Чтение онлайн

На следующий день она встала поздно, когда ослепительное солнце уже врывалось в спальню сквозь зашторенные окна. Она так и не смогла по-настоящему заснуть и всю ночь продремала, то и дело просыпаясь. Рафаэль не вернулся, и сначала она была раздражена, затем обеспокоена и наконец почувствовала себя глубоко оскорбленной. Ей было очень больно. Эта ночь, по крайней мере для нее, была особой. А может, ей это просто показалось, пока она, не в силах заснуть, спорила с Рафаэлем.

Приняв душ и помыв голову, она надела светло-вишневые юбку и блузку и поморщилась, увидев в зеркале не очень-то привлекательное отражение. Смешно, но только сейчас она готова была согласиться с Карен, не перестававшей твердить ей о необходимости разнообразить свой скудный гардероб. Хотя и очень практичный: все в нем сочеталось, все было легко постирать. Когда это она стала такой практичной и расчетливой? Пару лет в Труро она еще экспериментировала в различных стилях, но вскоре ей это надоело, и у нее появились другие, более важные заботы. Надо было думать о больной Петиции. При этом воспоминании на лицо ее набежала тень.

Консуэло поздоровалась с ней в коридоре.

– Buenas dias, senora. Будете завтракать?

Стол ожидал ее в очаровательном залитом солнцем внутреннем дворике. Воздух был настоян на густом запахе роз и гибискусов. Служанка принесла булочки и горячий шоколад и большую чашу с фруктами.

– Где дети?
– спросила Сара.

– Los ftinos с доном Рафаэлем в студии, sefioia.

Такое зрелище пропускать нельзя, решила Сара, но еще долго не могла заставить себя встать из-за стола, бессознательно наслаждаясь первым спокойным, мирным завтраком за последние несколько лет. Когда она, отправив в рот еще одну виноградину, все же начала подниматься из-за стола, в патио вошла Консуэло.

– Донья Исабель просит вас к себе, seЙога.
– У экономки был такой вид, будто она передавала Саре королевское повеление.
– После обеда ей надо отдыхать. Вы сможете пойти сейчас, роr favor (Пожалуйста (исп.)?

– Конечно.
– Сара натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть свое смятение.
– Надеюсь, что... э-э-э... донья Исабель себя лучше чувствует?

– Она все еще слаба, - тепло сказала Консуэло.
– Но сегодня, после того как она повидалась с детишками, она намного веселее.

Значит, Джилли и Бен уже познакомились со своей прабабушкой. Рафаэль и его прислуга заставляли ее чувствовать себя легкомысленной матерью. Следующим пунктом в его плане, наверное, стоит нянька, с раздражением подумала она. И тогда ее близкие отношения с детьми будут подорваны. А может, она несправедлива к Рафаэлю? А что, если он считает ее присутствие в этом доме необходимым? Тупо вспомнив, как он ушел прошлой ночью, она решила, что ей надо быть начеку.

По внутренней лестнице Консуэло провела ее в другое крыло дома, резко отличавшееся от того, что она до сих пор здесь видела. Пройдя через большие просторные комнаты с высокими потолками, они вошли в длинные, обитые темными панелями коридоры с полом на разных уровнях и со стенами, увешанными семейными портретами. Сара с удовольствием бы их повнимательнее рассмотрела. Но экономка шла довольно быстро - видимо, донья Исабель не любила ждать.

Консуэло осторожно поскреблась в низкую дверь, которую для них открыла женщина в накрахмаленном белом халате. Сара вошла.

– Вы можете идти, Алиса, - послышалось с самой обыкновенной больничной койки, никак не вписывавшейся в элегантную обстановку комнаты.
– Я позвоню, если вы мне понадобитесь.

Медсестра вышла с явным неудовольствием.

– Подойди сюда, чтобы я могла тебя получше рассмотреть, - позвала Сару донья Исабель.
– Ты стоишь против света.

– Вы прекрасно говорите по-английски, - только и смогла вымолвить Сара, чувствуя себя очень неуверенно под проницательным взглядом голубых глаз сухопарой старухи.

– Мой отец долгое время был дипломатом в Лондоне, - сообщила ей донья Исабель.
– Пожалуйста, присядь. Когда я смотрю на стоящего передо мной человека, у меня начинает кружиться голова.

Сара села на стул около кровати и подверглась еще более тщательному осмотру.

– Рафаэль знает толк в женщинах.
– В критическом взгляде его бабушки проскользнуло невольное одобрение.
– Ты настоящая леди.

Сара улыбнулась.

– Внешность бывает обманчива.

– Я в таком возрасте, когда не так-то легко ввести в заблуждение, сухо заметила донья Исабель.
– Вообще-то, мне было бы интересно узнать, почему ты бросила моего внука, но раз уж вы вновь вместе и с детьми, то большего я и желать не могу.
– Она помолчала.
– Тебя, наверное, мучает любопытство. Ведь Рафаэль не мог не рассказать тебе, как с ним в свое время обошлись в этой семье.

Сара спокойно выдержала ее вызывающий взгляд.

– Он ничего мне не рассказывал.

Старая женщина откинулась на высокие подушки. Единственным, что выдавало ее волнение, были побелевшие пальцы, державшиеся за высокую перекладину над кроватью.

– Я постараюсь объяснить тебе, что нами двигало.

– В этом нет никакой необходимости, - попыталась остановить ее Сара, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Есть. Я лежу здесь и постоянно вспоминаю, что я успела сделать, а что нет. Моя совесть... она до сих пор не дает мне покоя, - ворчливо призналась старуха.
– Когда-то мы были дружной, крепкой семьей. У нас с Фелиле было трое детей. Первый был благословением Божьим, второй - наказанием, а третий - ничтожеством. Que? Ты хочешь что-то сказать?

Сара быстро покачана головой, подавив в себе вздох удивления от того, с каким безразличием мать отрекалась от единственного оставшегося в живых сына - Рамона, пусть и непутевого, пусть и не умеющего за себя постоять.

– Самым старшим был Антонио, и мы обожали его. Тони был как солнышко... его все любили.
– И хотя взгляд ее был прикован к Саре, по ее изборожденному морщинами лицу можно было понять, что она вновь со своим сыном.
– Тони был любимцем...

Молчание затянулось, и Сара облизала пересохшие губы.

– А отец Рафаэля?

– Маркое?
– Глубоко запавшие глаза закрылись на мгновенье, как бы не желая допускать к себе неприятные воспоминания.
– Он постоянно попадал в какие-то переделки, даже когда был совсем маленьким, и очень завидовал Тони. Он стоил нам целого состояния - а ведь денег у нас тогда было намного меньше, чем сейчас. Фелипе не имел над ним никакой власти. В то же время, когда ему это было нужно, он мог быть самим очарованием. Он соблазнил девушку, которую любил Тони, хотя она ему была и не нужна. Он просто хотел насолить Тони, - резко проговорила донья Исабель.
– Маркосу нравилось все разрушать. Посмотри на сегодняшнюю Люсию - злая, очень злая, неприятная... бедняжка Люсия. Она была без ума от Маркоса. Мне до сих пор ее жаль.

– Люсия?
– переспросила Сара, не веря своим ушам.
– Жена Рамона?

– Прежде чем выйти замуж за Рамона, она была обручена с Маркосом. Но он бросил ее за неделю до свадьбы, - с трудом проговорила старуха. Больше прощать его было нельзя, и Фелипе прогнал его. С того самого дня он даже пальцем для него не пошевелил. Через два года нам сообщили, что Маркое умер при тяжелых обстоятельствах, связавшись с торговцами наркотиками.

– Простите, я не знала.

Но старая женщина не слышала ее, погрузившись в воспоминания.

– Он женился на цыганке, уже умирая от ран в больнице. Она была беременна от него уже несколько месяцев. Он сделал это, чтобы отомстить нам.

– Каким образом?
– спросила Сара.

– Тони как-то встретился с Маркосом втайне от нас. Маркое знал, что у Тони лейкемия и что Тони долго не протянет. Следовательно, его ребенок будь то девочка или мальчик - станет наследником и получит все после Тони... Вместо Рамона.
– Тихий голос, рассказывавший о семейной трагедии с гордой беспристрастностью, слегка дрожал.
– У Тони, однако, наступило некоторое улучшение, и мы начали надеяться, но зря. Он умер в том же году, когда у нас в доме появился Рафаэль. Возможно, наша реакция на его появление была бы другой, если бы мы узнали о его существовании раньше. Но мы этого не знали. Мы ничего не знали о женитьбе Маркоса. Рафаэля нам вручили, как посылку. У него были глаза Маркоса, и они обвиняли нас. Фелипе не мог в них смотреть.