Чтение онлайн

Теперь трезвый или сухой — неважно — возможно, пришло время получить помощь. Ридж отпадала. Мы были так заперты в битве, что она не поможет, а если бы узнала, что я купил пистолет, она бы меня арестовала.

Джеф, мой лучший друг, пропал без вести. С тех пор как я стал причиной смерти его ребёнка, он исчез с лица земли. Все мои попытки найти его провалились.

И всё. Дожить до моего возраста и не иметь никого, ни одной души, которой можно довериться, — это позор и свидетельство того, какой ценой обошёлся мне мой образ жизни. Я подумывал позвонить Джине. Я определённо что-то к ней чувствовал. Я больше не знал, что такое любовь — если вообще когда-либо знал, — но пока я не разобрался с семьёй убийц, я решил подождать.

Оставался Стюарт, бывший наркоторговец. Вместо того чтобы анализировать это до смерти, я просто позвонил ему, и он сказал:

— Заезжай, я только что купил новый травяной чай.

Я мог только надеяться, что чай — это шутка.

Я зашёл в религиозный магазин по пути. Один есть рядом с церковью Августинцев: много реликвий Святого Иуды, новенькие книги о покойном Папе. Я не мог найти то, что искал, как и U2.

Женщина за стойкой сказала:

— Я вас знаю.

Как припев моей жизни.

И никогда не воодушевляющий.

Она сказала:

— Я знала вашу мать.

Я ждал обычных панегириков, банальностей, панихиды о том, что она была такой святой, чуть ли не святой, и всей прочей херни. Я кивнул, думая: «Давай, беатификация, не томи».

Она сказала:

— Суровая женщина, ваша мать, но я не думаю, что мне нужно вам это говорить.

Я сразу проникся к ней симпатией, спросил:

— У вас есть крест Святой Бригитты?

Она улыбнулась улыбкой истинного тепла.

— Святые угодники, их уже не спрашивают.

Но сказала, что проверит подсобку.

Я прочитал плакат Desiderata, пока ждал, и решил, что с этим и Глоком ты готов к жизненным неурядицам.

У женщины был один крест, она сдула с него пыль и сказала:

— Цены на нём нет.

Я протянул двадцатиевровую купюру, и она сказала, что это слишком много. Я сказал ей положить разницу в ящик для бедных.

Она позволила себе ещё одну улыбку.

— О, мы так больше не называем, мы говорим «нуждающиеся».

У меня не было ответа на это, я поблагодарил её за время.

Когда я уходил, она сказала:

— Да хранит вас Господь.

Я очень надеялся, что кто-то меня сохранит. Я сам с этим справлялся из рук вон плохо.

Когда Стюарт открыл дверь, я не узнал его мгновение, а потом понял, что он побрил голову.

— Ты действительно доводишь этот дзен до предела, — сказал я.

Он пригласил меня войти.

— Я лысею. Так я не вижу, как это происходит постепенно.

Спорить с этим.

Это придало ему вид жёсткого парня и, в сочетании с новыми каменными глазами, полностью изменило его от типа банковского клерка, которого я впервые встретил много лет назад. Вся атмосфера предупреждала: «Не связывайся со мной».

Квартира всё ещё была спартанской и имела оттенок пустоты.

— Я принесу чай, — сказал он.

Ага.

Я сел, размышляя, не могу ли я разжиться ещё теми волшебными таблетками.

Он вернулся с двумя кружками какой-то мерзко пахнущей жижи, поставил её передо мной и спросил:

— Что у тебя на уме, Джек?

Я отодвинулся от кружки и попытался сохранить лёгкость:

— Я не могу просто заскочить на огонёк?

Он покачал головой, отхлебнул своего чая.

— Ты не занимаешься социальными визитами, Джек, так что у тебя на уме?

Какого чёрта? Я рассказал ему. Всё — семью, которая убивала как единое целое. Потребовалось время, чтобы всё изложить.

Он слушал, не перебивая, и когда я закончил, я чуть не попробовал этот чай. Затем я вспомнил о подарке, достал его из кармана и сказал:

— Подарок на новоселье.

Он удивился, открыл его и сказал:

— Ты приносишь мне крест — ты думаешь, у меня недостаточно своей ноши?

Это не прозвучало как благодарность.

— Удачи тебе, охраняет дом.

Он отложил его в сторону:

— Понадобится больше, чем Святая Кто-Там-Её, чтобы этого добиться.

Я был немного обижен.

— Эти кресты трудно достать.

Господи, даже когда я это произнёс, это звучало жалко.

Он допил свой чай и сказал:

— Как и удача.

Прежде чем я успел ответить, он спросил:

— Что ты планируешь делать?

— Без понятия.

Он позволил этому поплавать, затем сказал:

— Это довольно просто. Я читал Тик Нят Ханя, который сказал: «Не просто делай что-нибудь. Просто сиди».

То, что мне нужно, — философия.

— Ты предлагаешь мне ничего не делать? — спросил я.

Он встал, сделал какое-то йоговское движение.

— Я предлагаю убить сестру.

Я надеялся на какую-то блестящую идею, какой-то радикальный план, который всё решит и, по правде, снимет с меня ответственность. Чтобы я мог уйти, поехать в Америку и иметь, если не чистую совесть, то хотя бы небольшую меру покоя.

Не выйдет.

Я развёл руками в бесполезном жесте — типа «это всё, что ты можешь предложить?»

Он залез в карман, достал тюбик с таблетками и бросил его мне.

— Они тебе понадобятся.

Мне хотелось возразить, возмутиться, швырнуть их обратно, проявить достоинство, но таблетки я хотел больше.

— Спасибо.

Он пожал плечами, спросил:

— Хочешь помочь?

Он имел в виду мою растущую зависимость?

— Тебе нужно будет знать, где живёт враг, и, давай посмотрим правде в глаза, я могу сделать это лучше тебя — у меня всё ещё есть моя сеть.

Ридж не собиралась мне помогать, а бродить одному, надеясь на удачу, было не слишком умно, поэтому я сказал:

— Да, я был бы благодарен.

Он улыбнулся, и в этой улыбке действительно было немного тепла.

— Ты не любишь полагаться на людей, да, Джек?

Не было особого смысла врать, поэтому я сказал:

— Нет. Нет, не люблю.

Он подошёл к маленькому буфету, порылся там, достал компакт-диск, нахмурился, глядя на него, затем сказал:

— И когда я их найду, а я их найду, ты хочешь, чтобы я пришёл и сделал дело вместе с тобой?