Чтение онлайн

Затем он поднял пистолет с ковра, осмотрел его, проверил магазин, одной рукой приложил «вальтер» к ее груди, а второй накрыл пистолет подушкой и одеялом.

Никто не услышал выстрела.

Он вложил пистолет ей в руку, глянул на часы и осмотрелся.

Все было предутренне тихо, только на Спасской башне часы заиграли «Интернационал», извещая о начале нового дня. Раньше, с августа 1918 года, они, по распоряжению Ленина, каждые три часа играли еще и «Вы жертвою пали в борьбе роковой», но в январе 1932 года он, слава Богу, отменил этот дурацкий траурный ритуал. Как в воду смотрел…

Алое пятно медленно расползалось рядом с ее мертвым телом, но это нестрашно – через несколько минут придет экономка Каролина Васильевна Тиль, она позвонит своему начальнику Енукидзе, и Авель приведет здесь все в порядок.

Он облегченно вздохнул – еще один враг устранен. Дура, подумал он по-грузински, а могла бы со мной стать хозяйкой страны, ведь власть вкуснее хлеба и постели…

Сплюнув без слюны, он повернулся, вышел из комнаты и закрыл дверь.

Часы на Спасской башне играли «Интернационал».

«Несчастье произошло в кремлевской квартире. Аллилуеву нашли лежащей на полу в спальне, – пишет Ольга Трифонова в книге «Единственная». – Прибежала нянька, позвали Ворошилова и Молотова. В десять утра из своей комнаты вышел Сталин». Как вам нравится эта деталь? Увидев лежащую на полу Надежду Аллилуеву, нянька-экономка Каролина Тиль позвала не мужа, который был в соседней комнате, а Ворошилова и Молотова. А Сталин вышел из своей комнаты лишь в десять утра…

Что это значит? Как это может быть, чтобы, обнаружив мертвую Надежду, нянька не разбудила ее мужа, а стала звонить Ворошилову и Молотову? И где были дети? Почему Светлана Иосифовна ничего не написала об этом? Ей было уже шесть лет, неужели она не помнит утро смерти матери? Ведь это был праздничный день – и Светлана, и Василий и, возможно, Артем, приятель Василия по детдому – были дома. Так почему никто из них не разбудил Сталина? И почему никто из них не оставил воспоминаний об этом утре?

У меня есть лишь одно объяснение. «В десять утра из своей комнаты вышел Сталин». Следовательно, до десяти утра он там был. И нянька, и потрясенные дети наверняка стучали (в истерике) в дверь его комнаты, но Сталин не отвечал, и дверь была заперта изнутри. Потом пришли Ворошилов и Молотов. Увидев мертвую Надежду, они тоже не стали будить Сталина? Или попробовали, но с тем же результатом? И только «в десять утра из своей комнаты вышел Сталин».

Мой вывод: а он был пьян! Устав после бурной ночи на даче с любовницей, он рано утром приехал домой, напоролся на письмо-приговор своей жены, убил ее, сунул ее письмо за голенище сапога и ушел в свою комнату, где, естественно, выпил столько коньяка, сколько смог, чтобы отключиться (забыв уничтожить письмо жены). Поэтому никто не смог разбудить его до десяти утра, и поэтому же ни нянька, ни дети, ни Молотов с Ворошиловым не оставили ни слова о том, в каком состоянии он вышел тогда из своей комнаты и как отреагировал на известие о смерти Надежды…

Зато какие похороны он ей устроил! Это было его хобби, это он любил и умел – убить или довести до самоубийства, а потом устроить пышные кремлевские похороны. Если хотите удостовериться, найдите в интернете фото похорон Надежды Сергеевны Аллилуевой – изумитесь!

А я снова процитирую страницу из книги Александра Орлова «Тайная история сталинских преступлений»:

«Тело Аллилуевой не было подвергнуто кремации. Её похоронили на кладбище, и это обстоятельство тоже вызвало понятное удивление: в Москве уже давно утвердилась традиция, согласно которой умерших партийцев полагалось кремировать. Если покойный был особенно важной персоной, урна с его прахом замуровывалась в древние кремлёвские стены. Прах сановников меньшего калибра покоился в стене крематория. Аллилуеву как жену великого вождя должны были, конечно, удостоить ниши в кремлёвской стене.

Однако Сталин возразил против кремации. Он приказал Ягоде организовать пышную похоронную процессию и погребение умершей на старинном привилегированном кладбище Новодевичьего монастыря, где были похоронены первая жена Петра Первого и многие представители русской знати.

Ягоду неприятно поразило то, что Сталин выразил желание пройти за катафалком весь путь от Красной площади до монастыря, то есть около семи километров. Отвечая за личную безопасность «хозяина» в течение двенадцати с лишним лет, Ягода знал, как шеф стремится избежать малейшего риска. Всегда окружённый личной охраной, Сталин тем не менее вечно придумывал добавочные, порой доходящие до абсурда приёмы для ещё более надёжного обеспечения собственной безопасности. Став единовластным диктатором, он ни разу не рискнул пройтись по московским улицам, а когда собирался осмотреть какой-нибудь вновь построенный завод, вся заводская территория по его приказу освобождалась от рабочих и занималась войсками и служащими ОГПУ. Ягода знал, как попадало Паукеру, если Сталин, идя из своей кремлёвской квартиры в рабочий кабинет, нечаянно встречался с кем-нибудь из кремлёвских служащих, хотя весь кремлёвский персонал состоял из коммунистов, проверенных и перепроверенных ОГПУ. Понятно, что Ягода не мог поверить своим ушам: Сталин хочет пешком следовать за катафалком по улицам Москвы!

Новость о том, что Аллилуеву похоронят на Новодевичьем, была опубликована за день до погребения. Многие улицы в центре Москвы узки и извилисты, а траурная процессия, как известно, движется медленно. Что стоит какому-нибудь террористу высмотреть из окна фигуру Сталина и бросить сверху бомбу или обстрелять его из пистолета, а то и винтовки? Докладывая Сталину по нескольку раз в день о ходе подготовки к похоронам, Ягода каждый раз делал попытки отговорить его от опасного предприятия и убедить, чтобы он прибыл непосредственно на кладбище в последний момент, в машине. Безуспешно. Сталин то ли решил показать народу, как он любил жену, и тем опровергнуть невыгодные для него слухи, то ли его тревожила совесть – как-никак он стал причиной смерти матери своих детей.

Ягоде и Паукеру пришлось мобилизовать всю московскую милицию и срочно вытребовать в Москву тысячи чекистов из других городов. В каждом доме на пути следования траурной процессии был назначен комендант, обязанный загнать всех жильцов в дальние комнаты и запретить выходить оттуда. В каждом окне, выходящем на улицу, на каждом балконе торчал гэпэушник. Тротуары заполнились публикой, состоящей из милиционеров, чекистов, бойцов войск ОГПУ и мобилизованных партийцев. Все боковые улицы вдоль намеченного маршрута с раннего утра пришлось перекрыть и очистить от прохожих.

Наконец, в три часа дня 11 ноября похоронная процессия в сопровождении конной милиции и частей ОГПУ двинулась с Красной площади. Сталин действительно шёл за катафалком, окружённый прочими «вождями» и их женами. Казалось бы, были приняты все меры, чтобы уберечь его от малейшей опасности. Тем не менее его мужества хватило ненадолго. Минут через десять, дойдя до первой же встретившейся на пути площади, он вдвоём с Паукером отделился от процессии, сел в ожидавшую его машину, и кортеж автомобилей, в одном из которых был Сталин, промчался кружным путём к Новодевичьему»…

P. S. Интересно, что даже в этой загадочной истории гибели жены Иосиф Сталин-Джугашвили не был оригинален – 19 сентября 1931 года, еще за год до гибели Надежды, почти аналогичная история случилась в Мюнхене с его будущим другом, а потом врагом Адольфом Гитлером. Дело в том, что тогда любовницей сорокадвухлетнего Гитлера была его племянница (хотя и не дочка!), двадцатидвухлетняя Ангелика (Геля) Раубаль, их связь началась шесть лет назад, когда ей тоже было шестнадцать (как и момент начала романа Сталина с Надеждой). Случилась ссора: Ангелика хотела уехать в Вену учиться пению, а ревнивец Адольф не разрешил и во время ссоры даже порвал в бешенстве портреты обнаженной Гели, которые он делал углем во время их романа. Версии дальнейшего расходятся: по одной из них Гитлер после ссоры уехал из Мюнхена в Гамбург, а Ангелика, оставшись в его квартире одна, застрелилась. А по другой версии она была убита по приказу Гитлера его другом и личным фотографом Генрихом Гофманом.

А говорят, что у художника Адольфа Гитлера и поэта Иосифа Сталина не было ничего общего…

«Эх, огурчики да помидорчики,

Сталин Кирова убил в коридорчике»

Народная частушка 1934 года

1 декабря 1934 года, в 16:30, в Ленинграде, в коридоре третьего этаже Смольного дворца, где теперь располагался Ленинградский областной комитет, раздались два выстрела. Первым выстрелом в затылок был убит сорокавосьмилетний Сергей Киров, член Политбюро Всесоюзной коммунистической партии большевиков и первый секретарь Ленинградского областного комитета партии. Вторым выстрелом тридцатилетний убийца по имени Леонид Николаев пытался покончить с собой, но руки дрожали, пуля пролетела мимо его головы, и он упал на пол в истерическом обмороке.