Чтение онлайн

Но объяснять Эвелина больше ничего не стала, сказав, что все новости им и так перескажут в старом крыле. Сама же графиня быстро, почти бегом, отправилась в малый тронный зал, где уже собирались придворные для официальной встречи дарнийского короля Леонардо и его дочери, принцессы Александрины.

До появления Его

Величества короля Дарнии Эвелина успела наскоро ответить на вопросы Амелии, узнавшей о неожиданной свадьбе и отъезде Мышильды, и согласовала с королевой подходящую кандидатуру на роль камер-фрейлины. Графиня Роддерик даже испытала некоторое мстительное удовольствие, когда увидела, как вытянулось лицо Амелии при имени мужа Мышильды. На недоуменный вопрос королевы:

— А как же?.. — Эвелина всего лишь пожала плечами. Она прекрасно поняла, что Амелию расстроило крушение планов по замужеству Кэтрин, но не склонна была разделять огорчение Ее Величества. Да и время пришло прекратить разговоры — двери зала торжественно распахнулись, и придворные замерли в поклонах, приветствуя короля и принцессу Дарнии. Принц Дэниэль вошел с дарнийской свитой, но почти сразу отделился от гостей, пройдя к установленному для него трону за спинами склонившихся придворных. Эвелине показалось, что Дэн выглядит уставшим и невыспавшимся, но уже через пару минут, когда дарнийские король и принцесса заняли места рядом с арманийскими Величествами, лицо Дэниэля преобразилось, словно и не было на нем измученного выражения. Принц весело разговаривал с Александриной, сидевшей рядом с ним, улыбался, шутил, и глядя на него, королева Амелия тоже расцвела в улыбке, мигом позабыв о маленькой фрейлине.

Короля Дарнии и его свиту в Армании встретили далеко не так помпезно, как хакардийцев. Август и Леонардо приятельствовали с молодости, так что и семейные праздники, и торжественные даты всегда были для них отличным поводом навестить друг друга. Королева Амелия, после ранней смерти супруги Леонардо, стала для осиротевшей принцессы близкой подругой и советчицей. Что касается придворных обоих государств — они давно уже перезнакомились, так что дарнийская свита быстро рассеялась среди арманийцев, отвечая на приветствия и обмениваясь свежими сплетнями.

Графиня Роддерик, как и в прошлый раз, заняла место рядом с троном королевы, следуя требованиям официального протокола. С возвышения, на котором она стояла, Эвелина легко могла видеть всех присутствовавших. Графиня отмечала про себя, как непринужденно встретились два короля, словно подчеркивая свои теплые отношения; Август спустился вниз и подошел к Леонардо уже в центре зала, а потом Их Величества вместе поднялись по ступенькам и также одновременно, как поднялись, устроились на тронах.

"А трон для Леонардо, и вправду, другой поставили, не тот, что утром был у Шамиршана," — Эвелина нарочно цеплялась взглядом и мыслью за каждую мелочь, стараясь не думать о мужчине в жемчужно-сером костюме и о том, что он совсем не смотрит на нее. Даже если его взгляд и обращается в сторону графини, то так холодно скользит мимо, словно она его совсем не интересует.

И графиня Роддерик, в свою очередь, упрямо старалась не видеть его, не думать о мужчине, стоявшем рядом с королем Августом. Графиня внимательно рассматривала Александрину, отмечая про себя, как хорошо выглядит принцесса в синем платье с серебряной отделкой. Принцесса Александрина — высокая красивая шатенка с голубыми глазами — казалась холодной и неприступной, как Ледяная Королева, пока на ее лице не появлялась улыбка. Смеющиеся глаза и ямочки на щеках превращали строгую красавицу в очаровательную милую девушку, которой любой из мужчин готов был вручить свое сердце, такой представлялась она Эвелине.

Графиня смотрела на Дэниэля, сидевшего рядом с Александриной, наблюдала, как весело смеется принцесса над его шутками, и почти поверила, что Дэн забыл свою Кэти. Но один, всего лишь один взгляд принца — вопрошающий, тревожный — брошенный на Эвелину, все вернул на свои места. Дэниэль ничего не забыл, да и не мог забыть! Он помнил, он волновался и спрашивал взглядом, что с его любимой, как она сейчас, без него? Эвелина молча прикрыла глаза и ободряюще улыбнулась, давая понять, что все в порядке, Кэти пережила ночь разлуки, она любит и ждет. Мимолетная счастливая улыбка принца, обращенная к первой фрейлине, и он опять наклонился к Александрине, рассказывая ей что-то веселое, и очаровательные ямочки в который раз появились на лице смеющейся принцессы. А сине-серые глаза на один только краткий миг в упор посмотрели на первую фрейлину, и ей почудилась понимающая усмешка в грозовом взгяде герцога. Но нет, всего через пару мгновений взгляд Эрнеста вновь равнодушно скользнул мимо, и Эвелина в который раз пыталась думать о ком угодно, но только не о нем, не о том человеке, которого она так несправедливо обидела сегодня.

Графиня Роддерик перевела взгляд на Эвальда, первого министра Дарнии, записанного молвой в любовники Александрины. Высокий, худощавый, русоволосый, — в общих чертах Эвальд выглядел почти как его арманийский коллега, герцог Берштейн. Разве что у дарнийца волосы светлее, да и в глазах нет такой грозовой синевы… Он стоял рядом со своим королем Леонардо, точно также, как и Эрнест, его собрат по должности, рядом с королем Августом. Оба первых министра вежливо улыбались монархам и друг другу, между собой общались вполне доброжелательно, но глаза у них оставались холодными и напряженными. По крайней мере, глаза одного из них…Сине-серые глаза, которые совсем не хотели замечать присутствия Эвелины…

— Графиня Роддерик, Вы проводите Ее Высочество в отведенные ей покои? — вопрос прозвучал настолько неожиданно для первой фрейлины, целиком ушедшей в свои грустные мысли, что она вздрогнула. Но увидев недоумевающий взгляд королевы Амелии, привычно улыбнулась и ответила, как и должна была ответить:

— Конечно, Ваше Величество. К приему принцессы Александрины и ее свиты все готово.

— Вот и прекрасно, Эвелина, — Амелия удовлетворенно кивнула, — так проводите принцессу, чтобы она могла отдохнуть с дороги и приготовиться к Балу.

Графиня Роддерик только сейчас поняла., что прием уже закончен, Их Величества Август и Леонардо как раз уходили, прихватив с собой и Дэниэля, а королева Амелия занимала беседой Александрину, ожидая, пока ее первая фрейлина вспомнит о своих обязанностях. Но не дождалась и напомнила ей сама.

— Ваше Величество… — графиня Роддерик склонилась в реверансе перед своей королевой, получила от нее милостивый кивок и повернулась к принцессе и ее свите, — Ваше Высочество, дамы, прошу вас следовать за мной!

Эвелина шла во главе свиты дарнийской принцессы и стайки арманийских фрейлин, что-то отвечала на вопросы Александрины, а сама все время искала взглядом знакомую мужскую фигуру в жемчужно-сером костюме. Она почти потеряла надежду увидеть Эрнеста сейчас, полагая, что первый министр последовал за своим королем, как вдруг заметила его силуэт в одном из боковых коридоров. Графиня Роддерик больше не думала, как воспримут ее поступки дворцовые сплетницы, она точно знала одно — нельзя затягивать их разрыв, нельзя допустить, чтобы Эрнест слишком долго носил в сердце боль от жестоких, запальчивых слов. Графиня резко остановилась, не оставляя себе времени для сомнений, и весело произнесла:

— Ваше Высочество, дамы, хочу представить вам новую камер-фрейлину Клози Эдьен! Клози, проведите Ее Высочество в отведенные ей покои и распорядитесь, чтобы у принцессы Дарнии и ее свиты было все необходимое! Ваше Высочество, дамы, оставляю вас в надежных руках новой камер-фрейлины и прошу меня извинить — вынуждена срочно уйти, возник вопрос, который не терпит отлагательств!

Отметив краем глаза удивленное лицо Александрины, искреннее изумление Клози и шокированный вид фрейлин — своих и дарнийских — Эвелина развернулась и почти бегом направилась в коридор, где заметила Эрнеста, от всей души надеясь, что он еще не ушел. Она с радостью увидела, что так оно и есть — герцог задержался, он сейчас пристально смотрит в окно, то ли обдумывая что-то, то ли кого-то ожидая. Эвелина стремглав бежала к нему, сердце билось так сильно, что она задыхалась, не имея возможности крикнуть, произнести хоть слово. Но Эрнест услышал ее быстрые шаги. Он резко обернулся и посмотрел на бегущую Эвелину сначала восторженно, а потом, почти сразу, недоверчиво и строго. У графини сжалось сердце от боли, и она поспешила улыбнуться, надеясь растопить строгий лед сине-серых глаз… Но когда запыхавшаяся графиня была уже почти рядом с Эрнестом, знакомая маленькая круглая фигура ухватила ее за руку и голосом Барти произнесла: