Чтение онлайн

Некоторые из этих ошибок можно было компенсировать последующей решительностью и целеустремленностью. Следовало признать, что лагерь непригоден для обороны. Единственный логический выход — немедленное отступление или переговоры, но весь март Людовик не предпринимал никаких шагов. Вместо этого, пока его войска слабели и все вокруг него умирали, французский монарх был парализован нерешительностью, не в силах осознать, что его египетская стратегия провалилась. Только в начале апреля Людовик наконец начал действовать, но было уже слишком поздно. Желая заключить перемирие с Айюбидами, он, вероятно, предложил обменять Дамьетту на Иерусалим (еще одна параллель с Пятым крестовым походом). Соглашение такого рода было возможно в феврале 1250 года, вероятно, даже в марте, но в апреле мертвая хватка мусульман, взявших христиан за горло, уже была очевидна всем. У Тураншаха имелись явные преимущества, и, чувствуя, что до победы уже рукой подать, он отклонил предложения Людовика. У христиан оставался единственный выход — уходить на север в Дамьетту, до которой было сорок миль (64 км) по открытому пространству. [384]

4 апреля латинская армия получила соответствующий приказ. Сотни, даже тысячи больных и раненых предстояло погрузить на корабли и лодки, чтобы везти вниз по Нилу в тщетной надежде, что какому-нибудь плавсредству удастся избежать встречи с мусульманским кордоном. Крестоносцам, которые еще держались на ногах, предстояло пройти сорок миль (64 км) до побережья по суше.

На этой стадии и у самого Людовика началась дизентерия. Многие франки предлагали ему бежать — или на корабле, или на сильном коне, чтобы не попасть в плен. Но отважный, хотя и несколько безрассудный король решил проявить солидарность и отказался покинуть своих людей. Он привел их в Египет и теперь надеялся вывести обратно в безопасное место. Был разработан не слишком удачный план, предусматривавший отступление под покровом темноты, оставив палатки в южном лагере на месте, так чтобы мусульмане не сразу узнали, что исход начался. Людовик также приказал своему инженеру Жослену де Корно перерезать канаты, удерживающие лодочный мост, когда переправа через Танис будет завершена.

К несчастью, все сразу пошло не так, как хотелось бы. Большинство крестоносцев переправились на северный берег в темноте, но группа лазутчиков Айюбидов заметила передвижения франков, поняла, что происходит, и подняла тревогу. Когда мусульмане атаковали его позиции, Жослен, судя по всему, бежал, и мост остался невредимым. Мусульманские воины получили прекрасную возможность переправиться через реку и устремиться в погоню. Началась паника и беспорядочное бегство. Один мусульманский очевидец описал: «Мы шли за ними по пятам, и нашим мечам хватало работы. Судьбой христиан стали позор и катастрофа».

Немного раньше в тот же день Жан де Жуанвиль и два его рыцаря сели в лодку и ожидали возможности отойти от берега. Он увидел раненого франка, в суматохе брошенного на произвол судьбы в северном лагере. Несчастный пополз к берегу Нила в надежде попасть на какой-нибудь корабль. Жуанвиль записал: «Пока я требовал, чтобы моряки выпустили нас, сарацины вошли в северный лагерь, и я увидел в свете пожаров, как они безжалостно убили несчастного». Затем лодка Жуанвиля отошла от берега, ее подхватило течение и понесло к спасению. [385]

К рассвету 5 апреля 1250 года стал очевидным масштаб катастрофы. На суше разрозненные группы франков бежали от свирепых мамлюков, которым было неведомо понятие милосердия. В течение следующих дней много сотен отступающих христиан были убиты. Один отряд был остановлен в дне пути от Дамьетты, окружен и вынужден капитулировать. Великие символы гордости и храбрости франков были уничтожены: орифламма была разорвана на части, штандарт тамплиеров — растоптан.

Направляясь на север, престарелый патриарх Роберт и Одо де Шатору каким-то чудом сумели избежать плена, но после первых двадцати четырех часов пути, измотанные чрезмерным физическим напряжением, не могли продолжать путь. Роберт позже описал в письме, как они, по воле случая, наткнулись на маленькую лодку, привязанную кем-то к берегу, и все-таки добрались до Дамьетты. Так повезло немногим. Большинство кораблей, перевозивших больных и раненых, были разграблены или сожжены на воде. Лодка Жана де Жуанвиля медленно плыла по течению, и ее пассажиры имели возможность наблюдать ужасные сцены бойни на берегу. В конце концов лодка была обнаружена. Когда к ним направилось сразу четыре мусульманских корабля, Жуанвиль обратился к своим людям и спросил, что они предпочтут: высадиться на берег и попытаться пробиться к безопасности или остаться на воде и сдаться в плен. С обезоруживающей честностью он описал, как один из слуг заявил: «Мы все должны дать себя убить, потому что таким образом попадем в рай». Правда, Жуанвиль признал, что «никто из нас не последовал его примеру». Когда его лодка была захвачена, Жан, чтобы не быть убитым на месте, даже назвался кузеном короля. И его взяли в плен. [386]

Во всеобщем хаосе король Людовик оказался разделенным со своими людьми. Он так сильно страдал от дизентерии, что ему даже пришлось прорезать дыру в штанах. Небольшая группа приближенных сделала попытку доставить короля в безопасное место, и они укрылись в маленькой деревушке. Именно там могущественный суверен Франции был взят в плен, когда лежал полумертвым в жалкой хижине. Его отважная попытка завоевать Египет окончилась неудачей.

Ошибочные действия Людовика IX в Мансуре — главным образом его неспособность извлечь уроки из ошибок Пятого крестового похода — теперь усугубились его пленением. Никогда раньше король латинского Запада не попадал в плен во время Крестового похода. Эта не имевшая аналогов в истории катастрофа поставила самого Людовика и жалкие остатки его армии в крайне уязвимое положение. Схваченные противником, не имея шанса обговорить условия капитуляции, франки были отданы на милость ислама. Наслаждаясь триумфом, мусульманский очевидец писал: «Подсчитали число пленных, их оказалось более 20 000, тех, кто был убит или утонул, насчитывалось 7000. Я видел мертвых, они покрывали лик земли в избытке. <…> Такого великого дня мусульмане еще не знали, и не слышали о подобном».

Пленных поместили в лагеря по всей дельте, рассортировав по рангам. Согласно арабскому свидетельству, Тураншах приказал простых людей обезглавить и поручил одному из своих помощников, которого привез из Ирака, проследить за казнью. Работа велась методично — по 300 казненных за ночь. Остальным франкам предложили выбор — переход в ислам или смерть — и высшую знать, таких как Жан де Жуанвиль, оставили в живых из-за их экономической ценности — как заложников. Жуанвиль предположил, что Людовику пригрозили пыткой, продемонстрировав деревянные тиски с зубьями, которыми ломали ноги жертве, но об этом больше нигде не упоминается. Несмотря на болезнь и унизительные обстоятельства пленения, монарх сохранил свое достоинство. [387]

На самом деле положение Людовика улучшилось благодаря все более возрастающей неуверенности в своих силах Тураншаха. После своего прибытия в Мансуру наследник Айюбидов отдавал явное предпочтение своим собственным воинам и командирам, восстановив против себя высших чинов египетской армии, в том числе командира мамлюков Актая. Желая заключить сделку, которая укрепит его власть в Нильском регионе, Тураншах согласился на переговоры, и в конце апреля условия были урегулированы. Было объявлено перемирие на десять лет. Французский король освобождался в обмен на немедленную сдачу Дамьетты. За 12 тысяч крестоносцев, находившихся в плену, был затребован выкуп в размере 800 тысяч золотых безантов (или 400 тысяч турских ливров).

В начале мая, однако, неожиданно создалось впечатление, что даже выполнение этих тяжелых условий может не принести христианам свободу. Переворот в стане Айюбидов, которого так долго ждал Людовик у Мансуры, наконец произошел. 2 мая Тураншах был убит Актаем и порочным молодым мамлюком по имени Бейбарс. В последовавшей борьбе за власть сначала главой Египта Айюбидов стала Шаджар аль-Дурр. В действительности же начался грандиозный сейсмический сдвиг, который привел к постепенному, но неизбежному подъему мамлюков.

Несмотря на династические беспорядки, повторное вступление во владение Дамьеттой мусульманами прошло, как и было запланировано, и 6 мая 1250 года Людовик получил свободу. Он сразу начал собирать деньги, чтобы заплатить половину выкупа — 200 тысяч турских ливров. Из них 177 тысяч турских ливров были взяты из королевского военного бюджета, а оставшаяся часть — у тамплиеров. Потребовалось два дня, чтобы посчитать и взвесить эту сумму. 8 мая Людовик отплыл в Палестину со своими приближенными, среди которых были два его уцелевших брата — Альфонс де Пуатье и Карл Анжуйский, а также Жан де Жуанвиль. Пока большинство крестоносцев оставались в плену.