Чтение онлайн

Затем я прочитал короткий рапорт от шестого ноября: «Информатор „Маринеро“ обнаружен мертвым в собственном офисе, портовая контора „Флорида Марин Фиш“, причал номер 7. Установление обстоятельств в компетенции полиции Майами (детектив Ф. Ромеро). Дело BNDD-FL-72–447 закрывается по факту гибели объекта. Подпись К. Диксон, 6 ноября 1972».

И наконец вкладыш формы BNDD-310, «Регистр доступа к материалам дела». Маленькая бледная карточка, сложенная пополам.

На ней написаны имена сотрудников флоридского отдела, имевших доступ к делу, с датами и подписями.

Я взял ее в руки.

В строке «Куратор» указан К. Р. Диксон, восьмого мая семьдесят второго.

«Заместитель куратора» — Р. Дж. Маршалл, запись от девятого мая семьдесят второго.

«Аналитик» — П. К. Сирано, вписан четвертого июня семьдесят второго.

И последний «Координатор по операции» — Т. Дж. Линч, вписан совсем недавно, двадцать пятого октября семьдесят второго.

В строке «Дополнительный доступ» — пусто.

Я записал эти имена на свой лист желтым карандашом. Перевернул карточку. На обороте стояла строка «Уровень секретности», галочка поставлена в графе «II уровень, ограниченный, флоридский отдел». Ниже строка «I уровень,высший, только Вашингтон», но без галочки.

Поднял глаза от карточки. Эрл сидел за своим столом в углу, читал какой-то журнал с самолетами на обложке, рядом сэндвич в фольге и термос. Я подошел к нему.

— Мистер Хоулз. Вопрос по форме.

— Слушаю.

— Уровень секретности номер «I», что это значит на практике?

— Это значит, что бумаги хранятся в Вашингтоне, в центральном архиве BNDD на Эйч-стрит. К ним имеет доступ только директорат. — Эрл отложил журнал. — Если бы дело было засекречено по первому уровню, я бы его не выдал, но у нас тут таких дел нет. Если осведомитель крупная фигура или ситуация чувствительная, обычно ставят первый уровень. По второму уровню все здесь, в нашем архиве, доступ есть у любого, кто приходит с письмом от прокурора. Как у вас.

— А кто решает, какой уровень присваивать?

— Куратор. По своему усмотрению.

— Ясно. Спасибо.

Я вернулся к столу, сел за него. Посмотрел на карточку еще раз.

Куратор Карл Диксон присвоил делу осведомителя по героиновой схеме на миллион долларов второй уровень секретности. Это означало, что любой из примерно сорока сотрудников флоридского BNDD, имевший формальный повод, мог подойти к Эрлу с письмом и получить папку на час.

Лично четыре человека получали дело по протоколу, это куратор, заместитель, аналитик и координатор.

Я переписал в свои выписки сведения из папки. Получился короткий хронологический ряд.

8 мая 1972 вербовка. 28 октября Фуэнтес передает координаты ночной встречи. 1 ноября в 02:00 произошла провальная операция Береговой охраны. 8 ноября Фуэнтес обнаружен убитым в своей конторе.

Семь дней между провалом и убийством. Время, за которое кто-то успел сообщить Касасу про осведомителя, получить заказ на устранение, найти исполнителя, дождаться удобного момента, привязать капитана к стулу проволокой и вытащить ему язык через горло.

Я сложил выписки в портфель, сдал папку Эрлу и расписался об ознакомлении в журнале выдачи. Эрл поставил штамп на моей выписке, «Архив BNDD, Майами, выписки заверены». Посмотрел поверх очков.

— Все нашли что искали?

— Нашел даже больше.

— В архиве так бывает. — Эрл вернулся к журналу про самолеты. — Удачного дня, специальный агент Митчелл.

Я спустился на четвертый этаж. Кабинет четыреста двенадцать в дальнем конце коридора, дверь приоткрыта на полдюйма. На табличке значилось «Карл Р. Диксон, специальный агент. Отдел героиновых маршрутов».

Я постучал и открыл дверь не дожидаясь приглашения.

Кабинет средних размеров, пятнадцать на двенадцать футов. Окно во двор, за окном стена соседнего здания и узкая полоса неба.

Под окном кондиционер «Карриер», работал на максимальных оборотах, в комнате градусов шестьдесят пять, прохладно даже для меня. У стены справа серый металлический стол «Стилкейс».

На столе пишущая машинка «Ройял Эмпресс», стопка папок, телефон «Вестерн Электрик», стеклянная пепельница с тлеющей сигаретой и окурками, с эмблемой «Холидей Инн» и фотография в рамке, изображающая женщину с двумя мальчиками, лет десяти и семи, на фоне пляжа. Кофейная чашка наполовину пустая.

За столом сидел человек.

Сорока с небольшим лет, среднего роста и худощавого сложения. Темные волосы, коротко стриженные, начинающие седеть на висках. Лицо широкое, скулы тяжелые, под глазами мешки, как у человека, который последний месяц спит по четыре часа в сутки.

На нем была светло-голубая рубашка с короткими рукавами, темно-синий галстук с заколкой, на левом запястье часы «Таймекс Маркун» на металлическом браслете. Под пиджаком, висевшим на спинке стула, подмышечная кобура, в ней «Кольт Кобра», калибр.38, двухдюймовый ствол, видно по контуру.

Он поднял голову, когда я вошел. Посмотрел на меня. Не удивился, не встал и не протянул руки. Просто смотрел.

В этом взгляде было что-то, что я уже видел раньше. Так смотрят люди, к которым много раз приходили с плохими новостями, и они перестали ждать хороших.

Лицо человека, который знал, что я приду, не сегодня, так на следующей неделе, не я, так кто-то другой.

— Специальный агент Митчелл, — сказал я. — ФБР, Вашингтон. По делу Фуэнтеса.

— Я знаю, кто вы. — Голос ровный, без эмоций. Махнул рукой на стул напротив стола. — Брэдшоу мне сообщил, что вы придете. Карл Диксон. Садитесь.

Я сел.

Несколько секунд мы молчали. Диксон смотрел на меня поверх стола. Рядом с пепельницей лежала красная пачка «Лаки Страйк». Он взял зажженную сигарету из пепельницы, затянулся и выдохнул дым в сторону окна.

— Хотите кофе? — спросил он.

— Нет.

— Курите?

— Нет.

— Тогда давайте к делу.

Он положил сигарету обратно в пепельницу. Сложил руки перед собой на столе. Я заметил, что обручальное кольцо на его левой руке потертое и тонкое. Давно уже женат.

Я открыл портфель. Достал свои выписки из архива и положил на стол.

— Я читал дело Фуэнтеса. Только что, в архиве. Хочу обсудить с вами несколько вопросов.

— Спрашивайте.

Я не стал начинать издалека. Не стал скрывать, зачем пришел, и что именно меня интересует. Диксон не из тех, кому нужны словесные обертки.

— Вы открыли дело восьмого мая. Присвоили второй уровень секретности. Аналогичная схема контрабанды через рыболовный флот в семидесятом и семьдесят первом годах в Луизиане проходила по первому уровню, высшему, с доступом только через Вашингтон. Я проверял в архиве по другим делам. Почему вы решили, что ваш случай не дотягивает до первого уровня?