Чтение онлайн

Еще один взмах руки главного мага — и стены зала, да и всего дворца, исчезли. Как это делалось, что за силы применяли при создании необыкновенного заклинания, Эвелина не знала, да и не особо хотела знать. Она с восторгом наблюдала, как тают стены и крыша дворца, как все вокруг объединяется в единое огромное пространство, где уже почти не осталось столов — только совсем немного, для тех, кто не собирается танцевать. На высоких подмостках собрались лучшие музыканты Армании, рыжеволосая певица в черном платье ожидала взмаха палочки вдохновенного дирижера. Короли, оставшиеся на прежнем месте, с интересом разглядывали необычную картину разноцветных туманных пятен. Кавалеры собрались с другой стороны огромного зала и пытались понять, кто скрывается за клочками тумана, чтобы не совершить ошибки при самых первых аккордах старинного Вальса…

В наступившей тишине ожидания никто сразу и не понял, что над огромным открытым пространством сиял сейчас только свет магических огней. Главного чуда сегодняшней ночи — сияния всех Трех Лун сразу — никто не видел, да и не мог увидеть. Все небо над королевским дворцом Армании затянула густая непроглядная тьма

— Постойте, а где же Луны? Почему их не видно? — зычный голос Женевьевы Эрмгольд прозвучал как гром среди ясного неба. Сразу же, как вода из прорвавшейся дамбы, общим потоком хлынули удивленные восклицания, вскрики, испуганные возгласы Гости Бала недоумевающе вглядывались в мрачную темноту вокруг, пытаясь понять, что произошло. Кто-то из женщин истерически завизжал, еще один визг раздался в другом конце огромного зала, потом еще один и еще… Казалось, вот-вот поднимется волна паники и все присутствующие, толком не понимая, чего испугались, бросятся врассыпную. Но спокойный голос главного мага, усиленный так, что все могли его слышать, остановил панический страх, готовый захлестнуть толпу.

— Ваши Величества, господа гости, прошу успокоиться! Это всего лишь темнота, закрывшая от нас сияние Трех Лун. Происхождение ее непонятно, но угрозы для нас эта темнота не несет. Прошу вас успокоиться и дать магам возможность разобраться в случившемся.

Толпа притихла в тягостном ожидании. Маги Армании, Дарнии и Хакардии собрались вместе, пытаясь раздвинуть нависший мрак и открыть картину обычного ночного неба. Но ни яркие огненные стрелы, ни файерболы, ни разноцветные шутихи, запущенные, вероятно, от отчаяния, не помогли. Мрачная темнота над королевским дворцом, казалось, стала еще плотнее после того, как погас последний файербол.

— Невозможно ничего сделать, Главный Магистр, — Эвелина не видела, кто говорит, но по голосу узнала Барти, — это заклинание "Полной тьмы", оно не поддается никакому магическому воздействию, придется ждать, пока развеется само.

— Кто это натворил? — грозный рык Шамиршана, временно забывшего, что он здесь не хозяин и не вправе спрашивать, прозвучал громовым раскатом.

И, неожиданно для всех нашелся тот, кто ответил хакардийскому монарху. Толстая мужская фигура выскочила вперед, беспрестанно кланяясь и причитая, и замерла, распластавшись у ног Его Могущества. Восторженный мужской голос, запыхавшийся после поклонов, объявил:

— Я это сделал, мой повелитель, я! Твой самый верный и преданный раб — Рашмин!

— Зачем? Как ты посмел испортить нам праздник? — Шамиршан искренне недоумевал и почти брезгливо разглядывал мужчину, не спешившего подниматься с колен.

— Мой повелитель, я все разузнал, я, я один все разведал! — Рашмин поднял голову, с обожанием глядя на своего монарха. — У них есть старинное предание, что если Три Луны погаснут, снова зажечь их сможет только зов трех владык, подобных тебе, о мой повелитель!

— У нас есть такое предание? — опешивший Август смотрел то на Леонардо, то на Шамиршана, словно правители других стран могли знать легенды Армании лучше, чем он. Леонардо недоумевающе пожал плечами, а нетерпеливый Шамиршан рыкнул:

— Что ты выдумал, паршивый пес? Нет таких преданий и никогда не было!

— Есть, мой повелитель, есть! Не верь им, они скрывают от тебя правду! — осмелевший Рашмин встал на ноги и торжественно продекламировал. — Все Три Луны людей забудут и лики отвернут от них, пока с земли, подобно чуду, не позовет их глас троих!

Эвелина вспомнила о каком предании говорит Рашмин, но не понимала, как можно было настолько неверно истолковать древние слова. Глухой ропот прокатился по людской толпе — многие знали древнюю легенду и не скрывали своего негодования, — но смутить Рашмина было невозможно. Хакардиец приосанился, глядя на всех, кроме своего повелителя, с откровенным презрением, и гордо заявил:

— Мой повелитель, судьба этой жалкой страны сейчас в твоих руках! Если Три Луны не засияют в праздничную ночь, Арманию ждут страшные беды и несчастья! А засияют Луны только после того, как три земных владыки обратятся к ним с зовом. И ты, о мой величайший из самых великих владык, можешь сейчас потребовать от жалких арманийцев все, что они давно должны были принести тебе сами! Ты можешь приказать им признать твою власть над их жалкой страной и заставить платить самые большие налоги! Ты все можешь сейчас, о мой владыка, потому что без твоего зова они не сумеют вернуть сияние Лун и будут обречены на гибель! Всецелую власть над Арманией сегодня тебе принес в дар Рашмин, твой самый верный и преданный раб! Так не забудь же моих заслуг, о повелитель, когда станешь делить богатства жалких арманийцев!

Закончив свою величавую речь, Рашмин, наконец, умолк и теперь с нескрываемым превосходством оглядывал окружающих, словно призывая воздать ему достойную похвалу. И "похвала" не замедлила с ответом

Шамиршан, поначалу ошарашенный выступлением своего посла, какое-то время молча разглядывал надутого от гордости Рашмина, словно впервые его увидел. А потом, повернувшись к Августу, с нескрываемым интересом спросил:

— Слушай, а он всегда такой был или у тебя в Армании совсем дураком стал?

— Ну знаешь, — в тон Шамиршану ответил Август, — какого прислал, такой и есть. Дурака исправлять — только портить.

— Ты и ко мне почти такого же прислал, мало чем от этого отличается, — добавил Леонардо к словам Арманийского монарха.

— А, ну тогда я молодец, правильно сделал. Зачем таких дураков себе оставлять, пусть другим вред приносят, — на этих словах Шамиршан оглушительно захохотал, его смех подхватили Август и Леонардо, а вскоре смеялись почти все присутствующие в зале. Рашмин со своими претензиями на власть над Арманией выглядел так глупо и нелепо, что и темнота, по его воле окружившая дворец, перестала казаться страшной.

Только маги оставались серьезны. Бартоломью подошел к растерянному хакардийскому послу, быстро и ловко обыскал его и вернулся к главному магу с белым листком бумаги в руках. "Листок с заклинанием Эрнеста и его расчетами, который утащил Рашмин! — догадалась Эвелина. — Но почему же мрак не исчезает, неужели герцог рассчитал неверно, и темнота скрыла Три Луны больше, чем на пять минут?"

Пока графиня Роддерик переживала за Эрнеста, думая, что он ошибся в расчетах, девушки, скрытые туманом, и другие гости Бала перешептывались, обсуждая неожиданное происшествие, Шамиршан продолжил допрашивать Рашмина:

— Скажи мне, самый глупый из всех, кто мне служит, ты сам додумался, что в предании говорится о трех земных владыках или, может, советовался с кем-то?

— С женой, только с женой, о мой повелитель, — испуганный Рашмин пока не понял, в чем его вина, но о том, что Шамиршан разгневан на него, посол догадался быстро. Поэтому отвечал четко и без запинки, чтобы не дать повода для большего негодования. — Мой повелитель, я рассказал жене о предании, которое услышал, и она растолковала мне его. Кто может позвать Три Луны вернуть свои лики, кроме трех земных повелителей? Разве у кого-то из простых людей может быть такая власть и сила?