Чтение онлайн

— Дом так-то тёплый, но полы зимой продувает. Я подумал, легче этот дом снести и новый поставить, чем что-то здесь ремонтировать. Фундамент просел.

— Вещи все надо сохранить для истории, — ошарашенно я смотрела на стены, где в рамках висели картинки, вырезанные из газет. И новые иконы. — Ты вот прямо верующий-верующий?

— Именно так.

— То есть в тебе преобладает христианская совесть? — я во все глаза рассматривала стены.

— Стараюсь.

Он подумал, что это меня успокоит? Если бы мою клиентку не кинул с пятью детьми один очень неприятный богомолец, я бы подумала, что это хоть что-то значит.

— Картошка, радость моя?

— Да… Как бы мне тебя называть ласково?

— Оно само придёт или не придёт, — заключил мужчина и вернулся из спальни на кухню.

— Хренушка или Хренсгорушка? — пошутила я.

С кухни донёсся хохот, я расплылась в улыбке.

— Володь, за годы жизни ты должен был привыкнуть к своей фамилии.

— Пожалуйста, радость моя, только не так!!!

— Хорошо, будешь радость мой.

— Так лучше!

Пятая комната находилась дальше от всех остальных. Была крохотной, там валялась куча вещей, типа старой одежды, кожаных чемоданов, кошёлок и бутыль литров на двадцать из стекла, наполовину наполненная брусникой.

Вообще, сюрреализм! Это меня во времени занесло не в ту эпоху.

И тут зазвонил мой телефон.

Танька проснулась. Я закрыла дверь в маленькую комнатушку и посмотрела на свой сотовый.

На экране высветилось адская надпись: «Бывший».

Меня моментом бросило в пот. Руки задрожали, и ноги ослабли. Я — сапожник без сапог. Сколько бы я ни занималась аутотренингом, что касается моих душевных дел — пропасть.

Рома не мог звонить просто так. Он — зло. Но игнорировать его звонки опасно. Он, как скользкий юрист, предупреждает о своих действиях заранее, хорошо подготовившись к разговору.

Лихо меня вернули на грешную землю!

Пожила денёк счастливой, будь любезна вернуться обратно в свою поганую реальность.

Я выскочила из дома, прошла по тропинке. Уткнувшись носом в какие-то кусты, ответила на звонок.

Роман Сергеевич — жуткий крохобор. И общение со Светкой его лучше не сделало. Зря там Света, насидевшаяся в двухкомнатной хрущёвке, надеялась, что Рома своим добром будет с ней делиться. Он её для душевных тем после секса завёл. Как собачку. Рома говорит, Света одобрительно тявкает. На юную жену она никак не тянет. Скорей всего именно она подговаривает Рому добить меня окончательно.

Он до денег и недвижимости ненасытный. Руки загребущие, морда алчная, испытывает азарт, когда можно что-то отсудить.

Совместно нажитая четырёхкомнатная квартира в центре города была им почти полностью отсужена. Наденька получила одну комнатку, а я прихожую. Остальное Роман Сергеевич через суд забрал себе. У этого мудака все документы за двадцать лет о доходах, выплатах ипотеки имеются. А я в своё время восемь лет получала зарплату в конверте. Он доказал, что выплачивал всё он, коммуналку платил он и вообще бедненький, обиженный злой супругой, которая неизвестно чем двадцать лет занималась.

Вот так вот доверять мужу, оплачивать совместные кредиты.

Что угодно, только не суды!

Он там как рыба в воде, а я теряюсь и не доверяю юристам, потому что они могут оказаться его знакомыми.

Я же успокоилась! Я забыла этот кошмар и позор! Что ему нужно?

Опять это чувство безысходности. И мания преследования в зачатках.

Продышалась, ответила на звонок.

— Здравствуй, Ярослава Николаевна, — у Ромы хорошо поставленный красивый голос. Судьи заслушиваются, когда он говорит. — Я вынужден предупредить тебя, что скрываться от налогов нехорошо, но ещё хуже, скрывать совместно нажитое имущество от бывшего супруга.

Я точно знаю, что он лишнего не скажет. Не удивлюсь, если он все разговоры записывает.

— Что ещё? — тихо, спокойно спросила я, нервно и дёрганно срывая с куста листочки.

— Год назад твоя бабушка умерла. Я даже и не подумал, что ты её квартиру на себя оформила.

Ну, ё-моё! Света, для тебя отдельный котёл в аду!

Всё. Нет у меня квартиры в городе. Тут даже без вариантов. Он уже подготовился, уже речь начата…

— Ты оформила её на себя, будучи в браке со мной. При этом тратила наши совместные деньги на оформление. Я смотрю, что пять лет ты платила за коммунальные услуги и делала за мой счёт ремонт. Да, за мой счёт, потому что официально ты не работала. А потом у тебя не было прожиточного минимума. Я вывел сумму… Приблизительную. Но деньги мне не нужны. В понедельник я подаю на тебя в суд, квартиру эту будем делить.

— Рома, это моя квартира. Я там прописалась и это моё имущество, — старалась глубоко дышать. Нервничала до ужаса. Шею стала натирать.

Вскрикнула, когда обернулась и наткнулась взглядом на Владимира Амосовича, который стоял за моей спиной. Уже натянул новую чёрную футболку. Хмуро прожигал меня взглядом и прислушивался. Внимательно меня рассматривал. Ждал.

— Что случилось? — неожиданно обеспокоенно спросил Рома в трубку.

— Я всё поняла.

— Ты не поняла, Ярослава Николаевна, — с напором сказал Рома. — Я тебе рекомендую подъехать завтра в обед ко мне в офис и пойти на мировую. Эта квартира даже пополам не делится, она содержалась мной, и ты скрыла факт, что переоформила её на себя.

— Хорошо, — хрипло ответила я и отключила звонок.

Чувство беспомощности, желание куда-нибудь удрать, убежать от себя и от этого проклятого юриста… Мне иногда жить не хочется. Я не знаю, когда этот кошмар подойдёт к концу. Наверно, когда я останусь в одних трусах.

Я закрыла глаза, не могла сделать вдох.

Ладно.

Останется квартира в посёлке, есть хоть что-то, не принадлежащее Камышеву.

Володя обнял меня. И я уткнулась в крепкое плечо носом.

— На тебе лица нет, — шептал Хренсгоров мне в ухо, — вся пятнами пошла. Скажи мне, кто звонил?

— Нет, Владимир, я пойду домой, — устало ответила я и хотела уже пойти, но не смогла пошевелиться. Он сковал меня своими сильными руками и никуда не отпускал.

— Яра! — грозно так, сурово. — Кто? Кто тебе звонил?

— Это слишком, — попыталась выкрутиться из объятий, не получилось. — Это мои проблемы.

— Мужчина тебе для чего дан? Чтобы решать твои проблемы, — с толком, с расстановкой сказал Володя, заглядывая в мои мокрые глаза. — Сейчас успокойся, осознай, что не одна. Расскажи, кто звонил и что хотел.

— Не-е, — опустошённо ответила я. — Это… Это мерзко…

— Давай, радость моя, — он отстранился и заглянул в глаза. Улыбнулся так ласково, такую умильную физиономию состряпал, что я тихо рассмеялась. — Кто?

Это так тяжело делиться с малознакомым мужчиной своими проблемами. Как будто стучишь родителям на старшего брата. Или нет. У меня мальчишки отобрали велосипед и угрожали кулаками, чтобы я никому не рассказывала. И я стою перед папочкой и перешагиваю через свой страх и чужие угрозы. Потому что папа сейчас всем наваляет, и вернёт мой велосипед.