Чтение онлайн

— Это тебе, — улыбнулся он, с любовью глядя на меня.

— Спасибо, — скромно опустила голову.

В панамке мне гораздо легче краснеть.

Детей оказалось у Григория всего-то навсего пять. Остальные соседские. Жил Григорий с матерью и двумя тётками в большом доме на Заречье. Преподавал труды в школе и вёл, как и Володя, тренировки для парней.

За высоким забором стояла самодельная детская площадка. У бабулек разбит огород, в хозяйстве курочки и козы. Сам дом добротный, из бревна. Большой, с открытой террасой, на которой были выставлены кресла-качалки.

Наличие большого количества детей совсем не чувствовалось. Старшие убежали купаться, и стало тихо. Младший после прогулки уснул у себя в комнате очень быстро.

Дом — полная чаша. А хозяйки нет.

Мужчины сняли рубахи, кинули их на ограждение у террасы. Я же сняла шлёпки, вошла в открытую стеклянную дверь в жилище, внимательно всё рассматривая.

Очутилась в красивой гостиной с печью-камином. Стол для большого семейства был длинным, у него — скамейки.

Остановилась у зеркала. Сняла панамку, мои волосы упали почти по пояс. На лице яркий румянец, губы алые. Если б мне показали в тридцать, как в сорок три буду выглядеть, я бы точно решила, что живу в любви и счастье. Потому что лучше выгляжу, чем в те самые тридцать.

За моей спиной появился Григорий.

Без рубахи.

Было чем красоваться. Володю, конечно, он не уделал по крепости тела, и наколок у него не было, но мужчина в самом соку.

— Жара какая, — хитро сощурился Григорий. — Сходить бы искупаться. Я вот с нудистками ни разу не купался.

Я обернулась, чтобы сказать своё веское мнение. Но проглотила все слова, когда наткнулась на тёмный, очень недовольный взгляд Володи.

— Это твои ученики, — усмехнулась я. — Уже прозвали меня нудистской.

Он, конечно, улыбнулся, но очень недовольно.

— По крайней мере, — протянул Григорий, — будет, что объяснить Вероничке Игоревне, почему ты пироги её не ел. Нудизм и учительница начальных классов несовместимы.

Это было мне послание, на которое ожидалась реакция. Но я не вчера родилась, пропустила мимо ушей. Володя оценил, приобнял меня.

Григорий помог матери принести пироги под льняным полотенцем и чашки.

Был он сильно раздражён, это чувствовалось чуть ли не физически. Недоволен и хотел уязвить.

— Погоди-ка, Гриха, ты что на мою женщину запал? — усмехнулся Володя.

— Запал, запал, — тихо подтвердила я.

Гришка с ухмылкой глянул на нас, хитро так щуря один глаз.

— Смотри, я и подраться могу, — рассмеялся Володя.

Он молодец, всё в шутку перевёл, только вот агрессию Гриши это не прикрыло, хотя накал сбросило.

Я села за стол, но пирожки аппетита не вызывали. Секса почему-то захотелось.

Володя пах, как мой сексуальный партнёр, и все его поползновения по моему телу были откровенными. Нет, он мне под юбку не лез, он нажимал на какие-то точки, гладил так мягко, что я сидела и думала, как бы свалить, не угощаясь.

Но пироги оказались очень вкусными. С капустой я не особо любила, но эти, ароматные и ещё тепленькие, были восхитительными.

Мать Григория, приятная, общительная женщина за семьдесят, всё расспрашивал о нас с Володей.

— Дом буду строить, — доложил ей Хренсгоров. — Большой, выберу проект, сруб куплю, внутри сам буду копаться, руки чешутся.

— А деток будете рожать? — поинтересовалась бабуля.

— Как Бог даст, — тут же ответил довольный Владимир и чмокнул меня в щёку.

Вот только мне после сорока не хватало… Не хватало. Жалко, Володьке бы я родила. Чернявого кареглазого мальчугана.

От этих мыслей стало невероятно приятно.

Полезно мечтать. Любая мечта приводит мозг к удовольствию, и тебе на ровном месте становится хорошо.

Мы выпили чай, мыть чашки меня не пустили, как гостью, поэтому я пошла с мужчинами на террасу.

Становилось темно, как поздним вечером.

— Успеете до дождя? — спросил Григорий прикуривая сигарету.

— Успеем, — Володя накинул на себя рубаху, но не застегнул пуговицы. — Спасибо за чай. Пироги отменные.

— Да, — печально улыбнулся Григорий и сверкнул на меня глазами. — Ты ведь, Ярослава Николаевна, про жену мою спросить хочешь.

— Я ничего не говорила, — ответила я.

— Она ушла от меня. Бросила вместе с детьми. Живёт в городе, платит алименты, приезжает к детям, когда меня дома нет, — он отвернулся от нас и выдохнул дым.

Вот сейчас сказать «спасибо» и уйти нельзя. Человек явно хотел поговорить. Но это не моё дело, поэтому я немного зависла. Быть скромницей и убежать от этого Гриши или забраться в семейные дебри?

Опять неправильный выбор.

— У неё была причина? — спросила я.

Довести женщину с пятью детьми до такого, нужно талант иметь.

— Конечно, — спокойно ответил Григорий. — Я ей изменил.

— Хватит, пойдём…

Я вырвала свой локоть из руки Володи. По телу дрожь, холодок и волосы вставали дыбом.

— Нет. Она тебя не бросала. Она не хотела, чтобы всё так сложилось. Развод невозможен, брак можно только разрушить. А разрушить легко, собрать почти невозможно.

— Яра, пошли, — тянул меня Володя. — Зря, нужно было на хрен не ходить к тебе!

— А что так?! Ангел во плоти что ли?! Не к тебе ли девки молоденькие ездят?

Владимир матюгнулся и сделал шаг ему навстречу.

Сейчас самое время решить, кто такой Хренсгоров, выяснить, Гриша ведь на взводе. Но я женщина мудрая, я с Володькой наедине всё решу, поэтому остановила своего мужчину.

— Это невестки приезжали!!! — заревел зверем Владимир.

— Да шучу я, — горько усмехнулся Григорий. — Мразь я. Слышишь, Ярослава, не удержался. Девочка школу уже давно закончила, стихи мне о любви писала в выпускном классе, а вернулась через два года сочной девкой. Серьёзно, там без вариантов.

— Вариант, что ты мог её послать! Послать, а не разрушать семью! — я повысила голос, потому что боль измены не прошла, она никогда не пройдёт, она навсегда со мной. — В крайнем случае, ты не имел права рассказывать об этом жене! Ты мог это в себе носить и стараться всё исправить. Нельзя скидывать на мать своих детей такое бремя!

— Любовница моя к жене в роддом пришла, — он рассмеялся, а на глазах появились слёзы.

— Так тебе и надо! — взревела я, когда Володя тянул меня с террасы. — Лучшее средство утешения — ножницы для кастрации!