Чтение онлайн

— Подниматься по такой крутой лестнице и так высоко? Ну уж нет, кто угодно, но только не я!

Изумленная Эвелина увидела, как кругленький Барти с самым важным видом легко устраивается на перилах, идущих вдоль стены, а потом начинает неспешно скользить по ним вверх! Пока графиня приходила в себя от лицезрения магических фокусов, Бартоломью Форбенкс благополучно скрылся из вида, поднимаясь все выше и выше. Только тогда Эвелина опомнилась и, как могла быстро, побежала по крутым ступенькам. Она вихрем влетела в небольшое помещение, что находилось перед часовым механизмом. Там уже собрались все ее спутники, и растерянный Корнелис, и огорченный Бертоньо — старый седой астроном, всю жизнь посвятивший изучению звезд. Но главное, в небольшой комнате, на скамье у стены неподвижно лежал Эрнест! Сине-серые глаза были закрыты, лицо — белое, как снег, русые пряди волос потемнели от крови. Но он был жив! Эвелина почувствовала его дыхание, даже негромкий разговор мужчин не помешал ей понять, что Эрнест дышит!

Графиня Роддерик не могла сразу подойти к герцогу — его осматривал Бартоломью, и Эвелина, скрывая свою тревогу и нетерпение, молча дожидалась заключения мага. Наконец, Барти выпрямился, чуть насмешливо посмотрел на Корнелиса, вцепившегося в рукав старшего брата, и с обычной своей добродушной улыбкой сказал:

— Поздравляю Вас, молодой человек! Такого начала карьеры при дворе не было еще ни у одного придворного, так что, полагаю, Вас ждет блестящее будущее!

Айвен благодарно улыбнулся шутке, а Корнелис поспешил уточнить:

— Так что с ним? Он не умрет?

Эвелина почувствовала, как замерло сердце, в ожидании ответа. Она напряженно сжала руки и вся подалась к Барти, одним своим видом, без лишних слов спрашивая о том же, о чем только что спросил Корнелис. И старший дознаватель Сыска, уже вполне серьезно, объяснил, что герцог Берштейн получил сильный удар по голове, но не смертельный.

— Ему надо всего лишь отдохнуть пару-тройку дней, а там и танцевать сможет! — весело добавил Барти, вернувшись к обычному своему шутливому тону.

— Как пару дней? — огорченно воскликнула Эвелина. — А как же Бал? Герцог Берштейн не сможет танцевать на Балу сегодня ночью?

— Однако, графиня! — Бартоломью искренне был удивлен. — Не много ли Вы хотите? Минуту назад боялись, что герцог не выживет, а сейчас Вас расстраивает, что его не будет на Балу? Нет уж, дорогая моя, балов в его жизни будет еще много, а здоровье после такого удара сразу не поправишь. Любой целитель подтвердит Вам мою правоту, дорогая графиня! Хотя… В данной ситуации, я думаю, приглашать целителя со стороны было бы весьма неосторожно.

Королевский сыщик Форбенкс цепким взглядом обвел всю компанию и остановился на Корнелисе.

— Ну-с, молодой человек, извольте-ка рассказать, с чего это Вы надумали бить по голове первого министра Армании?

— Так я же тогда не знал, кто он… — смутившийся Корнелис опустил голову, а его наставник поспешил подтвердить, что "юноша только принят в ученики и пока почти никого во дворце не знает".

— Хорошо, — Бартоломью опять мило улыбнулся, превращаясь в добродушного толстяка, — тогда я спрошу по-другому. С чего это Вы ударили по голове совершенно незнакомого Вам человека?

— У нас самые точные часы во всей Армании! — запальчиво крикнул парень. — Наставник говорил, что даже пылинка, попавшая в их механизм, может дать сбой. Самый маленький, незаметный для людей, но движение звезд и планет будет записано неверно, и в расчетах будущего появятся погрешности. А этот ваш…первый министр…Он забрался сюда, к самому механизму, и хотел что-то сделать с ним!

— Вы уверены в своих словах? — строгий взгляд Бартоломью и сожалеющий вздох старого звездочета немного охладили пыл Корнелиса.

Он опять смутился своему порыву и виновато пояснил:

— Если бы я знал тогда, что он первый министр… А то стоит какой-то мужчина, совсем рядом с наиточнейшим механизмом, к которому и подходить слишком близко нельзя! А он магичить собирался, это я сразу понял. Ну вот я и ударил со всей силы, пока он не натворил бед… У меня тогда в руках труба от телескопа была…

Эвелина, давно уже сидевшая рядом с раненым, негодовала, слушая признание Корнелиса: "Да как он мог даже подумать, что Эрнест замышляет что-то плохое?!" А вот Форбенкса заинтересовали слова о том, что герцог "собирался магичить". Он дотошно расспросил Корнелиса и Айвена, выяснил, что у младшего Линнеля есть небольшие способности, что парень успел изучить основы магии, пока полностью не переключился на астрономию. Бартоломью еще раз подошел к Эрнесту, так и лежавшему без сознания, вежливо попросил графиню Роддерик отодвинуться и бесцеремонно залез в карманы герцога. Возмущению Эвелины не было предела:

— Барти, как Вы можете?!..

— Тише, тише, графиня, — Бартоломью успокаивающе положил руку ей на плечо. — Не нужно так шуметь рядом с раненым. Кровь я остановил, дал герцогу средство, восстанавливающее силы. Но ему необходим покой, полный покой, иначе я ни за что не ручаюсь!

Эвелина послушно умолкла, лишь глаза сердито сверкали. А Барти уже разворачивал бумагу, найденную в кармане герцога.

— Так, интересно, что же мы имеем? — задумчиво спросил он сам себя.

Неожиданно ответил звездочет Бертоньо. Он тоже подошел взглянуть на листок и почти восхищенно произнес:

— Да это же заклинание полной тьмы! Смотрите-ка, оно до сих пор в ходу!

— А Вам откуда известно это заклинание, уважаемый господин Лорри? — вкрадчивый мягкий голос Барти словно призывал доверить магу все свои тайны, но Бертоньо Лорри и не думал ничего скрывать.

Старый астроном с гордостью рассказал, что когда-то давно, будучи студентом Магической Академии, изобрел заклинание "Полной тьмы на полчаса", а после выпуска оставил его следующим поколениям студентов. Как можно понять из названия, заклинание действовало всего полчаса, но зато темноту, окутавшую место, где его произнесли, нельзя было рассеять никакой другой магией. Ушлые студенты использовали полчаса темноты, чтобы пробраться туда, где им не полагалось быть или, наоборот, блвгополучно скрыться. Со времени учебы Бертолоньо прошло так много лет, что он не сразу вспомнил, как давно это было. Старый астроном был очень доволен и польщен, увидев, что его заклинание до сих пор в ходу.

— Вы посмотрите, как талантливо он его дополнил! — восторженно объяснял магистр Лорри. — Герцог привязал к моему заклинанию временные радианты и сделал его отсроченным по времени!

— А что это значит?

— Это значит, что заклинание можно запустить хоть сейчас, но действовать оно начнет в указанное время! Теперь я понимаю, зачем ему понадобилось так близко подобраться к часам, — в его варианте заклинание запускается, когда стрелки башенных часов подойдут к назначенному времени! А время он назначил… — Бертоньо с удивлением смотрел на листок, что-то высчитал в уме. — Весьма странно, но время указано так, чтобы полная тьма началась незадолго до слияния Трех Лун и скрыла их свет на целых пять минут! Причем радиус действия скроет слияние Трех Лун от всех, кто будет находиться во дворце!

— Но зачем?! — этот возглас вырвался из уст Эвелины, но ответить ей никто не мог, кроме герцога. А от него сейчас не было смысла ждать объяснений.

— Я знаю зачем! — неожиданно со стороны лестницы раздался знакомый неприятный голос. Удивленный мужчины расступились, открывая дорогу толстому черноволосому хакардийцу, который вбежал в комнату и тут же начал всех обвинять: — Это заговор! Заговор против моего повелителя Шамиршана! Его хотели убить в темноте!

— Успокойтесь, господин Рашмин, — графиня Роддерик досадливо поморщилась от высоких режущих тонов неприятного голоса, — Герцог Берштейн всего лишь хотел устроить особое развлечение для гостей Бала — показать появление Трех Лун на совершенно темном небе.