Чтение онлайн

Так же как и в 1240-х годах, Людовик начал с тщательной финансовой и логистической подготовки. Вербовка будущих крестоносцев шла не слишком оживленно — старый товарищ по оружию короля Жан де Жуанвиль предпочел остаться дома. Но, принимая во внимание неудачи предыдущих походов и озабоченность злоупотреблением идеалами крестоносного движения со стороны папства, число участников оказалось на удивление большим. Самой значительной фигурой, принявшей крест, был будущий король Англии Эдуард I — тогда его называли просто лорд Эдуард. Только что одержав победу в гражданской войне, которая угрожала правлению его переживавшего тяжелые времена отца короля Генриха III, Эдуард решил принять участие в Крестовом походе и, позабыв о враждебных отношениях с Францией, даже согласился координировать свою экспедицию с армией Людовика.

Но только случилось так, что в ноябре 1268 года Климент IV умер и папский преемник никак не мог быть избран до 1271 года. Во время этого «междуцарствия» чувство срочности, которое Климент старался привить крестоносцам, рассеялось. Импульс был потерян, и начало экспедиции отложили до лета 1270 года. Тем временем возобновились попытки вступить в переговоры с монголами. А в марте 1270 года крест принял и Карл Анжуйский.

После того как Людовик в конце концов в июле 1270 года отплыл из Эг-Морта, его второй Крестовый поход оказался сплошным разочарованием. По причинам, которые так никогда и не нашли удовлетворительного объяснения, но вполне могли быть связанными с кознями его брата-интригана Карла, Людовик отклонился от объявленного маршрута в Палестину. Вместо этого он направился в Тунис, которым тогда правил независимый мусульманский военачальник Абу Абдалла. Французский король прибыл в Северную Африку, якобы ожидая, что Абу Абдалла обратится в христианство и станет союзником в борьбе против Египта. Когда ожидания не оправдались, были разработаны планы нападения на Тунис, но атаки не последовало. В разгар летней жары в лагере крестоносцев началась эпидемия, и в начале августа заболел Людовик. В течение трех недель его силы постепенно таяли, и 25 августа 1270 года набожный монарх-крестоносец Людовик IX умер. Его последним деянием стала бесплодная кампания вдалеке от Святой земли. Легенда утверждает, что его последнее слово было «Иерусалим». Мечты короля вернуть Святую землю закончились ничем, но его искренняя вера была несомненной. В 1297 году Людовик был канонизирован и стал святым. [403]

После кончины Людовика крестоносцы в середине ноября решили отплыть в Левант, но после того, как большая часть флота затонула во время сильного шторма, много франков вернулось в Европу. Только Карл Анжуйский оказался в выигрыше в результате этой кампании, поскольку заключил соглашение с тунисским правителем, которое принесло Сицилии богатую дань. Эдуард Английский, единственный из лидеров крестоносцев, отказался свернуть с пути и настоял на продолжении пути на Ближний Восток, имея при себе лишь небольшой флот из тринадцати судов.

Примерно шестью месяцами раньше, в мае 1270 года, Бейбарс вернулся в Каир, чтобы подготовить Египет к ожидаемому вторжению крестоносцев короля Людовика. Он отнесся к угрозе со всей серьезностью, привел Нильский регион в состояние боевой готовности, а позднее уничтожил укрепления в Аскалоне и засыпал гавань камнями и лесом, чтобы она была непригодной для приема судов. Но той осенью до Каира дошел слух о смерти французского короля, принеся султану большое облегчение. Теперь он мог готовить мамлюкскую армию к другой военной кампании.

В начале 1271 года Бейбарс выступил в северном направлении, имея целью оставшиеся латинские аванпосты на южных подходах к хребту Ансария — некогда пограничной зоне между Антиохией и Триполи. В этом районе доминировала неприступная, по общему мнению, крепость госпитальеров Крак-де-Шевалье. С самого начала Крестовых походов ни один мусульманский командир не пытался атаковать эту крепость, стоящую на хребте с очень крутыми склонами и возвышающуюся над окружающим районом. Она было хорошо укреплена в начале XIII века, и теперь ее оборонительные сооружения были отличным воплощением передовой франкской технологии замкового строительства. Но, даже имея перед собой такое вроде бы непреодолимое препятствие, Бейбарс не собирался отступать. Он прибыл к ней с крупными силами и полным ассортиментом осадных машин, и 21 февраля осада началась.

Подойти к Краку можно было только по горному хребту с юга, и именно там госпитальеры поставили самые надежные укрепления — двойные стены с массивными круглыми башнями, внутренний ров, ведущий к расположенному под углом гласису (наклонной каменной стене), чтобы предотвратить подкопы. Тем не менее мамлюки сосредоточили обстрел на этом секторе, и более чем через месяц результат был достигнут — часть южной внешней стены рухнула. Это был еще не конец, потому что госпитальеры сумели отойти во внутренний двор, где располагалась компактная цитадель, разрушить которую было практически невозможно. Понимая, что ее взятие может стоить многих жизней мусульман и привести к существенному повреждению самой крепости, Бейбарс сменил тактику. В начале апреля командиру латинского гарнизона было передано поддельное письмо якобы от Великого магистра госпитальеров, в котором рыцарям предписывалось вступить в переговоры и сдаться. Трудно сказать, действительно ли они были обмануты незамысловатой хитростью султана, или просто воспользовались возможностью капитулировать с честью. Как бы то ни было, 8 апреля 1271 года госпитальеры капитулировали, и им был гарантирован безопасный проход в Триполи. После этого известного триумфа Бейбарс, как утверждают, заявил: «Мои войска не могут осадить форт и не взять его». Восстановленная крепость Крак-де-Шевалье стала мамлюкским командным пунктом на севере Сирии.

После столь беспрецедентного успеха султан собрал войска для решающего наступления на Триполи. В мае мусульмане захватили ряд отдаленных фортов, и, чувствуя небывалую уверенность в своих силах, Бейбарс снова написал Боэмунду VI, уведомив графа Триполи, что цепи для него уже готовы. Наступление султан назначил на 16 мая, но как раз в это время он получил сведения о прибытии в Акру лорда Эдуарда с крестоносцами. Не зная точно, какая угроза нависла над Палестиной, Бейбарс отменил вторжение в Триполи и с готовностью согласился на предложенное Боэмундом перемирие на десять лет. [404]

Следуя через Дамаск, султан вошел в Северную Палестину, готовый отразить атаку Эдуарда и его крестоносцев. Вскоре стало очевидно, что английский принц прибыл с крайне ограниченным контингентом войск. Бейбарс получил свободу действовать и немедленно осадил замок Монфор, расположенный в горах к востоку от Акры, — штаб-квартиру Тевтонского ордена. После трех недель обстрела и подкопов 12 июня крепость сдалась и затем была уничтожена.

В июле 1271 года Эдуард предпринял короткое вторжение на мусульманскую территорию к востоку от Акры, но вскоре повернул назад, когда его воины начали болеть с непривычки к жаре и местной пище. Эта вылазка не обеспокоила султана. Его тревожила лишь возможность союза английских крестоносцев с монголами. На самом деле христианские источники утверждают, что после прибытия в Левант Эдуард немедленно отправил послов к Абаке, но, судя по всему, не получил ответа. Но даже при этом монголы и латиняне сумели — случайно или в соответствии с планом — начать наступление практически одновременно. В октябре ильханиды вошли в Северную Сирию и разграбили окрестности Харима. А в ноябре Эдуард устроил рейд в район юго-восточнее Кесарии. Однако ни в одном из нападений не участвовали крупные силы, да и особой решительности выказано не было. Абака даже не возглавил вылазку лично, направив вместо себя одного из командиров. Бейбарс был вынужден передислоцировать несколько отрядов, но легко справился с обеими угрозами.

Имея в своем распоряжении лишь ограниченные ресурсы, Эдуард почти ничего не мог сделать. Сражаясь на Западе, он проявил себя умелым и хладнокровным командиром — эти же качества характеризовали его, когда он стал королем Англии. Но проявить их в Палестине Эдуарду не представилась возможность. Но даже при этом английский Крестовый поход принес пользу Утремеру, остановив атаку на Триполи и заставив Бейбарса произвести переоценку своих стратегических приоритетов. Наступление ильханидов было отбито, но оно было предвестником новой эры монгольской агрессии и подчеркнуло потенциальную угрозу союза между Абакой и франками. Сопоставив все это, султан принял решение «купить» безопасность в Палестине и 21 апреля 1272 года согласился на десятилетний мир с Иерусалимским королевством. Соглашение принесло латинянам незначительные политические уступки и обещание разрешить паломникам доступ в Назарет. Бейбарс хотел использовать переговоры, чтобы нейтрализовать Иерусалимское королевство, но решил использовать насильственные средства, чтобы разобраться с непредсказуемой угрозой, которую являл собой лорд Эдуард.

В какой-то момент султан нанял ассасина для убийства английского принца-крестоносца. Этому мусульманину удалось обманом проникнуть в Акру — якобы он хотел креститься — и поступить на службу к Эдуарду. Как-то вечером — это было в мае — убийца застал Эдуарда врасплох в его покоях и напал на него с кинжалом. Англичанин инстинктивно отбил удар, и кинжал нанес ему лишь небольшую рану, вероятно на бедре. Нападавший был забит до смерти, и, опасаясь, что лезвие могло быть отравленным, английский принц принял какое-то противоядие. Скорее всего, эта мера не была необходимой, и в любом случае через несколько недель принц был полностью здоров. Он вышел победителем из схватки со смертью и в конце сентября 1272 года покинул Ближний Восток. [405]

Имея договоры о мире с франками в Палестине и Триполи, Бейбарс обратил все свое внимание на монголов. В конце 1272 года Абака начал другое, более согласованное наступление, которое было остановлено лишь после серии тяжелых кровопролитных боев, в которых отличился Калаун. Теперь султан решил наконец разобраться с проблемой ильханидов. Он хотел больше не ждать нападения, а напасть сам. Вернувшись в Египет, он начал составлять план самой амбициозной кампании своей карьеры.