Чтение онлайн

Судя по чертежам и рисункам, башни лишь незначительно возвышались над стенами, а к их основанию подступала вода. Атакующего неприятеля, подплывавшего на судах или высадившегося на узкой кайме берега, встречала ружейная стрельба со стен, а также огонь мелкой башенной артиллерии, предназначенной для поражения живой силы на коротких расстояниях.

Строители крепости учли труднодоступность острова, недосягаемость или неэффективность дальней стрельбы с материка, скорость течения, узость и неудобство практически беззащитного плацдарма на берегу, у подножия стен. Противник видел перед собой могучую каменную преграду, которую не в силах был преодолеть.

Крепость отличалась необычайной мощью и цельностью своих сооружений, продуманностью направлений огня.

Враги не один раз искали пути для завоевания крепости, но так и не находили. К острову из-за широких водных протоков нельзя было придвинуть осадную артиллерию. Преодолеть же почти отвесно поднимавшиеся из воды стены казалось практически невозможным.

Сохранились красноречивые оценки новой невской твердыни теми, кому доводилось видеть ее или слышать о ней. Слова этих людей, подчас не подозревавших о существовании друг друга, поразительно согласуются между собой. «Когда они (шведы) его осмотрели, то поняли, что замок нельзя обстрелять и взять штурмом из-за его мощных укреплений и сильного течения реки», — писал шведский хронист Э. Тегель о походе шведов к Орешку в 1555 году. «Нотебург — мощная крепость, победить ее можно либо голодом, либо по соглашению», — заключил шведский дворянин Петр Петрей, приезжавший в Россию в 1609–1611 годах. Кроме голода или дружественного соглашения, сообщал в 1672 году шведский историк И. Видекинд, ничем нельзя было привести его к сдаче. Орешек «весь каменный, не великий, но зато крепкий», — отмечал в своем географическом трактате 1701 года деятель петровской поры Афанасий Холмогорский. «Считаю эту крепость одною из неприступнейших в мире», — заявлял в 1710 году датский посланник в Петербурге. А один очевидец, попавший на остров в 1721 году, воскликнул: «Страшно воистину и посмотреть не токмо приступ сотворити к крепости сей, отовсюду жестокими быстринами невскими окруженной».

Что же определило столь лестную славу Орешка? Ответить на этот вопрос можно, лишь выяснив время постройки крепости и имя ее создателя.

К тому времени, когда новгородский Орешек, а также Ладога, Яма, Копорье и Корела достались Москве, их оборонительные сооружения перестали удовлетворять новым условиям атаки и обороны. Документы, касающиеся грандиозной и более или менее одновременной реконструкции этих крепостей, не сохранились.

И получилось, что о строительстве Орешка в новгородскую пору мы знаем намного больше, чем в московскую. Здесь приходится идти путем догадок, привлечения поздних данных и аналогий.

Существует версия, восходящая к книге Петра Петрея о том, что крепость в Орешке полностью или частично построена шведами. Им же приписывалось строительство цитадели, не имевшей себе подобных в русском крепостном зодчестве. Однако, судя по документам, шведы, захватив Орешек, почти не вели там нового капитального строительства ни в XVII веке, ни тем более раньше.

Между тем на Руси, как недавно стало известно, существовало сооружение, очень напоминающее укрепление в истоке Невы. Выяснилось это случайно. Чертежи русских средневековых крепостей редки. Множество документов безвозвратно погибло. Однако некоторые планы северных русских крепостей сохранились, в частности в Королевском военном архиве Швеции. Планы эти выполнены шведскими военными в XVII веке и скрупулезно передают детали средневековой русской военной архитектуры. Среди них оказались пять не опубликованных ранее планов крепости Ямы, помеченных 1645–1680 годами. Они буквально открыли археологам этот исчезнувший памятник старины. На фотокопиях шведских чертежей обозначена прижатая к южному углу крепости небольшая цитадель. По плану она почти не отличается от существующей в Орешке и сходна с ней по своему назначению.

Яма и Орешек, несмотря на некоторые отличия, вероятно, строились в одно и то же время по схожим планировочным схемам. Их авторы-строители, безусловно, опытные фортификаторы пока неизвестны ученым, но возражения о не типичности для русских крепостей цитадели в Орешке отпадают. Ученые располагают также заявлением побывавшего в 1634 году в Орешке голштинского путешественника А. Олеария о том, что крепость построена русскими.

Особенности устройства и планировки, одинаковые детали делают похожими укрепления Орешка, Нижнего Новгорода, Ямы, Копорья, Пскова (Гремячая башня). Все они скорее всего возникли в конце XV — первой четверти XVI века. Впрочем, дату строительства Орешка, о которой, к сожалению, отсутствуют летописные указания, оказалось возможным буквально «достать руками».

При археологических раскопках в цитадели с четырехметровой глубины были извлечены бревна — остатки строительных лесов. С помощью дендрохронологического анализа спилов этих бревен установили дату их рубки — 1514–1525 годы. Верхние бревна, найденные на месте новгородского посада, спилены, по данным того же анализа, в 1476 году. В то время территория острова подвергалась перепланировке, старые дома были сломаны, что было вызвано, видимо, крупными фортификационными работами. Эти факты уточняют время военно-инженерного строительства на острове в пределах второго и третьего десятилетий XVI века.

Посетителю острова трудно поверить в то, что он ходит по существовавшим здесь когда-то, а теперь засыпанным каналам. Между тем крепость действительно имела внутренние водные коммуникации. Это явилось полной неожиданностью для археологов.

В 1681 году Нотебург осмотрел известный шведский градостроитель и фортификатор Эрик Дальберг. В своем отчете королю 18 декабря 1681 года он между прочим сообщал, что цитадель имела «добротный обложенный изнутри ров с водой, из которого через свод на ладьях при русских для корреспонденции и вылазок можно было при желании попасть в реку и в озеро». Дальберг рекомендовал «ради свежей воды, так и на случай пожара, особенно при осаде, чтобы вышеуказанный ров замка, так же, как и ров внутри крепости… были бы как можно скорее освобождены от грязи и очищены». Это сообщение иллюстрируют планы, присланные из Королевского военного архива. На них видны полузасыпанные ров вокруг цитадели и канал поперек крепостного двора.

Итак, в XVI веке в крепости существовала целая система водных протоков. Корабли через специальную арку заплывали внутрь крепости, чего и не заподозрил бы человек, разглядывавший крепость снаружи. Создание островной крепости с внутренней системой водных коммуникаций — редчайший в русской средневековой истории случай.

Постройка новой крепости в Орешке относилась к технически блестящим мероприятиям московского правительства. Новое укрепление усилило границу и обороноспособность всей округи. Орешек-Нотебург появляется на европейских картах. В документах первой половины XVI века часто мелькает «ореховский рубеж» — арена мелких и крупных столкновений, место, хорошо известное торговцам Западной и Северной Европы, по поводу которого велась постоянная посольская переписка.

По-видимому, первое серьезное боевое крещение новая крепость испытала в 1555 году, когда «свей за рубеж, перелезли». В нарушение 60-летнего перемирия состоялся поход полковника Якова Багге. Шведы подошли с северной, корельской стороны и стояли на берегу в виду крепости три недели. Русские воеводы организовали отпор «да взяли у них бусу (то есть корабль) одну — на ней было полтораста человек да четыре пушки».

«Книга степенная» резюмирует поход Багге в следующих, более энергичных выражениях: «инех же по суху многих немец (так называли шведов) побиша и живых взяша, граду же Орешку ни чьто же успеша». Безуспешная осада города в истоке Невы была самым напряженным моментом шведско-русской войны, окончившейся в 1557 году подтверждением Ореховского договора.

При сопоставлении русских и иностранных свидетельств о событиях 1555 года становятся очевидными высокие военные качества ореховской твердыни: мощь укреплений, трудно доступность, способность выдержать орудийный огонь нападающих.

Обстреливать крепость можно было только с Никольского, или Монастырского (Монашеского, или Церковного), острова, расположенного с южной, московской стороны. Этот остров не раз в дальнейшем послужил местом расположения штурмовавших Орешек батарей.