Чтение онлайн

Если говорить об уголовной ответственности физических лиц, то основную ответственность за депортацию несет Талаат-паша. Он лично и под строгим секретом принимал решения относительно армянского вопроса; их исполнение поручалось затем Специальной организации, возглавляемой врачами Назымом и Бехаэддином Шакиром. Официально обнародованные распоряжения правительства часто опровергались секретными приказами, которые отдавал лично Талаат. Бывший почтовый служащий, Талаат имел дома телеграфный аппарат. Официально он приказывал карать виновных в насилии против армян во время «переселения», успокаивая таким образом союзников-немцев и дипломатов, и одновременно из дома посылал шифрованные телеграммы с противоположным содержанием. Частные распоряжения он передавал не только по телеграфу, но и через партийных работников: они показывали губернаторам письменные решения министра внутренних дел, ставшего к концу войны великим визиром, а затем документ уничтожали; иногда приказы передавались только устно.

Кроме турецких властей и их подчиненных, которые часто не только выполняли приказы, но и проявляли излишнее усердие, позволяя себе всякого рода крайности, виновно было, к сожалению, и невежественное население, манипулируемое политическими лидерами, ослепленное фанатизмом, в том числе религиозным.

В отличие от геноцида евреев, проводимого Гитлером и нацистским режимом, в геноциде армян принимало активное участие гражданское население. Руководителям государства помогала исполнять их план толпа, которая завладевала имуществом депортированных и убитых армян.

Неприятие и нетерпимость к представителям этнических меньшинств, обычно более богатым и просвещенным, чем турецкое население, намеренно подстрекались и использовались идеологами пантюркизма. Затем был объявлен джихад, что создало атмосферу «охоты на армян», в процессе которой было дозволено все: красть, поджигать, насиловать, пытать, калечить, убивать...

Нужно, однако, сказать, что в отдельных случаях турецкие губернаторы и руководители областных администраций отказывались подчиняться приказам об истреблении армян, особенно неофициальным и устным, хотя прекрасно знали, что они так или иначе исходят от Талаата. Министерство внутренних дел, разумеется, увольняло их, а партия и Специальная организация угрожали им и даже посягали на их жизнь [54] .

К самым известным случаям «гражданского неповиновения» (по крайней мере частичного) государственных служащих следует отнести действия турок Найма Сефа Бея и Али Суад Бея. Наим Сефа был последним секретарем генерального депортационного комитета Алеппо и начальником концентрационного лагеря в Мескене. Отчасти из жалости и отчасти из корысти он помог бежать нескольким армянским семьям, не подчинился некоторым приказам о депортации и отказался убивать армянских священников. После прибытия в Алеппо англичан и отхода турок он передал армянскому журналисту Араму Антоняну, которому прежде помог избежать депортации, официальные документы правительства, содержащие приказы об уничтожении армян. Эти документы ему надлежало уничтожить; Антонян же впоследствии их опубликовал [55] . Спасаясь затем от арабов, которые хотели взять его в плен, Наим Сефа нашел убежище именно у армян: из благодарности за помощь, оказанную армянам, его укрыла богатая семья Мазлумянов, владельцев известного отеля «Барон» в Алеппо (бывшего долгие десятилетия местом отдыха «сливок» Османской империи), а также отеля «Виктория» в Бейруте [56] .

Али Суад был губернатором области Дейр-эл-Зор, где находилось несколько лагерей смерти. Он защищал депортированных от набегов арабских разбойников и не подчинялся однозначным приказам своего руководства об их отправке в пустыню, давая им возможность строить себе жилища и торговать. Он дал работу множеству армян и превратил свой дом в приют для армянских детей. Таким образом он заслужил славу «доброго губернатора», и его даже называли «армянским патриархом». Во время его правления многие депортированные армяне, собравшиеся в окрестностях Дейр-эл-Зора, образовали относительно «процветающую» (если здесь применимо это слово) общину, настоящий город с армянским руководством и начальством. Однако это оказалось фатальным для депортированных: когда в июле 1916 года Али Суад был отстранен от должности (и, как говорят, убит), по приказу его преемника банды арабов и чеченцев, набранные специально по этому случаю, в кратчайшие сроки и с величайшей жестокостью истребили около 200 000 армян.

Помимо этих случаев неисполнения приказов государственными служащими, занимавшими достаточно высокие посты, бывало, что и простые граждане, турки и курды, в период депортаций укрывали армян [57] . И это тем более достойно похвалы, поскольку правительство грозило суровыми мерами наказания всем, кто помогает армянам, защищает их или прячет. Известны случаи, когда армянские женщины перед депортацией поручали своих детей дружелюбно настроенным турецким семьям.

Важно, что и свидетель геноцида Армин Вегнер не обвинял в жестокости турок как народ. В письме к президенту Вудро Вильсону он писал: «Я не обвиняю простой народ этой страны, чья душа глубоко честна; но я думаю, что каста властителей, направляющая его, никогда за всю историю не будет способна сделать его счастливым». Вегнер покинул Турцию в декабре 1916 года и уже не увидел, что радикальная смена «касты властителей» Турции, — то есть приход к власти Мустафы Кемаля — к сожалению, не только не решила национальный вопрос армян, греков и других меньшинств, но и не облегчила условия жизни самих турок. Напротив, кемалисты с еще большим размахом манипулировали чувствами толпы и с не менее трагическими последствиями, чем во времена младотурок.

В значительной мере причиной преследований, которым подвергались армяне в ходе их долгой истории, начиная с битвы при Аварайре, была, безусловно, их христианская вера. Именно поэтому некоторые полагают, что Мец Егерн — это столкновение между исламом и христианством. В действительности ни «кровавый» Абдул-Гамид II, ни неверующие младотурки, ни, конечно же, Мустафа Кемаль, считавший ислам «гирей на ноге турецкого народа», не руководствовались в своих действиях религиозными мотивами.

Само провозглашение джихада в начале войны было обращено не против армян, а против внешних врагов Османской империи, христиан: русских, французов и англичан. Но эти последние находились на фронтах или на оккупированных территориях, а единственные иностранцы-христиане, присутствовавшие в тот момент в империи, были немцы, союзники правительства. Поэтому от джихада пострадали те христиане, которые были подданными султана, и в первую очередь сильная и внушающая подозрения община армян, разделенная между двумя враждующими империями.

Однако, если геноцид и не был непосредственно вызван религиозными причинами, приверженность армян к христианской вере фактически определяла их судьбу: тех армян, которые согласились принять ислам, действительно пощадили. В современной Турции есть граждане, которые узнали о своем армянском происхождении уже будучи взрослыми: в годы преследований их родственники стали мусульманами, чтобы спасти свои жизни. Геноциду также не подвергались и малочисленные общины давно исламизированных этнических армян, которые существуют в Турции по сей день [58] .

Религиозная мотивировка была для турецких властей скорее лишь прикрытием для осуществления геноцида. Младотурки и кемалисты умело использовали религиозный фанатизм и ненависть темного народа против гяуров, то есть «неверных» армян.

Во всяком случае армян, бежавших из Турции, хорошо принимали практически во всех исламских государствах Ближнего Востока. Армянские беженцы, гостеприимно и великодушно встреченные арабами, стали жить в совершенном согласии с ними как полноправные граждане этих новых государств [59] . Мусульманские духовные лидеры арабских стран открыто осудили действия Турции в 1915 году как абсолютно несовместимые с исламской этикой.

Немаловажным является вопрос об ответственности великих держав за события, произошедшие в Турции за весь период геноцида. В действительности вина за страшные преступления лежит отчасти и на союзниках трех сменивших друг друга правительств Турции: на Великобритании за истребление армян в конце XIX века, на Германии и Австро-Венгрии за массовые убийства, совершенные младотурками [60] , на большевистской России за кровопролития, устроенные младотурками (в Карсе в 1918 году), и кемалистами (в Карсе же в 1920 году и в Киликии и Смирне в 1921-1922 годах). Великобритания, Франция, Италия и Соединенные Штаты, несомненно, несут ответственность за свою политику попустительства по отношению к кемалистам, которая проявилась и в отказе от Севрского договора.