Чтение онлайн

Я следил за ним.

— Сирано сын итальянских иммигрантов, женат на племяннице тетки из Трентона, которая перед смертью оставила ему четыре с половиной тысячи долларов на «Понтиак Гран При».

— Я об этом думал. — Диксон закурил новую сигарету. — Я думал об этом много раз. И каждый раз приходил к выводу, что само по себе это ничего не доказывает. Такое бывает в жизни. Если я начну подозревать Пола из-за того, что он купил машину дороже, чем мог себе позволить, я встану на чертовски скользкую дорожку.

— Некоторые следователи иногда ходят по такому пути, мистер Диксон. И ловят преступников в собственных рядах. А другие продолжают ходить с ними в бар по пятницам.

Диксон долго смотрел на меня. Что-то в его лице изменилось, оно стало жестче.

— Вы молоды, мистер Митчелл.

— Верно.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— А мне сорок один. Как Фуэнтесу. — Он улыбнулся, как-то кривовато. — Я много раз думал о том, что Фуэнтесу было ровно столько же, сколько мне. И что у него две дочери, как у меня двое сыновей. Он уехал с Кубы в шестьдесят первом, потому что Кастро национализировал его рыбацкую лодку. Я обещал ему защиту, гарантировал его безопасность. — Он затушил сигарету. — Я не защищаю Сирано. Я говорю вам, что у меня нет доказательств. Покупка машины не доказательство. Если бы я докладывал об этом Вашингтону, я бы написал в рапорте: «Подозрения не подтверждаются». И я был бы формально прав.

— А неформально?

— Неформально я подозреваю всех троих. И себя тоже. И миссис Хейли, и Альберта Финча, и уборщицу. Я подозреваю саму бумагу, на которой я писал отчет. Потому что Фуэнтес мертв, кто-то его выдал, этот «кто-то» работает рядом со мной.

Я записал в своих заметках под именем Сирано новые сведения о нем, о том что надо перепроверить получение наследства. Это делается через окружной суд по месту проживания умершей.

— Мистер Диксон. Скажите мне еще одно. Когда вы передавали координаты ночной встречи Береговой охране, в октябре, как именно происходила передача?

— Лично. Я пришел в офис Седьмого округа Береговой охраны, на Биксби-стрит, и передал командиру операции лейтенанту Хадсону в руки. Без посредников.

— Линч был с вами?

— Да, со мной. Он меня туда привез, у него там все знакомые.

— Он видел, что вы передавали?

— Видел. Координаты, время, описание судна, кодовое слово информатора, на всякий случай.

— Кодовое слово?

— «Пеликан». Если бы Фуэнтес попал в руки Береговой охраны во время операции, он должен был сказать «пеликан», и его бы тихо вывели. Чтобы команда не догадалась. Это стандартная процедура.

— Линч знал это слово.

— Да, знал. И Маршалл знал. Сирано тоже потому что я ему сказал во время инструктажа двадцать шестого октября.

— А Касас мог бы знать его?

Диксон посмотрел на меня. В первый раз за весь разговор в его глазах появилось что-то похожее на холод, настоящий, злобный, а не выражение побитой собаки.

— Если Касас знал это слово, мистер Митчелл, тогда Фуэнтес был обречен, как только сделал первый шаг. Оно только внутреннее. Знали всего пять человек, я, Маршалл, Сирано, Линч и Хадсон из Береговой охраны.

— Хадсон надежен?

— Двадцать пять лет в Береговой охране. Медаль за Корею. Сын в Аннаполисе. Я бы доверил ему свою жизнь.

— Как раз такие люди и ставят подножку, мистер Диксон, которых никто не подозревает.

Диксон ничего не ответил. Только опять посмотрел в окно, туда, где была стена соседнего здания.

— Что вы планируете делать? — спросил он наконец.

— Я не могу сейчас сказать. Но мне понадобится, чтобы вы тоже никому не рассказывали о нашем разговоре. Ни Маршаллу, ни Сирано, ни Линчу, ни жене, ни в баре в пятницу. Никто из вашего отдела не должен знать, что я был у вас и спрашивал по делу «Маринеро».

— Хорошо.

— Если я через какое-то время официально запрошу через Брэдшоу список агентов BNDD, имеющих доступ к причалу в определенную ночь, вы мне его дадите?

— Конечно.

— И вы будете молчать.

— Мистер Митчелл. — Диксон посмотрел мне в глаза. — Если у меня есть шанс отомстить за смерть Фуэнтеса, я сделаю что угодно. В том числе буду молчать и с улыбкой здороваться с Сирано в коридоре, если так нужно. Я не герой. Я просто человек, который сильно жалеет об одной не поставленной галочке в формуляре.

Я встал и сложил выписки в портфель. У двери обернулся.

— Мистер Диксон. Еще одно. Вы говорили, что Фуэнтес плакал, когда вы с ним сидели в кафе. Где именно это было?

— «Лас Тукас», на Калье Очо. Угол с Двенадцатой авеню. Задняя комната. Пятнадцатого апреля семьдесят второго, около трех часов дня.

— Спасибо.

— Что вы хотите там найти?

— Не знаю. Может быть, ничего. А может, кто-то из наших подозреваемых был там в тот же день в той же комнате.

Диксон поднял бровь.

— Это было бы слишком очевидно.

— Очевидное обычно работает. — Я открыл дверь. — Хорошего дня, мистер Диксон.

— Удачи, мистер Митчелл.

Я вышел в коридор. Дверь за мной закрылась мягко, без щелчка.

На этаже снова гудели горчичные лампы. По коридору прошла молодая женщина в юбке-карандаше с папкой в руках, кивнула и прошла дальше.

Я спустился на лифте, прошел через вестибюль, вышел на Брикелл-авеню. Декабрьский Майами обнял меня жарой, как теплое полотенце. На углу под пальмой стояла зеленая «Додж Полара», за рулем сидел Брэдшоу и пил кофе из бумажного стакана.

Я сел на пассажирское сиденье. Захлопнул дверцу. В машине пахло сигаретным дымом, хотя он, как всегда, не закурил, а только жевал сигарету.

— Ну? — спросил он.

— Четыре имени. Я раскопал их.

— Кто же именно?

Я открыл блокнот, посмотрел на строчки.

— Есть такой Сирано, он купил в сентябре «Понтиак Гран При» семьдесят второго года выпуска. За четыре с половиной тысячи. Тетка из Трентона оставила наследство. Племянница итальянка, фамилия Пеллегрино.

Брэдшоу помолчал. Допил кофе и скомкал стакан.

— Трентон, штат Нью-Джерси. — медленно сказал он. — В Трентоне есть семья Пеллегрино, это два дяди и племянник, контролируют северную часть штата по азартным играм и небольшим грузоперевозкам. Дочерняя структура семьи Бруно из Филадельфии.

— Бруно это итальянская семья из Филадельфии?

— Это семья Бруно, организованная преступность, один из пяти крупнейших кланов Восточного побережья. Анджело Бруно сидит в Филадельфии, формально занимается компанией по продаже сигаретных автоматов. На самом деле контролирует все, что делается в Нью-Джерси, и части Пенсильвании.