Чтение онлайн

Внутри крепость была сплошь застроена деревянными домами. Расположение построек, которых насчитывалось не менее пятидесяти, отмечено на шведских планах 1696–1702 годов. В районе церкви группировались преимущественно солдатские дома. Для солдат же предназначалось до десятка старых и новых бараков в других местах острова. В экспликации к плану 1696 года сказано, что в бараках жили 6 капралов, 3 барабанщика, 938 рядовых и слуг. На вооружении крепости находилось 20 трех-шестифунтовых орудий. В целом это был военный городок, рассчитанный на размещение артиллерийского, фортификационного, пехотного и гражданского штата.

Шведы, как уже упоминалось, сохранили и использовали московскую планировку; возможно также, что среди домов оккупационного гарнизона были такие, которые достались победителям от русского населения. Дороги и мосты над каналами завоеватели Орешка также унаследовали от русских и использовали их почти до конца своего владычества.

Оставшееся русское население посадов, расположенных на обоих берегах Невы, шведы всячески притесняли. Горожане и крестьяне уезда бежали к своим, «за рубеж». Посады постепенно опустели. На картах второй половины XVII века посад показан только с корельской стороны. На южном берегу обозначены лишь отдельные дворы. На карте около 1702 года на северном берегу Невы обозначена деревня, на южном — мыза последнего шведского коменданта крепости Г. В. Шлиппенбаха.

Таким образом, шведская оккупация вызвала упадок и разорение Орешка. Крепость в истоке Невы в тот период была направлена против построившего ее народа и оставалась яблоком раздора между двумя соседними государствами.

Напряженная борьба у стен Орешка — Нотебурга никогда прежде не была такой упорной, как в 1702 году. Снова, как и в предшествующие времена, здесь решался вопрос — владеть ли России выходом к морю. Имя древней крепости облетело столицы Европы. О ней писали газеты и донесения, публиковались ее изображения. Важнейшее место занимала крепость в планах русского царя. Судьба острова отныне была связана с рождением новой России.

Четыре века прошло с тех пор, как новгородцы заложили свой городок в истоке Невы, и вот теперь он стал местом ожесточеннейшей борьбы за выход России к морю. Здесь начался тот военный успех, который обеспечил основание Петербурга и освобождение всех захваченных шведами русских земель. Понадобилось четыре века, чтобы окончательно победило дело, ради которого новгородцы обосновались на маленьком островке в истоке Невы.

Осада города продолжалась две недели, она отличалась невероятным упорством и массовым героизмом русских. Подробности штурма описаны Петром І, находившимся в боевых порядках в качестве «бомбардирского капитана». Сообщением о взятии Нотебурга открывается первая русская печатная военная хроника — «Книга Марсова», посвященная операциям Северной войны.

Шведский гарнизон крепости ко времени осады насчитывал не более 500–600 человек и 140 орудий. На неоднократные предложения о сдаче комендант крепости полковник Шлиппенбах отвечал отказом. Шведы стойко оборонялись. Один из шведских офицеров предлагал даже взорвать крепость, чтобы она не досталась русским.

Крепость была блокирована с воды и суши. 29 сентября по трехверстной просеке на левом берегу Невы, освобожденном от неприятеля, волоком протащили из Ладожского озера в Неву 50 кораблей. На левобережье начали устанавливать батареи.

Переправившиеся через реку солдаты Преображенского и Семеновского полков захватили правобережные редуты шведов. В десантных вылазках и осадных работах участвовал сам Петр I.

1 октября началась бомбардировка из 43 орудий, установленных на левом берегу. Затем к ней присоединились батареи, обосновавшиеся на правом берегу. Всего по крепости было выпущено свыше 15 000 ядер и бомб. Основной огневой удар был направлен на Наугольную и Погребную башни и прясло стены между ними. Несмотря на то что этот участок крепости был усилен каменной прикладкой, в стеке и башнях были пробиты три огромные бреши, сквозь которые могли пройти маршем в ряд 20 человек. В огне пожаров сгорели почти все деревянные постройки острова. Сохранились лишь комендантский дом и амбары внутри цитадели. «Артиллерия наша зело чудесно дело свое исправила», — сообщал Петр I в одном из своих писем. В другом письме он добавлял по поводу 23 пушек с расстрелянными от беспрерывной пальбы запалами: «но не без тягости, ибо многие наши медные зубы оттого испортились».

Попытки шведов помочь окруженной со всех сторон крепости окончились безрезультатно. На остров пробрались на лодках лишь несколько десятков финских гренадеров.

3 октября парламентер-барабанщик передал русским просьбу жен шведских офицеров, умолявших «о позволении зело жалостно, дабы могли из крепости выпущены быть ради великого беспокойства от огня и дыму». Письмо попало к Петру, и он ответил женщинам, что «есть ли изволят выехать, изволили б и любезных супружников своих с собою вывести купно». Как отмечалось в «Книге Марсовой», «сей комплимент знатно осадным людям показался досаден», и артиллерийская дуэль возобновилась.

11 октября по трем сигнальным залпам на остров переправились первые охотники-десантники. Так начался штурм крепости, продолжавшийся 13 часов «в непрестанном огне». Шведы «строение, за которым наши было защитились, огненными ядрами зажгли и непрестанно дробом по ним из пушек били, так что не могли в суды садиться». На беду, штурмовые лестницы оказались слишком короткими, а бреши были пробиты лишь в верхней половине стен. Несмотря на помощь добровольцев, прибывших с подпоручиком А. Д. Меншиковым, троекратно возобновляемый штурм, казалось, вот-вот окончательно прекратится. Положение русских солдат было отчаянным. Их, стоящих у подножия стен, в упор расстреливали вражеские стрелки сверху, в них летели гранаты и камни. «И, хотя наш штурм, — как сообщалось в реляции о взятии крепости Нотебург, — выручкою и свежими людьми довольно креплен есть, однако ж не могли они проломов и крепость взять ради малого места земли и сильного сопротивления неприятельского».

Петр I послал приказ вернуться, но подполковник Семеновского полка М. М. Голицын, командовавший смельчаками, ответил связному: «Скажи царю, что теперь я уже не его, божий», — и велел оттолкнуть лодки. Решимость русских людей определила участь крепости. «Неприятель от множества нашей мушкетной, так же и пушечной стрельбы в те 13 часов толь утомлен и видя последнюю отвагу тотчас ударил шамад (сдача), — сообщалось в реляции. 12 октября последовала капитуляция, и «наши на три учиненных пролома на караул впущены». Победители вступили в крепость 13 октября.

К побежденным отнеслись гуманно. Фельдмаршал Б. П. Шереметев, как сказано в условиях капитуляции, «под честное слово кавалера, которое он, слава богу, никогда не нарушал, даже перед турками, не говоря о христианах», разрешил беспрепятственный выход шведов. Коменданту для оправдания перед королем разрешили произвести краткий осмотр крепости и зачертить план ее осады.

14 октября 83 здоровых и 156 раненых шведов под барабанный бой с распущенными знаменами, личным оружием и 4 пушками сквозь проломы навсегда покинули остров. «Таковым образом, через помощь божию, — писал Петр I, — отечественная сия крепость возвращена, которая была в неправдивых неприятельских руках 90 лет».