Чтение онлайн

Вид у Оуни был напряженный, неуверенный.

– Покажи, – попросила Рут. – Покажи мне. Конечно. Покажи то, что ты хотел мне показать.

– Надо быстрее, – пробормотал Оуни и вдруг ожил.

Он быстро зашагал к концу причала, и Рут бросилась за ним.

Он сбежал по трапу в гребную шлюпку, молниеносно отвязал ее и дал Рут знак спуститься. В тот момент, когда она спрыгнула в лодку, он уже фактически заработал веслами. Греб он красиво и мощно. Свишш… свишш… свишш. Лодка понеслась по волнам.

Оуни провел лодку мимо «Новой надежды», мимо всех других лодок, стоящих в гавани, и не подумал сбавить скорость. Костяшки его пальцев, сжимавших весла, побелели, а губы вытянулись в тонкую белую линию. Рут держалась за оба борта лодки. Ее снова поразила сила Оуни. Тридцать секунд назад, стоя на пристани, она не собиралась делать ничего подобного. Оуни греб до тех пор, пока они не покинули закрытую берегами бухту, пока легкие волны не превратились в могучие валы, на которых маленькая лодочка запрыгала вверх и вниз. Они приблизились к большой гранитной скале – даже, вернее, к маленькому гранитному островку, и Оуни завел лодку за этот островок. Теперь их совсем не было видно с берега. Волны бились о скалу.

Оуни всмотрелся в океан, хмурясь и негромко дыша. Он повел лодку вдаль от островка, футов на сорок, и остановился. Потом он встал и вгляделся в воду, а потом снова сел и греб еще футов десять, после чего опять вгляделся в глубину. Рут перегнулась через борт, но ничего не увидела.

Оуни Вишнелл взял со дна лодки багор – длинную палку с крюком на конце. Он медленно опустил багор в воду и начал его вытягивать. Рут увидела, что багор подцепил поплавок, похожий на те, которыми ловцы омаров отмечают свои ловушки. Но этот поплавок был совершенно белый, а вовсе не яркий. И он не подпрыгивал на поверхности воды, а был привязан к короткому тросику, благодаря которому держался на глубине в несколько футов. Никто не нашел бы его, не зная в точности, где искать.

Оуни забросил поплавок в лодку, а потом, перебирая руками, вытащил тросик до конца. На конце тросика висела самодельная деревянная омаровая ловушка. Оуни втащил ее в лодку. Ловушка была набита огромными омарами, свирепо щелкающими челюстями.

– Чья это ловушка? – спросила Рут.

– Моя! – ответил Оуни.

Он быстро открыл дверцу ловушки и вытащил омаров, одного за другим. Он показывал их Рут, а потом выбрасывал в море.

– Эй! – воскликнула она, когда Оуни бросил за борт третье го омара. – Не выбрасывай их! Они просто отличные!

Но Оуни выбросил всех омаров до единого. Они действительно были хороши. Они были просто гигантские. Они набились в эту ловушку, как рыба в глубоководную сеть. Но при этом они довольно странно себя вели. Когда Оуни к ним прикасался, они не щипались и не дрались. Они спокойно лежали у него на ладони. Рут ни разу не видела таких послушных, таких дисциплинированных омаров. Кроме того, она ни разу не видела такого количества омаров в одной ловушке.

– Почему их так много? И почему они тебя не кусают? – спросила она.

– Потому что не кусают, – сказал Оуни и выбросил за борт очередного омара.

– Почему ты не оставляешь их себе? – спросила Рут.

– Не могу! – воскликнул Оуни.

– Когда ты поставил ловушку?

– На прошлой неделе.

– А зачем ты держишь поплавок под водой, где его не видно?

– Прячу.

– От кого?

– От всех.

– Но как же тогда ты нашел поплавок?

– Я просто знал, где он, – сказал Оуни. – Я знаю, где они.

– «Они»?

Оуни выкинул в море последнего омара, а потом мощным движением перебросил за борт ловушку. Он вытер руки о комбинезон и с трагическим волнением сообщил:

– Я знаю, где омары.

– Ты знаешь, где омары?

– Да.

– Ты и в самом деле Вишнелл, – проговорила Рут. – Верно?

– Да.

– А где другие твои ловушки, Оуни?

– Везде.

– Везде?

– Вдоль всего побережья штата Мэн?

– Да.

– Твой дядя знает?

– Нет! – в ужасе вскричал Оуни.

– А кто делал ловушки?

– Я.

– Когда?

– По ночам.

– Ты все это делаешь тайком от дяди?

– Да.

– Потому что он тебя убьет, да?

Ответа не последовало.

– Почему ты выбрасываешь омаров, Оуни?

Оуни закрыл лицо руками, а потом опустил руки. Вид у него был такой, словно он вот-вот расплачется. Он только покачал головой.

– О, Оуни.

– Да, я знаю.

– Это безумие.

– Знаю.

– Ты мог бы стать богачом! Господи, если бы у тебя была лодка и снасти. Ты мог бы стать богачом.

– Не могу.

– Потому что кое-кто…

– Мой дядя.

– … все узнает.

– Да.

– Он хочет, чтобы ты стал священником или еще каким-нибудь слюнтяем вроде того, да?

– Да.

– Ужасно жалко, правда?

– Я не хочу становиться священником.

– Я тебя не виню, Оуни. Я тоже не хочу быть священником. Кто еще знает об этом?

– Нам пора, – сказал Оуни, поспешно схватил весла, развернул лодку и начал грести красивыми, длинными гребками. Как прекрасная машина.

– Кто еще знает, Оуни?

Он перестал грести и посмотрел на Рут:

– Ты.

Она пристально смотрела на него, на его большую, квадратную светлую голову, в его голубые шведские глаза.

– Ты, – повторил он. – Только ты.

Отмель Джорджиз-Бэнк в конце ледникового периода была лесом – прекрасным, густым и первобытным. В этом лесу были реки, горы, водились звери. Потом море поглотило его, и Джорджиз-Бэнк стала одним из самых замечательных мест для рыболовства на земле. Эта трансформация заняла миллионы лет, но европейцы, прибыв в Новый Свет, довольно скоро обнаружили это место и рыбачили там просто адски.

Большие рыболовные суда приплывали сюда с сетями за самой разной рыбой – морским окунем, сельдью, треской, скумбрией, за разными китами, кальмарами, тунцом, рыбой-меч и так далее. Прибывали и те, кто тащил за своими судами тралы по дну, добывая морских гребешков. К концу девятнадцатого века отмель стала плавучим международным городом: немецкие, русские, американские, канадские, французские и португальские корабли вылавливали здесь тонны рыбы. На каждом корабле рыбаки убирали выловленную рыбу в трюмы лопатами, как кочегары швыряют уголь в топку. Все корабли оставались здесь на неделю, а то и на две. По ночам огни сотен кораблей освещали воду, словно фонари в небольшом городке.