Чтение онлайн

– Стреляйте, если сочтете нужным...

Первый меткий залп уложил наповал четырех бежавших впереди, но это не остановило остальных. Они просто перепрыгивали через неподвижные тела.

– Они нас затопят, - вскрикнул Жиль.

– Нет, - поправил Финнеган.
– Они нас сожгут.

И действительно, в первых рядах осаждающих было немало факельщиков. Они подбегали метров на шесть-семь и швыряли факелы, а сами удирали, не стремясь подставлять грудь под пули.

И тут случилось чудо. Раздался громовой голос, такой мощный, что, казалось, он исходил из чрева земли или долетал с вершины деревьев. Голос гремел над землей, как колокол, он произносил что-то на незнакомом, наверняка африканском языке, и толпа в ужасе застыла. И даже отступила, как откатывается волна, оставив на песке несколько черных трупов. Рабы вернулись на свои прежние позиции.

– Что это было?
– пропищал Мулен.
– Чей это голос? Может, Господа?

– Не исключено, раз он нас спасает, - сказал Жиль.
– Смотрите сами! Откройте ставни, зрелище того стоит...

На освободившейся площадке перед домом, откуда только что отхлынули нападавшие, показался черный колосс; его мощные мышцы блестели в лунном свете, он предстал во всей своей звериной красе, прикрытый лишь узкой льняной набедренной повязкой.., да бинтами на ноге. Это был Моисей, а громовой голос его усиливал одолженный, вероятно, у капитана Малавуана бронзовый рупор.

Расставив ноги, он словно врос в землю, и, хотя никакого оружия, кроме невероятно сильного тела и мощного баса, у него не было, толпа покорилась: рабы смотрели на него с суеверным страхом и гнулись под звуками его глотки, как трава под ураганным ветром.

– А я-то думал, что он немой!
– прошептал Жиль.
– Но как он тут оказался? Чудо.., настоящее чудо! Хотел бы я знать, что он им говорит...

– Он говорит, господин, что ты добрый и справедливый, что таких белых, как ты, он еще не встречал, что ты спас его из морской пучины, от акул и от работорговца, что ты готов был за него сражаться, а потом выхаживал его, как брат... Он говорит, что ты Божий посланник, и на всякого, кто тебя коснется, падет страшное проклятие...

Это очнувшаяся от сна Дезире вышла из кухни. Она подошла к Жилю, встала на колени и поцеловала ему руку.

– Прости меня, господин! Я не знала.., и не могла ослушаться приказа.

– У тебя не было причин не выполнять его.

Встань, Дезире. Теперь ты будешь служить мне, а точнее, моей жене...

– С радостью, если она похожа на тебя...

– Интересно, удастся ему их убедить?
– спросил Финнеган, внимательно наблюдавший за величественным спектаклем, разыгрывавшимся у них на глазах. В толпе есть зачинщики, их вряд ли уговоришь... А потом, этот ваш спасенный из волн для них чужак.

– Конечно, - ответила Дезире.
– Но он говорит на их родном языке, и к тому же, его речь - речь великого африканского вождя. За ним стоит могущество наших предков.

Но тут, как и предвидел Финнеган, снова раздались те самые злобные голоса, стараясь разрушить чары, с помощью которых Моисей завладел соплеменниками. Если рабы их послушают, колосса снесут, несмотря на всю его мощь. Вот уже те, что склонились в первых рядах под звуками его вырывавшегося из бронзового рупора голоса, снова подняли головы. На лицах недоумение и нерешительность. Чудо, которое, казалось, спасло Турнемину и его спутникам жизнь, вот-вот исчезнет и на алтарь кровожадных божеств будет принесена еще одна жертва...

Но вдруг снова наступила тишина. Толпа расступилась, как когда-то океан перед еврейским народом, и в образовавшемся коридоре показались две девушки в белых одеждах со свечами в руках. За ними шла величественная негритянка, высокая, сильная, в длинном красном одеянии и с удивительным головным убором из черных и красных перьев, делавшим ее еще выше. Она опиралась на посох из черного дерева, похожий на епископский жезл, но рукоять его изображала поднявшуюся на хвосте, изготовившуюся для броска змею. Женщина в красном приближалась. И рабы склонялись перед ней...

Турнемин не успел расспросить Дезире. Ее узнал Финнеган.

– Да это Селина!
– воскликнул он.
– Я давно подозревал, что она мамалой.

– Что это такое?
– спросил шевалье.

– Мамалой - жрица богов Вуду.

– Седина - старшая жрица, - тихо сказала Дезире.
– Нет на острове раба, который бы ее не слушался. Если она подойдет к хозяину, он спасен.

– Но где она была все это время? Доктор говорил, она работала в доме кухаркой?

– Селина пряталась. Она сбежала, когда Легро продал домашних рабов. Он не имел права ее продавать, она "свободный человек саванны". Но старик Саладен тоже, а Легро все же его продал.., и Саладен повесился...

Окидывая взглядом шоколадных глаз теперь уже окончательно покоренную массу людей. Седина подошла к Моисею и положила ему на плечо царственную руку, потом громко произнесла какую-то отрывистую фразу, которая произвела удивительный эффект: спокойная и молчаливая до того толпа вдруг заволновалась, образовала несколько водоворотов и, словно вулкан, выплевывающий лаву, выбросила четыре группки людей, а те в свою очередь швырнули к ногам жрицы четырех отбивавшихся чернокожих.

Расправа свершилась с головокружительной скоростью. Седина произнесла лишь одно слово, и не успел стихнуть звук ее голоса, как сверкнули четыре сабли, и четыре головы покатились на песок, окрашивая его в красный, как платье мамалой, цвет. Но Селина на них даже не взглянула. Она повернулась к дому.

– Пойдем, - сказала Дезире и протянула руку Жилю.
– Она ждет тебя.

Негритянка довела шевалье до дверей, но дальше не пошла. Он медленно спустился по лестнице и подошел к стоявшим посреди площади чернокожим. Моисей опустился на колено, но не Седина.

– Завтра я склонюсь перед тобой, - строго сказала она.
– Завтра я снова стану служанкой.

А сегодня тебе лучше вести себя со мной как с ровней. Я провожу тебя в твой дом.

– Ты спасла мне жизнь, - ответил Жиль.
– Я ни в чем не мог бы тебе отказать. Почту за честь. Седина.

Жрица улыбнулась, сверкнули крепкие белые зубы.

– Тебе известно мое имя? Откуда?

– Доктор Финнеган сказал: он и еще пятеро моих людей в этом доме.

– Тогда пусть выйдут, - спокойно сказал Моисей.
– И вынесут все, что принадлежит тебе, потому что дом сейчас сожгут. От факелов он не мог зажечься, потому что крыша как раз каменная.

Турнемин с любопытством взглянул на гиганта.

– А ты, оказывается, и на моем языке говоришь? А я думал, ты немой...

– Я не знал тебя, когда ты меня подобрал.

Молчание давало мне некоторое преимущество.

– Как ты тут очутился?

– Если позволишь, я расскажу позже. А сейчас выведи своих друзей.

– Пойдем!
– произнесла Седина.
– Пора тебе покинуть это проклятое место. Но сначала поклянись.

– В чем?

– Поклянись, что забудешь все, что произошло этой ночью. Все!

– Ты боишься, что я накажу этих несчастных? Но я ведь им уже пообещал, что никакого наказания не будет. Ты уже свершила суд. Чего ж еще?