Чтение онлайн

Я вздрогнула и обхватила себя руками. Ужас какой. Нечисть не принимает магару, потому, что она недостаточно нечисть, неполноценная, короче. Люди не принимают магару, потому что она недостаточно человек.

И там и там она чужая и ненужная. Как тут будешь доброй?

Ведь наверняка Фелицата не родилась злобной гадиной. Какая-то часть неприязни, безусловно, унаследована ею от отца, но разве мало злых и жестоких людей, в которых нет ни капли угрюмовской крови? Которые биологически на сто процентов люди, а фактически — нелюди?

История моего мира знает огромное количество фактов, когда люди поступали с другими людьми так, как не сделает ни одно, самое злобное и голодное животное. Животное может yбить, но не будет мучить, чтобы получить удовольствие от процесса.

— Я выросла и даже вышла замуж, — рассказывала Фелицата. — Прожила с мужем два года и сбежала при первом удобном случае.

— Почему?

— Да всё потому же — очень уж он любил меня плёткой поучить. Чуть каша подгорела или пол грязный — иди сюда, жёнка. Ещё свекровушка, злыдня, за красоту меня ненавидела. А уж как щипала! Схватит за кожу и выворачивает, старается. Я терпела сначала, думала, поймут, что я послушная и покорная, и перестанут. Не перестали.

— Как ещё детей не сделал, — удивилась я.

— У нас не может быть детей, — спокойно ответила Фелицата.

— Тогда зачем ты зелье пила? То самое, в тёмном флаконе. Оно же от зачатия?

— Ты его украла? Я так и подумала!

— Зря, не я, но это теперь неважно. Так зачем оно тебе?

Я не стала говорить магаре, что её зелье я взяла с собой — на всякий случай.

— Для того и пила, чтобы вы видели, чего я боюсь. Все же знают, что магары не могут иметь детей, ещё заподозрите, что я нечисть.

— Слушай, а другая нечисть в лесу есть? Или не в лесу, в городе, в поле. Не проще тебе к ним примкнуть?

— Есть, но кто же меня, бракованную, бабой человеческой рождённую, примет? — вздохнула Фелицата. — Пришлось бы и дальше мужа терпеть, но тут мне повезло — девка юная в реке утопла.

Я тихо охнула.

— Нет! Не думай на меня! — взмолилась магара. — Сильнейшим клянусь, пусть сейчас меня огнём спалит, коли вру! Не я это! Сама девка утопла, а я, вообще, только к вечеру узнала про то несчастье.

План созрел моментально. Магаре было несложно найти беднягу — ниже по реке её тело зацепилось за поваленное дерево. Тело магара предала земле, а сама переоделась в рубаху девочки, приняла её облик, вернулась «домой» и рассказала про чудесное спасение.

— Там-то мне хорошо было, не обижали меня. Только недолго — снова замуж решили отдать. Пришлось убегать на новое место.

— Как тебя по крепостной метке на нашли?

— Я же магара. На меня никакая метка не ложится, разве что сильный маг может заклеймить. Но кто заморачивается с магами для простых крепостных?

Перед окончательным уходом из деревни Фелицата отомстила бывшему мужу — тот теперь считался холостяком и опять собрался жениться.

— Когда я пропала, в лесу корзинку мою нашли и платок, я специально оставила. По обычаю три года надо ждать, если не вернулась — тогда всё, вдовцом считается. Он три года выждал и к молоденькой девчонке посватался! Жених, а как же! Дом — пятистенок, хозяйство, сарайка зерном забита.

Ночью Фелицата подожгла с четырёх сторон дом и сарай, всё остальное огонь сделал сам. К утру из завидного жениха бывший превратился в нищего погорельца. Стараниями магары у него не осталось даже целых штанов.

— Работать тоже не сможет, — сказала Фелицата. — Когда от дыма сморило, я ему углей накидала полные ладони.

От жутких подробностей мне стало не по себе. Жестоко, но разве жестокость магары не вызвана жестокостью её окружения? Мне ли её осуждать? Окажись я на месте Фелицаты, не думаю, что пожалела бы мужа и свекровь, и не отомстила бы за все обиды и синяки.

— Эльза! Эльза, помоги мне, — горячо зашептала магара. — Отпусти меня! Освободи! Я знаю, ты сможешь.

— У тебя же магические узлы, — удивилась я.

— В тебе есть сила, Эльза. Я это и раньше чувствовала, но сейчас точно скажу — есть. Не знаю, откуда, нечистой крови нет в тебе ни капли, вся людская. Помоги! Я вредила тебе, прости меня. И пожалей — недолго я у магов протяну. Кровь заберут на зелья, волосы — на магические нити. Силу, что осталась, выпьют сразу. Помоги мне, Эльза…

Брррр… Что это за мир такой, где творится подобный беспредел? Пусть магара не совсем человек, но ведь даже с животными нельзя так обращаться. Магара живая, у неё есть разум, неужели маги в самом деле сделают с ней все эти страшные вещи? Или Фелицата обманывает меня, чтобы спастись? Стоит отпустить магару, и я буду первая, кому она оторвёт голову.

— Врёшь ведь, — сказала я.

— Не веришь? Спроси у людей! Да не у крестьянок глупых, у господ спроси, — умоляла меня Фелицата.

На следующий день наш караван остановился на отдых в большом селе. Я прошлась вдоль улицы, заглядывая в те дома, которые показались мне более-менее зажиточными. Купила сала, хороший кусок копчёного окорока, три каравая хлеба и горшок с мёдом. Не пожалела денег и приобрела у местной хозяйки большой кусок мясного пирога.

Часть еды сразу отложила в мешок и вечером, выбрав момент, принесла Фелицате.

— Спрячь под солому и ешь ночью, чтобы никто не видел, — посоветовала я. — Каждый день не смогу приходить — заметят. А так хоть немного тебя подкормлю.

— Спасибо. Ты прости меня за зло. Если живая останусь, Сильнейшего за тебя молить буду.

— Вы молитесь? — поразилась я.

— А как же? Мы же почти люди. Правда, не больно-то слышит наш Сильнейший, но если не для себя просить, может, и обратит внимание.

После очередного привала я пошла пешком рядом с последней каретой и завела разговор со стражником. В карете ехали две пожилых придворных дамы, я давно заметила, что они ужасно скучали и не упускали случая с кем-нибудь поболтать.

— Простите, добрый господин, но мне сказали, что в нашем караване везут магару. Неужели это правда? Мне очень страшно, — взволнованным тоном спросила я у стражника.

— Везут, — кивнул стражник. — Бояться нечего, она надёжно связана и почти без сил.

Из окошка кареты выглянули сразу две головы. Одна с седыми, жиденькими трясущимися буклями, вторая — с обычной кичкой.

— Мы ходили на неё смотреть в первый же день, — заявили «Букли». — На редкость уродлива. А взгляд, взгляд! У меня до сих пор сердце трепещет от страха.