем было нас усыплять? И что вы собирались здесь делать? Убить без риска для собственной жизни?

Лаброш заорал:

– Да идите вы к черту!.. Мы вам ничего не скажем. Мы выполняем приказы, вот и все.

– Молодцы, ценю исполнительность. Но у меня тоже есть один очень исполнительный слуга, он всегда выполняет мои приказы совершенно точно. Понго, объясни господам, как ты с ними поступишь, если они немедленно не расскажут все начистоту.

Индеец уперся коленом в живот Лаброшу, схватил его за волосы и запрокинул ему голову одной рукой, а другую с кинжалом поднес к глазу пленника.

– С чего начать?
– спросил он спокойно.
– Скальп или глаза?

– С-с-скальп? Это что?
– задыхаясь, пролепетала жертва.

– Скальп снимается так, - любезно пояснил Турнемин, - кожа вокруг черепа надрезается и волосистая часть одним рывком снимается с головы. Ну а глаза - тут и объяснять нечего... Сами-то вы что предпочитаете?

– Не надо!
– завопил Тонтон, предвидя собственную участь после того, как индеец расправится с его напарником.
– Мы все скажем!

– ..при одном условии, - прохрипел Лаброш.
– Когда вы узнаете, что вас интересует, вы нас отпустите.

– Там видно будет. Не вам ставить условия...

Достаточно далеко, но в пределах поместья, раздался рев, вырвавшийся из груди такого множества людей, что трудно было сказать наверное, сколь велик этот хор. И тут же прозвучал взрыв, из-за плетня и полосы деревьев, ограждающих поля индиго, вырвалось пламя и взмыло в небо, будто хотело лизнуть его своим языком...

– Смотрите! Взорвали какую-то постройку.

Как горит!.. И огонь движется к нам с удивительной скоростью... произнес Пьер Менар, наблюдавший в окно за местностью.

Жиль быстро подошел к Тонтону.

– Живо говори, а не то я размозжу тебе выстрелом голову, пока Понго будет резать на куски твоего приятеля. Что за взрыв? Кто вопил?

Что за пожар?

– Мы скажем, только давайте быстро.., а потом вы нас отпустите. Это все рабы. Легро приказал, чтобы их освободили, как только вы приедете на плантацию. Сейчас они жгут постройки и ждут, пока спустятся с Красного Холма остальные.

– А надсмотрщики где?

– Все уехали, а Москит первый. Кому хочется попасть в лапы к разбушевавшимся дикарям?

– Где Легро?

– Вот этого не знаю, клянусь. Он еще утром отчалил. А куда, не знаю. У него есть где-то потайное место, но только Москит может его найти.

– А вы как же? Почему не уехали? И что делали здесь?

– Мы должны были проверить, справилась ли с работой Дезире.., и принести кое-что, чтобы завлечь сюда взбунтовавшихся рабов. Потом полить вас ромом, а бутылки разбить, чтобы негритосы поверили, что вы перепились после того, как.., ну это...