Чтение онлайн

— Точно? — тихо спросила я женщину, сидящую на телеге рядом со мной. Не поверила я стражникам — слишком хорошо знаю Фелицату. — Разве их не могут проверить на честность?

— С магией, что ли? — тоже шёпотом уточнила она.

— Да.

— Они свободные люди, никто не имеет права применять к ним магию, если они не преступники и не дадут на то своего согласие, — объяснила соседка.

От неё я узнала, что прав у свободного человека довольно много. На обиды, притеснения, обман и мошенничество я могла пожаловаться в службу, по сути, исполняющую роль полиции. Если меня ударили — я могла потребовать моральную компенсацию и наказание обидчику. Могла свободно перемещаться по всему королевству, наниматься на работу и даже требовать за свой труд достойную оплату. Кстати, в случае, если с оплатой меня обманули, я опять же могла подать жалобу.

Но все эти плюшки относились только к свободным. У крепостных не было вообще никаких прав.

Запах моря ветер донёс до нас в полдень. Я с удовольствием вдохнула тёплый, чуть солоноватый воздух, наполненный солнцем и морской свежестью. Думала ли я когда-нибудь, что буду жить рядом с морем? Надеюсь, столица не окажется грязным средневековым подворьем.

Мои надежды оправдались. Столица встретила нас чистыми улицами и городской суетой.

В королевский дворец я, вместе с другими крепостными и слугами, вошла через чёрный ход. Высокая, полная, громкоголосая дама хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание.

— Все, кто прибыл — в мыльню! Остальные — разгружают телеги! Новенькие есть?

Кто-то сзади легонько толкнул меня в спину, и я непроизвольно сделала шаг вперёд.

— Зови меня госпожа Лера. Кто ты, откуда, чья? — спросила дама.

— Актриса графа Пекана — Эльза, — я присела в реверансе.

— О как! — засмеялась дама. — Эльза! Надо же! Ну, Эльза, что ты ещё умеешь, кроме как приседать?

— А что надо? — уточнила я.

Дама недовольно скривилась:

— На первый раз прощаю. На будущее — если я спросила, надо отвечать, а не задавать мне вопросы. Что умеешь делать, кроме как актёрствовать?

Наверное, у меня было очень глупое выражение лица, потому что дама вздохнула и уточнила:

— Ткать, прясть, шить, готовить, вышивать, плести кружева. Ну?

— Готовить, — сказала я. — Петь, танцевать, декламировать стихи. Рассказывать интересные истории.

— Понятно, — перебила меня дама. — И куда тебя пристроить, такую неумеху?

И тут я с ужасом узнала, что в отношении меня не было никаких распоряжений. Театр в городе был, но к королю он отношения не имел. Во дворце же не было ничего вообще. Никаких зачатков труппы, никаких актёров и режиссёров. Забрать меня у графа было сиюминутным королевским желанием. Его Величество уже и думать забыл о том, что хотел создать свой театр. Сейчас его интересовала другая тема — фаворитка готовила наряды на новый бал, а король — новый проект налогов для подданных. Балы, охоты, путешествия и прочие развлечения требовали денег.

— Куда бы тебя пристроить? — задумалась госпожа Лера.

Были бы у меня деньги — сказала бы, что я свободна и ушла бы в город. Но две монеты, которые дал лорд Вольтан, я истратила по дороге, на еду для себя и магары.

На кухне дела для меня не было, помогать королевским портнихам меня не взяли, а в служанки придворным дамам я не годилась.

— Слишком красива, — объяснила госпожа Лера. — Кому понравится, что прислуга, даже в простом платье, красивее тебя.

Вообще она была неплохая, эта госпожа Лера. Не считала людей вещами и не обижала слуг. Во дворце она отвечала за чистоту и порядок, но задания давала вполне выполнимые и никогда не срывала на нас зло.

— Будешь пока на уборке, а там посмотрим, — решила госпожа Лера.

День служанки был расписан чётко. Ранний подъем, завтрак, а потом выполнение поставленных госпожой Лерой задач. Мы практически не пересекались с придворными, поэтому я очень удивилась, когда в одной из комнат увидела Генриха.

— Кого я вижу! — воскликнул мой романтический герой и развёл руки так, словно собрался меня обнять. — Наконец-то! Очаровательная Эльза, она же актёрка Эська, она же скромная милая горожанка. Между прочим, не так-то просто было тебя здесь разыскать. Надо признать — играешь ты потрясающе.

— Ты тоже неплохо, — ответила я и поставила на пол ведро с чистой водой.

Я же не просто так пришла, у меня был приказ вымыть в помещении окна и протереть пыль.

— Кто наврал, что он всего лишь хозяин мастерских? Что ты делал в тот вечер в парке графа? Обсуждал с королём совместный бизнес?

— Что?

— Ничего! Ты меня обманул, Генрих!

— Я? Я тебя обманул? Я всего лишь не сказал всю правда. Заметь — для твоей же пользы, чтобы тебя не смущать.

— Так и я для пользы. Чтобы тебя не смущать, — усмехнулась я. — Стал бы ты встречаться с крепостной актёркой, отвозить её порталом к морю и гулять с ней на закате солнца? Боюсь, что нет.

Генрих прищурился и сделал несколько шагов в мою сторону.

— Иди сюда, — велел он.

— Ещё чего!

— Подойди, кому сказал! Это приказ!

На всякий случай я подхватила своё ведро и, бочком, бочком, обошла стол. Теперь между нами есть хоть какая-то преграда.

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — уточнила я. — Я тебе не принадлежу.

— Знаю. Тебя подарили королю, но ведь это не сделало тебя свободной. Ты знаешь, глупая девчонка, куда попала? Придворные гуляки не церемонятся с хорошенькими крепостными. Жаловаться бесполезно — на такие развлечения смотрят сквозь пальцы.

— Я попала сюда не по своей воле, — ответила я, пристраивая на подоконнике ведро.

Окна-то надо мыть, а то меня накажут. Но как тут мыть, когда рядом стоит мой обманчивый и такой загадочный мужчина! Высокий, красивый, в роскошном камзоле и в белоснежной рубашке из тонкой ткани. Глаза мечут молнии, губы презрительно скривились, но руки, тем не менее, всё равно тянутся ко мне. Я же вижу, что я ему нравлюсь! Хоть в чём-то красота пригодилась.

— Ты попала сюда, потому что обманула меня! — разозлился Генрих.

Обогнул стол и оказался рядом со мной. Схватил за плечи, прижал к себе так, что блестящая пуговица камзола впилась мне в щёку. Я тихо пискнула и с готовностью повисла на шее Генриха.

Не знаю, сколько бы мы целовались, если бы за дверью комнаты не раздались громкие голоса. Я оттолкнула Генриха и отскочила в сторону.

— Ты чего? — не понял он.

Я кивнула на дверь.

— И что? — искренне удивился Генрих. — Войдут, увидят нас, подумаешь. Меня такие мелочи не волнуют.

— А меня? Если узнают придворные — не страшно, я для них пустое место. А если слуги? К вечеру все будут считать меня развратной девкой.

Генрих опять притянул меня к себе:

— Не будут. Иди сюда, моя несмелая скромная козочка. Я тебя выкуплю, не переживай. Увезу отсюда, избавлю от крепостной печати. Хочешь, дом тебе куплю, хочешь — целое подворье. Слуг найму, чтобы самой работать не пришлось.