Чтение онлайн

Армия короля Амори пошла по берегу моря через аль-Ариш и через 27 дней добралась до Бильбейса, а оттуда — до Каира. Шавар выехал из города навстречу франкской армии и показал ей место для лагеря в Фустате, старом предместье Каира, не защищенном стенами, бывшим до прихода Фатимидов столицей Египта. Между Амори и Ширкухом был заключен договор, по которому последний должен был заплатить франкам 400 тысяч золотых динаров (вначале половину), а король — поклясться, что не покинет Египет, не изгнав Ширкуха. Договор должен был утвердить халиф, и король послал в Каир Гюга Гарнье, сеньора Цезареи, и Жофруа Фуше, командора и казначея Ордена тамплиеров, оба они знали арабский язык. Халиф аль-Адид принял их в своем дворце. Франков провели через первый дворец, затем через сад, мимо бассейнов, выложенных мрамором, где из золотых и серебряных труб били фонтаны, мимо клеток, где «имелись четвероногие удивительного разнообразия, каких может представить только рука художника, только поэзия могла бы их описать, или фантазия спящего могла бы их придумать в своем ночном сне, одним словом, в то время, как в Европе никогда ничего подобного не видели, их находят в действительности в странах Востока или Юга», — с восторгом рассказывает хронист Гийом Тирский. Далее франки попали во второй дворец, еще более роскошный, чем первый, «его богатства и украшения не подлежат исчислению».

Затем «удивительно быстро раздвинулся златотканый занавес, украшенный множеством драгоценных камней, висевший посреди зала, скрывая трон; и тогда появился халиф, представляя свое лицо всем устремленным на него взорам; он воссел на золотой трон в одежде более великолепной, чем королевская, в окружении небольшого числа домашних слуг и близких евнухов…». Это был «очень красивый смуглый юноша, ростом выше среднего человека, у которого начала пробиваться борода… Тогда визирь смиренно, с величайшим почтением подошел к государю, поцеловал ему ногу, уселся у его ног и изложил причины приезда послов, рассказав о содержании заключенных договоров…». Халиф «благородно и с просветленным лицом» утвердил договор.

Однако Гюгу Гарнье этого показалось мало. Он потребовал, чтобы халиф скрепил договор по западному обычаю рукопожатием. «Халиф протянул свою руку, покрытую куском шелка, но Гюг не принял ее: “Сир, если вы не захотите снять покров со своей руки, мы, простые люди… будем сильно подозревать, как бы в этом деле не было какого-нибудь обмана”. Халиф очень рассердился, но, скрывая гнев, заулыбался, как если бы почел безумием то, что говорил посол. Он протянул свою целиком обнаженную руку и, вложив ее в руку Гюга Цеза-рейского, поклялся в соблюдении договора, слово в слово, как тот продиктовал». Нагруженные богатствами Фатимидов послы вернулись в лагерь.

В течение месяца разделенные рекой армии находились друг против друга. Затем Амори, использовав остров в дельте к северу от Каира, переправился на западный берег и разбил один из отрядов Ширкуха. Ширкух двинулся на юг по берегу Нила, Амори и Шавар — за ним, оставив в Каире сильный гарнизон под командой сына Шавара Камила и Гюга д'Ибелена. У Эль-Миньи в Среднем Египте франко-египетская армия догнала сирийскую. Ширкух отступил дальше вверх по Нилу. Хотя объединенная армия Амори и Шавара значительно превышала по численности сирийскую, но большая часть последней была конницей и меньшая часть — пехотой, в то время как первая состояла из нескольких сот конных рыцарей и египетской пехоты. Сражение состоялось уАшмунейна. Ширкух не хотел сражения, на военном совете он предложил отступить, перейти на восточный берег и уйти в Сирию. С ним все согласились, кроме старого мамлюка Баргаша, верного раба Hyp ад-Дина. Он заявил: «Те, кто боится смерти, не созданы для того, чтобы саблей служить владыкам, пусть они станут крестьянами и сидят дома со своими женами. Если вы вернетесь к малику [молодому властителю] Hyp ад-Дину, убежав от сражения, он лишит вас всех владений и заставит вернуть все, что вам было даровано» (Ибн аль-Атир). Баргаша поддержал Салах ад-Дин, и было решено принять сражение.

Амори тоже колебался, но ночью ему было видение: святой Бернар Клерво-ский явился ему и сказал, что он не достоин частицы Святого Креста, которую носит в ладанке на шее, и должен стать лучшим христианином. На следующее утро, 18 марта 1167 г., состоялось сражение. Ибн аль-Атир рассказывает: «Салах ад-Дин получил приказ [стать] в центре, и его дядя сказал ему: “Можно предположить, что враг будет думать, что я в центре, и двинется в эту сторону. Тебе следует оказать слабое сопротивление и бежать перед ним; когда он перестанет тебя преследовать, возвращайся назад по тому же пути”. Ширкух выбрал из своих солдат лучших, тех, в отваге и хладнокровии которых он был уверен, и выстроился с ними на правом крыле. Когда началось сражение, франки, как он и предполагал, атаковали центр. Салах ад-Дин оказал лишь слабое сопротивление и, преследуемый врагами, начал отступать. Тогда Ширкух бросился на франко-египетские войска левого фланга, стоявшие перед ним, прорвал фронт и учинил им кровавое побоище. Когда христиане возвратились назад, они нашли своих товарищей мертвыми или беспорядочно бежавшими и побежали сами. Ширкух использовал не более двух тысяч конных, чтобы победить франков и египтян». Многие рыцари были убиты, а другие, в том числе и Гюг Гарнье Цезарейский, попали в плен, большие потери были и у сирийцев. Говорили, что короля спасла его святая реликвия. Король и Шавар бежали с остатками армии и отступили к Каиру, где соединились с войсками гарнизона.

Ширкух с армией направился в Александрию, куда его призвал ее наместник, ненавидевший Шавара. В Каире Амори и Шавар пополнили армию, к тому же к франкам подошло подкрепление из Палестины. Франко-египетская армия окружила Александрию, в то время как порт был захвачен подошедшей пизанской эскадрой. После месяца осады, в мае, из-за начинающегося голода и нехватки фуража Ширкух, оставив в городе Салах ад-Дина с тысячью человек, ночью выскользнул из города и ушел в Верхний Египет, грабя по дороге. Амори хотел его преследовать, но Шавар отговорил его, указав, что важнее захватить Александрию. К концу июня, когда положение Салах ад-Дина ухудшилось до предела — город голодал, а лишившиеся доходов при прекращении морской торговли горожане были готовы на предательство, Салах ад-Дину удалось подать известие дяде, который приблизился к Александрии. Ширкух предложил заключить мир на условии, что сирийцы и франки покидают Египет, а Шавар не станет преследовать египтян, перешедших на сторону врага, и все пленные должны быть разменены. Предложение мира было принято: Амори получал плохие вести из королевства: на Трансиорданию, Бейрут и графство Триполи напал Hyp ад-Дин, а Шавар больше всего на свете хотел избавиться от пришельцев, к тому же из-за прекращения морской торговли ему нечем было платить своим войскам.

4 августа 1167 г. Салах ад-Дин с воинскими почестями покинул Александрию, а франки и египтяне вошли в нее. Кроме взятой добычи, Ширкух получил еще 50 тысяч динаров. Войдя в город, чиновники Шавара начали арестовывать изменников-горожан, и Салах ад-Дин просил Амори защитить их. Король сам предложил перевезти раненых сирийцев на кораблях в Акру, чтобы избавить их от перехода через пустыню. Во время переговоров Салах ад-Дин провел несколько дней в лагере франков и сблизился со многими из них, говорили, что коннетабль королевства Онфруа II де Торон, подружившийся с ним, посвятил его в рыцари. (Салах ад-Дин навсегда сохранит дружеское расположение к Онфруа и его семье.) 10 августа Ширкух и Салах ад-Дин покинули Египет и в сентябре прибыли в Дамаск. Амори сжег осадные машины у стен Александрии и перешел в Каир. Там Шавар подписал договор, по которому обязался платить франкам ежегодную дань в 100 тысяч динаров и держать в Каире небольшой франкский гарнизон для охраны городских ворот, это нужно было для того, чтобы обеспечить выплату дани, а также в качестве гарантии помощи на случай повторного нападения сирийцев. Получив в счет дани 50 тысяч динаров, король возвратился в Палестину и 20 августа прибыл в Аскалон.

Во время пребывания Амори в Палестине Hyp ад-Дин нападал на Бейрут, на Триполи и на Трансиорданию, но без особых успехов. Ему нужен был собственный выход к морю, чтобы избежать высоких таможенных пошлин, которыми франки облагали дамасских купцов. Бейрут был главным портовым городом для Дамаска, куда стекались товары со всего мусульманского Востока, а также из Китая и Индии. Значение торговли усилилось, и торговые отношения не прерывались теперь даже во время войн.

Королевству не хватало мужчин, годных для службы в армии, и средств для содержания замков. Амори вынужден был теперь передать рыцарским орденам большое количество замков. Тамплиеры уже владели Базой; Тортоса и замки на севере Триполи также перешли в их руки, отошел к ним и замок Сафед в Галилее, контролировавший Брод Иакова через Иордан. Госпитальеры получили замок Крак в графстве Триполи, который стал называться «Рыцарским замком» (Крак де Шевалье), и Бельвуар, контролировавший броды через Иордан южнее Генисаретского озера. В Антиохии Боэмунд III также передал тамплиерам земли вокруг замка Гастен, которым они владели и который контролировал Сирийские ворота в горах Аманус. На юге княжества госпитальерам были переданы утерянные земли, которыми те должны были овладеть. Делу обороны мешала самостоятельная политика, которую, окрепнув, стали проводить ордены, их безответственность и жесткое соперничество между собой.

Сразу после возвращения из Египта Амори получил известие о прибытии в Тир из Константинополя его посольства и невесты, назначенной ему Мануи-лом, юной прекрасной Марии Комнины, внучатой племянницы императора. В ее свите были двоюродные братья императора Георгий Палеолог и Мануил Комнин, посланные обсудить вопросы военного союза. Амори с патриархом поспешили в Тир, где король 28 августа 1167 г. был обвенчан с Марией в кафедральном соборе патриархом Амори. В качестве «утреннего дара» — вдовьего надела королева получила город Наблус.

Установившимся хорошим отношениям Мануила и Амори немного помешал скандал, случившийся с Андроником, другим двоюродным братом императора. В 1152 г., будучи наместником Киликии, он был разбит армянским князем Торосом и отозван в Константинополь. Он участвовал в заговоре против императора, бежал из тюрьмы, в 1165 г. нашел убежище у русского князя Ярослава Галицкого, затем был прощен императором, опасавшимся его участия в войне с Византией на стороне венгров, и возвратился в Константинополь. В 1166 г. он снова был назначен наместником Киликии, сменив на этом посту Алексея Аксуша, ставшего наместником после пленения Коломана. Аксуш попал в немилость, потому что не смог ни победить армян, ни заключить с ними устойчивый мир. Однако Андроник скучным делам войны и мира предпочел любовные приключения. Блестящий красавец, хотя и на три года перешагнувший четвертый десяток, он, пренебрегая делами наместничества, отправился в Антиохию и соблазнил там молодую принцессу Филиппу, сестру князя Боэмунда. Князь пожаловался своему свояку императору, и тот отозвал Андроника, заменив его Коломаном. Андроник ослушался приказа и, прихватив с собой доходы императора из Киликии, отправился, бросив возлюбленную, в королевство, где поступил на службу Амори. Брошенная принцесса была выдана замуж за пожилого вдовца, коннетабля королевства Онфруа II де Торона.

Король Амори был полностью очарован отвагой, воинскими способностями и обаянием Андроника, он передал ему в лен Бейрут, лишившийся сеньора. В Акре, принадлежавшей королеве Феодоре, вдове короля Бодуэна III, Андроник встретился с ней, своей племянницей. Двадцатидвухлетняя вдова была в расцвете красоты. Любовь была мгновенной и обоюдной. Родство было слишком близким, чтобы можно было рассчитывать на брак. Королева приехала в Бейрут, где стала возлюбленной Андроника, и осталась там жить. Император был страшно разгневан, его послы потребовали выдачи Андроника. Это стало известно Андронику и Феодоре. Не сомневаясь в том, что искавший поддержки императора Амори выдаст Андроника (возможно, его предупредил об этом сам король), возлюбленные решились бежать в Дамаск. Hyp ад-Дин встретил их приветливо. Они путешествовали по мусульманскому миру, жили в Багдаде, а потом турецкий эмир подарил Андронику замок вблизи Черного моря, и он довольно долго жил там «вольным рыцарем» с Феодорой и родившимися сыном и дочерью.