Чтение онлайн

С первым блюдом мы уже познакомились: 13 июля 1922 года, в 11 часов вечера, его подали в Тифлисе, на Верийском спуске к Куре. Оно было с кровью, но это был лишь appetizer. В сентябре и ноябре 1922 года на пяти пассажирских пароходах был под треск кинокамер выслан из РСФСР на Запад цвет российской интеллигенции – больше 80 самых знаменитых философов, ученых и писателей. И одновременно началась борьба с кулачеством; у «кулаков», то есть фермеров, отнимали все: зерно, продукты, скотину, дома и землю, а самих ссылали, но уже не на Запад, как философов, а на восток, в Сибирь…

С тех пор с народом воедино

Ты связан узами любви,

И в сердце каждого грузина

Ты памятник воздвиг себе…

В конце декабря 1922 – начале января 1923 годов Ленин продиктовал «Письмо к съезду» о том, что «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека…»

Когда перед началом ХIII съезда это письмо зачитали на заседании ЦК, Сталин заявил о своей отставке:

– Что ж, я действительно груб… Ильич предлагает вам найти другого, который отличался бы от меня только большей вежливостью. Что же, попробуйте найти.

– Ничего, – крикнул с места Молотов. – Нас грубостью не испугаешь, вся наша партия грубая, пролетарская.

– Сталина! Сталина! – закричали и другие сталинские клевреты.

Голосование оставило Сталина Генеральным секретарем и таким образом легализовало его хамство настолько, что оно накрыло даже его семью. В книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» Борис Бажанов, сбежавший в 1927 году на Запад, пишет: «Когда я познакомился с Надей, у меня было впечатление, что вокруг нее какая-то пустота – женщин подруг у нее в это время как-то не было, а мужская публика боялась к ней приближаться – вдруг Сталин заподозрит, что ухаживают за его женой, сживет со свету. У меня было явное ощущение, что жена почти диктатора нуждается в самых простых человеческих отношениях. Постепенно она мне рассказала, как протекает ее жизнь. Домашняя ее жизнь была трудная. Дома Сталин был тираном. Постоянно сдерживая себя в деловых отношениях с людьми, он не церемонился с домашними».

А Ирина Гогуа вспоминает: «Надя в присутствии Иосифа напоминала факира, который в цирке выступает босиком на битом стекле с улыбкой для публики и со страшным напряжением в глазах. Она никогда не знала, что будет дальше, какой взрыв. Хам он был совершенно законченный».

«Месяца через три после смерти Надежды Аллилуевой, – пишет Александр Орлов в книге «Тайная история сталинских преступлений», – у Паукера [начальник охраны Сталина – Э. Т.] собрались гости; зашла речь о покойной. Кто-то сказал, сожалея о её безвременной смерти, что она не пользовалась своим высоким положением и вообще была скромной и кроткой женщиной.

– Кроткой? – саркастически переспросил Паукер. – Значит, вы её не знали. Она была очень вспыльчива. Хотел бы я, чтоб вы посмотрели, как она вспыхнула однажды и крикнула ему прямо в лицо: «Мучитель ты, вот ты кто! Ты мучаешь собственного сына, мучаешь жену… ты весь народ замучил!»

«Я слышал ещё о такой ссоре Аллилуевой со Сталиным, – продолжает Орлов. – Летом 1931 года, накануне дня, намеченного для отъезда супругов на отдых на Кавказ, Сталин по какой-то причине обозлился и обрушился на жену со своей обычной площадной бранью. Следующий день она провела в хлопотах, связанных с отъездом. Появился Сталин, и они сели обедать. После обеда охрана отнесла в машину небольшой чемоданчик Сталина и его портфель. Остальные вещи уже заранее были доставлены прямо в сталинский поезд. Аллилуева взялась за коробку со шляпой и указала охранникам на чемоданы, которые собрала для себя. «Ты со мной не поедешь, – неожиданно заявил Сталин. – Останешься здесь!»

Сталин сел в машину рядом с Паукером и уехал. Аллилуева, поражённая, так и осталась стоять со шляпной коробкой в руках.

У неё, разумеется, не было ни малейшей возможности избавиться от деспота-мужа. Во всём государстве не нашлось бы закона, который мог её защитить. Для неё это было даже не супружество, а, скорее, капкан, освободить из которого могла только смерть».

Твой голос чистый, ясный, горний

Услышит милая страна.

Певца Отчизны труд упорный

Награда увенчать должна…

21 января 1924 года умер Ленин. Оставим в стороне версии о том, кто способствовал его уходу. По заключению врачей, Ленин умер из-за заизвесткованных мозговых сосудов, и в статье наркома здравоохранения Николая Семашко «Как и отчего умер Ленин?» было сказано: «Когда мы вскрывали мозг Владимира Ильича, мы удивлялись не тому, что он умер (с такими сосудами жить невозможно), а тому, как он жил: значительная часть мозга уже была поражена, а он читал газеты, интересовался событиями, ездил на охоту»…

«Когда умер Ленин, мы ходили прощаться с ним всем детдомом, – вспоминает Артем Сергеев. – Стоял лютый холод. Отморозили себе щеки, и нам потом их смазывали гусиным жиром».

«Руководители государства работали, не считаясь со временем, на семью времени не оставалось. И решено было организовать для их детей детский дом. Он был создан в 1923 году на Малой Никитской, дом 6. Содиректорами его были Надежда Сергеевна Аллилуева и моя мать. Это дом, где потом жил Максим Горький. Там находились 25 детей руководителей партии и государства и 25 беспризорников, вытащенных прямо из уличных котлов. Их поместили специально вместе, чтобы не растить детскую элиту. Там не было разницы, кто твои родители. Но по воскресеньям, если ты шел домой, то должен был пригласить к себе ребенка, у которого не было родителей и дома. В детском доме главным было трудовое воспитание. Мы подметали. Приносили посуду. Самым почетным было дежурить и носить пищу. Попробовали мыть посуду – побили. Все друг у друга хватали тарелки, посуда летела на пол. Мы с Василием [Сталиным] оказались в детском доме, когда нам было по два с половиной года. Первый раз меня мама привела туда за ручку, а во второй раз с моим горшком. Это означало, что я остаюсь там… Там мы жили с осени 1923-го по весну 1927 года».

После смерти Ленина, в мае 1924 года, было оглашено «Завещание Ленина», в котором Троцкий был назван «самым способным членом ЦК». «Тов. Сталин, – завещал Ленин, – сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела. Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно».

Раскол наступил почти сразу по смерти Ленина: Каменев, Зиновьев и Сталин выступили против Троцкого – «самого способного» кандидата в преемники вождя. В ноябре 1924 года Лев Каменев опубликовал статью «Ленинизм или троцкизм?», Григорий Зиновьев – статью «Большевизм или троцкизм?», а Иосиф Сталин – «Троцкизм или ленинизм?» Все трое публично обвинили Троцкого в бонапартизме, искажении ленинского учения и подмене его враждебной идеологией – «троцкизмом». Затем, в 1925 году, Сталин с помощью легендарного командарма Михаила Фрунзе лишил Троцкого руководства созданной им Красной армией.

Не исключено, что путем военного переворота Троцкий мог избежать этого. Вот конкретное свидетельство: «В 1922 году Антонов-Овсеенко был назначен начальником Политуправления Революционного Военного совета республики, – сказано в биографии Владимира Антонова-Овсеенко. – Активно выступая против усиления власти Сталина, он поддержал Льва Троцкого и 27 декабря 1923 года направил в Политбюро письмо с предупреждением, что «если тронут Троцкого, то вся Красная Армия встанет на защиту советского Карно2» [чтобы] «призвать к порядку зарвавшихся вождей».