Чтение онлайн

– Да. И следствие по банде поручили тебе опять же по моей рекомендации, – продолжил Василий. – Я был рад, когда Горовой представил тебя как самого толкового следователя Управления.

– Сначала представил, а потом подставил, – ухмыльнулся Степан.

– Увы, но и ты был виновен в том, что случилось, – ответил Василий. – Твоя упорная любознательность подставила операцию под удар. Вся работа по ликвидации банды встала на грань провала. Ведь все шло до того хорошо: Альбина умудрилась так расположить к себе Носова, что стала его тенью. А ты…

– Подлая сука! – прорычал Васька, и все посмотрели в его сторону.

Услышав очередной оскорбительный выпад, женщина подскочила, как на пружине, и сильным ударом ноги в голову свалила Носова лицом в гипсовую пыль. Василий проследил за ее выходкой с улыбкой участия и, потеряв интерес к поверженному, продолжил:

– С помощью Альбины мы добились многого. А когда дни банды были сочтены ты, братуха, своим чрезмерным рвением сделался для наших достижений угрозой.

– Но вы могли как-то объяснить мне мою неправоту, – сказал Степан угрюмо. – Что, не нашлось других способов вывода из игры?

– Представь себе, нет, – ответил брат с ухмылкой. – Изначально я пытался придумать более безболезненные методы. Для этого мы закрыли тебя в изолятор, чтобы не путался под ногами. Потом устроили побег в надежде, что скроешься на время и предпочтешь переждать. Но ты попер на рожон и едва не спутал наши карты, заявившись в «коммуну». Тогда ничего не оставалось, как обвинить тебя в бандопособничестве и упрятать понадежнее. Альбина написала донос, а Горовой… Ну, сам помнишь.

– Да, тут все получилось не так, как я задумал, – покачал головой Василий. – Раз уж ты «накуролесил», я решил извлечь из твоего ареста иного рода выгоду для пользы дела. Разгром банды Проньки, казалось, ставил точку над «i». Тебя можно было бы освободить и с извинениями восстановить в должности. Но мне не давал покоя клад скопцов.

Страсть к кладоискательству мне привил еще покойный отец – своими рассказами о скопцах, об их кормчем Сафронове и дочери его Анне. Я никогда и никому не рассказывал об этой своей страсти. Видимо, она и подтолкнула меня к выбору профессии. Я вдохновенно, как поэт, занялся поисками сокровищ, возвращая их государству. Тогда я было оставил мечты о кладе скопцов, считая существование его легендой. А вот когда скопец Носов убил нашего отца, вот тогда я и призадумался!

Работая по ликвидации банды Проньки, я одновременно прощупывал эту нить через Альбину и Носова. Васькина уверенность в существовании клада пробудила во мне те надежды юных лет. И тогда я поставил перед собой цель: или отыскать этот легендарный клад, или убедиться в том, что сокровищ не существует! Я решил не отдавать клад государству, так как на протяжении всей сознательной жизни привык считать его только своим и ничьим больше.

– Поэтому ты спас Носова во время ликвидации банды, выведя его из игры? – не сдержался Степан.

– Да потому, что считал его единственной зацепкой, которая может привести меня к сокровищам скопцов, – ответил брат без промедления.

– Ну а я? Почему ты не освободил меня, а подвел под суд и приговор?

– В отношении тебя, братуха, были несколько иные задумки! Ты должен был некоторое время провести в лагере и обозлиться на весь белый свет за несправедливое осуждение! Затем я планировал освободить тебя, но преподнести это так, чтобы ты стал благодарен мне за это! Я хотел натравить тебя на Ваську, убедив в том, что только он причина всех твоих несчастий. Степан Калачев должен был стать злым гением для Носова, и тогда, я был уверен, это заставило бы того поспешить с поисками клада, чтобы побыстрее удрать с ним за границу. Кладом скопцов должны были заниматься только мы с тобой, братуха! И мы бы сделали это, но… к сожалению, случилось то, что случилось: меня вдруг занесли в список «врагов народа» и вынудили, бросив все, спешно покинуть Россию!

Василий замолчал. В подземелье зависла гнетущая тишина, пока от реки не донесся призывный гудок катера…

Сигнал, посланный с катера, заставил Василия вскочить с ящика, на котором он сидел, и взглянуть на часы.

– Черт возьми, нам следует поторопиться! Фридрих, бери флаг и мухой лети к реке. Покрутишь им над головой – и обратно.

– Для чего? – спросила Альбина в недоумении.

– Это знак для них, что еще час придется подождать, дорогая. Нужно выкопать деньги, сложить их в ящики и перевезти на катер, – ответил Василий.

Он направил в сторону Яшки пистолет.

– Ты, поднимайся на ноги и берись за лопату!

– Что ж, поработаем, – пожал плечами Яшка и двинулся в указанном ему направлении. – Для нас это пара пустяков. Для нас это…

Проходя мимо генерала, Яшка вдруг быстрым как молния движением нанес тому сильный удар в лицо. Из разбитого носа Василия хлынула кровь. Он отступил, мотая головой, но потом, бросив пистолет Альбине, ринулся вперед. Нанося удары противнику, генерал так махал кулаками, словно орудовал кузнечными молотами у наковальни. Один, самый мощный, угодил Яшке прямо в висок. Хромой осел на землю и лишился сознания.

– Нос не дорос, – заявил Василий, потирая ушибленный кулак и трогая разбитое лицо. – Жаль только, теперь самому придется копать.

После того как Альбина остановила кровотечение, генерал снял свой перепачканный китель, засучил рукава рубашки и взялся за дело. Копал он быстро и умело. Не прошло и десяти минут, как острие лопаты ударилось обо что-то твердое.

– А теперь приступим к самому главному – к ритуалу! – объявил Василий, отбрасывая лопату и поднимая Носова. – Тебе предоставляется право открыть ящик и потрогать деньги, к которым ты так долго и настырно стремился!

– А я не хочу! – пробубнил тот равнодушно.

– Ты уже не хочешь стать богатым? – удивился Василий.

– Все хотелки перехотел, все жданки переждал, – ответил Носов.

Такой поворот несколько озадачил Василия:

– Ты что, кастрат безмозглый, вынуждаешь пристрелить тебя?

– Стреляй, если хочешь, – усмехнулся Васька. – Ты, видать, для этого и притащил меня сюда.

– Верно, угадал, – неожиданно согласился Василий, задумавшись всего на минуту. – Степан, – повернулся он к брату, который наблюдал за происходящим со стороны, лежа на подстилке. – Что скажешь относительно этого гада?

– Не спрашивай, сам решай, – отозвался тот, поморщившись от усиливающейся боли в спине. – Ты же у нас сейчас всемогущий. А я в таком же положении, как и скопец. Вот лежу и думаю, каким способом ты меня кончать будешь.

– Брат, ты что?! – воскликнул Василий. – Я заберу тебя с собой, в другой мир, в котором нет места таким, как Сталин и Гитлер. Мы будем жить иной жизнью, о какой тебе и слышать не приходилось!

– О чем ты, Вась? – прохрипел Степан. – У меня хребтина перешиблена, а ты о чуде болтаешь… Уходить будешь, пистолет оставь, если на меня рука не поднимется. Я сам помогу своему горю.