Чтение онлайн

Так почему же народ пел, что товарища Кирова убил товарищ Сталин? Ведь убийство произошло не в Москве и не в Кремле, где находился в этот момент Иосиф Сталин, а в Ленинграде, и убийцей, если он упал в обморок от собственного выстрела, несомненно, был не профессиональный киллер и не чекист.

«Сергей Миронович Киров был большим другом нашей семьи давно, наверное, ещё с Кавказа, – пишет в своих мемуарах дочь Сталина Светлана. – Знал он отлично и семью дедушки, а маму мою очень любил. ‹…› После маминой смерти Киров с отцом ездили отдыхать летом в Сочи и брали меня с собой. Осталась куча домашних безыскусных фотографий тех времен. Вот они передо мной: на неизменном пикнике в лесу; на катере, на котором катались вдоль побережья; Киров в сорочке, в чувяках, по-домашнему, отец в полотняном летнем костюме. ‹…› Киров был ближе к отцу, чем все Сванидзе, чем все родичи, Реденс или многие товарищи по работе, Киров был ему близок, он был ему нужен».

Действительно, в начале тридцатых годов Сталин очень приблизил Кирова к себе. Осенью, в бархатный сезон, Сталин приезжал в Сочи, курортный город на берегу Черного моря, и брал Кирова с собой. На сочинских фотографиях, опубликованных Светланой Иосифовной, они только втроем – Сталин, Киров и юная Светлана. А поскольку годовщина Октябрьской революции приходится на 7 ноября, то эту великую дату они отмечали там же. Естественно, с «Цинандали», грузинскими песнями и, я полагаю, мелодичным речитативом своих юношеских стихов:

Луна, плыви же неустанно

Над скрытой тучами землей,

Своим серебряным сияньем

Развей тумана мрак густой…

Между тем, по утверждению доктора исторических наук и специалиста по сталинскому периоду профессора Олега Хлевнюка, «Киров, несмотря на благоволение ему Сталина, оставался маловлиятельной фигурой в Политбюро». «Если бы Кирова не убили, он остался бы в истории малозаметной фигурой», – вторит ему и журналист Леонид Млечин. «Киров не был крупной личностью, и в руководящее ядро вокруг Сталина не входил», – говорит исследователь эпохи Сталина профессор Владимир Наумов.

И тем не менее «Киров был ему близок, он был ему нужен». Почему и зачем?

На «почему» ответить просто: во-первых, Киров был ростом ниже Сталина, последний не выносил всех, кто выше его физически, морально или интеллектуально, он считал их своими врагами. Во-вторых, «нельзя было даже предположить, что Хрущев или подобные ему молодые люди, которые выдвинулись при Сталине и боготворили Сталина, смотрели ему в рот, могут проголосовать против него. Этого никак не могло быть», – пишет в своих воспоминаниях Хрущев, который попал в сталинскую когорту в 1930 году по рекомендации Надежды Аллилуевой, жены Сталина и сокурсницы Хрущева по Промышленной академии. И в-третьих, Киров, будучи, по словам Хрущева, умным человеком и хорошим оратором на рабочих митингах, «в быту был очень неразговорчивый человек. Микоян хорошо его знал. Он рассказывал мне: «Ну как тебе ответить? На заседаниях он ни разу ни по какому вопросу не выступал. Молчит и все». Зато как Хрущев и молодые люди, которые выдвинулись при Сталине, Киров боготворил Сталина и «смотрел ему в рот».

Собственно, это последнее качество и определило его карьеру. Хотя Светлана Аллилуева пишет, что Киров был другом их семьи еще с Кавказа, но это сомнительно, поскольку Сергей Костиков (Киров) родился в Вятской губернии, на Кавказ приехал в 1909 году 23-летним журналистом, стал сотрудником Владикавказской кадетской газеты «Терек», сочувствовал меньшевикам, поддерживал Временное правительство, и только после 1917 года перешёл на сторону большевиков. То есть в то время его знакомство со Сталиным маловероятно.

Зато «весной 1918 года Киров избран членом Терского областного совета, в июле участвовал в Пятом Всероссийском съезде Советов по гостевому билету».

Скорей всего, именно на V съезде Советов Сталин рекрутировал Кирова в свои клевреты и тут же начал поднимать по карьерной лестнице: в ноябре Киров – уже полноправный делегат Шестого Всероссийского съезда Советов, с февраля 1919 года – председатель временного революционного комитета в Астрахани, с апреля 1920 года в составе Красной армии Киров вступает в Баку и становится членом Кавказского бюро ЦК РКП(б), в июне 1920 года назначается полпредом Советской России в Грузии, в 1921 году избирается кандидатом в члены ЦК и становится Первым секретарём ЦК компартии Азербайджана, в апреле 1923 года – членом ЦК ВКП(б), а 8 января 1926 года – первым секретарём Ленинградского обкома и горкома партии и членом Политбюро ЦК ВКП(б)! «В составе группы ЦК, – сказано в «Энциклопедии», – он направляется в Ленинград для идеологической борьбы с зиновьевской оппозицией». Вот это прыжок! За семь лет из почти меньшевика – в члены Политбюро ЦК ВКП(б)! Такое было совершенно невозможно без поддержки Сталина.

Слова «для борьбы с зиновьевской оппозицией» выделены мной, потому что отвечают на вопрос, зачем Киров «был ему нужен». А лучше меня это иллюстрирует в своих воспоминаниях Хрущев: «Много раз мы вместе со Сталиным смотрели различные кинофильмы. Однажды был просмотрен фильм из жизни колониальной Англии. Я запомнил его содержание. Надо было перевезти какие-то ценности из Индии в Англию. Но путь, которым шли корабли из Индии, контролировался пиратами. Тогда обратились к одному известному пирату, который сидел в Англии в тюрьме, и предложили ему взяться за это рискованное дело, а взамен что-то было ему обещано. Он согласился, однако поставил условие, что он подберет команду по своему усмотрению из тех, кто сидит с ним в тюрьме. Английское правительство согласилось, он подобрал команду, ему дали корабль, он прибыл в Индию, погрузил ценности, отправился в обратный путь и по дороге в Англию стал уничтожать своих единомышленников. Метод был такой: намечал жертву и ставил его фотографию себе на стол. Так постепенно он уничтожил какое-то количество этих бандитов… Закончился просмотр картины, и Сталин, как обычно, предложил поехать к нему на «ближнюю» дачу поесть. Маленков и Берия сели в одну машину со Сталиным, а мы с Булганиным в моей машине поехали следом за ними. Приехали на «ближнюю», сейчас же пошли мыть руки и как всегда перебрасывались словами. Берия: «Слушай, ты знаешь, что сказал Сталин, когда мы ехали: а этот капитан – неглупый парень, он соображал, что делал». И стал подбивать меня, чтобы я поднял эту тему за столом и сказал, что это сущий мерзавец. Я поколебался и согласился, а за столом сказал: «Товарищ Сталин, какой же мерзавец этот капитан, ближайших своих друзей погубил». Сталин взглянул на меня и ничего не ответил. Я тоже прекратил опасный разговор. Тут видна параллель: Сталин, как тот пират, составил себе списки (фотографии ему были не нужны) и командовал своим подручным, чья наступила очередь. Куда до него тому бандиту!»

К земле, раскинувшейся сонно,

С улыбкой нежною склонись,

Пой колыбельную Казбеку,

Чьи льды к тебе стремятся ввысь…

То есть, Сталин окучивал и растил Кирова «для борьбы с зиновьевской оппозицией», а Киров, пользуясь Сталинской протекцией, стремительно восходил на самый верх партийной власти. При этом как «умный человек» смотрел Сталину в рот, помалкивал на совещаниях и даже на сталинской даче, играя со Сталиным на биллиарде, старательно проигрывал, а еще старательней выслушивал, жаря шашлыки, «гениальные» сталинские сентенции относительно философии, международной политики и марксизма-ленинизма. Как рассказал мне приятель-сценарист, однажды грузин-режиссер, снимавший фильм по его сценарию, сказал: «Я тебя прошу: никогда не приходи на съемочную площадку!» Сценарист удивился: «Почему?» «Потому что на площадке гений должен быть один!»

На всех площадках большевистской власти – в Политбюро, в ЦК партии, на съездах Советов и компартии, а также, конечно, на даче – гений должен был быть один: мудрый, всезнающий и великий Сталин! Киров как «умный человек» лучше всех играл при нем роль Ватсона при великом Холмсе, а вот вдали от него…

Вдали от Сталина Киров проявлял себя толковым организатором или, как сказали бы сейчас, эффективным менеджером. За свою работу в Баку он даже получает орден Ленина «за выдающиеся заслуги в деле восстановления и реконструкции нефтяной промышленности». А став 8 января 1926 года первым секретарём Ленинградского обкома и горкома партии, активно посещает заводские собрания. «За год сделано более 180 выступлений, – сообщает «Энциклопедия». – Под руководством Кирова промышленность Ленинграда и всего Северо-Запада начинает выходить на новый уровень. Начинается коллективизация сельского хозяйства, а также проводятся мероприятия по укреплению обороны Ленинграда. В 1933 году вместе с начальником ГПУ по г. Ленинграду Федором Медведем и председателем Ленгорисполкома Иваном Кодацким входит в состав «тройки»3 Ленинградской области по рассмотрению дел о повстанчестве и контрреволюции с правом вынесения расстрельного приговора».

И одновременно Сергей Киров завоевывает репутацию покорителя женских сердец.

«Киров – мужчина в расцвете сил», – пишет профессор Владимир Наумов. «Эстонка Мильда Драуле, красавица-блондинка, работала в аппарате обкома, периодически дежурила по ночам, и ее якобы приметил Киров, известный поклонник прекрасного пола», – сообщает Би-би-си. «С 1930-х и до сих пор широкое распространение имеет версия об интимных отношениях между Кировым и Драуле. Она подкрепляется рядом косвенных свидетельств», – газета «Ведомости». «Без сомнения, Киров знал Драуле по службе…- исторический журнал «Родина». – Вокруг нее сложилось невероятное количество домыслов, в основном как героине «романтического» увлечения Кирова и женщине, разбудившей в муже убийственную ревность. Достоверные сведения о Мильде Драуле, жене Леонида Николаева, сообщают архивные документы. В сентябре 1930 года Мильда получила работу учетчиком в обкоме партии, затем помощником заведующего сектором кадров легкой промышленности. Остается неясным, кто протежировал Драуле. Но очевидно, что его репутации было достаточно, чтобы Мильде нашлось место в обкоме. В 1931 году Мильда родила второго ребенка, а семья получила трехкомнатную квартиру в новом доме на улице Батенина». «Киров слыл жизнелюбом и поклонником прекрасного пола… – газета «Известия». – В те годы на такие «шалости» смотрели сквозь пальцы, к тому же Киров официально считался холостым, а его гражданская супруга Мария Маркус была серьезно больна. Киров и Драуле были знакомы – девушка работала в аппарате Смольного – и, возможно, не без помощи Сергея Мироновича семья Николаева-Драуле получила в 1931 году отдельную трехкомнатную квартиру».

Я полагаю, что даже половины этой информации достаточно, чтобы, с одной стороны, не сомневаться в романе сорокавосьмилетнего Сергея Кирова и тридцатилетней эстонской блондинки Мильде Драуле, а, с другой, понять жгучее желание ее мужа-рогоносца Леонида Николаева отомстить соблазнителю жены. Тем паче, если этот Николаев – отчаянный неудачник, постоянно теряющий работу и обиженный на весь мир. «В декабре 1934 г. Николаеву было 30 лет, – пишет Олег Хлевнюк. – Он родился в рабочей семье в Петербурге. Рано потерял отца. Семья жила в нужде. Леонид, болевший рахитом, до 11 лет не мог ходить. Сохранившиеся материалы призывов на военную подготовку зафиксировали болезненность Николаева и его низкий рост – около 150 см. Благодаря «правильному» социальному происхождению Николаев попал на работу в комсомол, вступил в партию, что открыло путь для занятия хороших должностей, в том числе в Ленинградском обкоме партии… Однако склонный к конфликтам Николаев нигде не задерживался надолго. В последние месяцы перед терактом он слонялся без работы, писал жалобы в разные инстанции, вынашивал планы мести».