Чтение онлайн

Здесь переплелось естественное и сверхъестественное, легенда (то есть ложь) и история (что зачастую - одно и то же). Нечто подобное случилось и с Феликсом II. Ибо именно в римской церкви этих сотворивших многие чудеса мучеников, святых Космы и Дамиана, 28 июля 1582 г. в навечерие дня поминовения (анти)папы Феликса II был найден мраморный саркофаг с «древней» надписью: «Здесь покоится прах святого папы и мученика Феликса, который проклял еретика Констанция». После чего имя Феликса продолжает оставать ся в «Книге мучеников»30.

По мере усиления власти римского трона, роста влияния, богатства и роскоши его обладателей, священники все больше стремились к обладанию им. Бросается в глаза все более частое употребление термина «sedes apostolica» (папский трон) и возникновение авторитарной тенденции в отношении других церквей. На синоде в Риме (378 г.) уже говорится о епископах, которые грозят другим епископам смертью, изгоняют их и лишают епархий. Историк Аммиан Марцел-лин, язычник, стремившийся к непредвзятости и относившийся к христианству скорее благосклонно, ок. 380 г. переселяется из своей родной Антиохии в Рим. Роскошный образ жизни пап видится ему главной причиной, побуждаю щей к борьбе за папский престол. В то же время высокооб разованный городской префект Претекстат, тоже язычник (по свидетельству Августина, почти вся римская знать при держивалась тогда язычества), саркастически парирует попытки Дамаса обратить его: «Сделайте меня епископом Рима, и я немедленно стану христианином». Трапезы этого князя церкви переплюнули даже королевские пиры. «А бедные сельские священники при первой возможности отправляются в Рим, чтобы там потихоньку напиться» (Шнейдер/ Schneider)31.

У католического историка В. Грене/ V. Grone, шокирующим образом выступающего здесь от лица фальсификаторов и лакировщиков, все это выглядит так: «К тому времени, когда Дамас стал понтификом, папство пользовалось и в миру столь высоким авторитетом, что в силу положения, которое он занимал рядом с императором и высшими должностными лицами, ему пришлось отказаться от внешних проявлений апостольской бедности и, во благо всей церкви, ограничиться духовной стороной. Верховный пастырь церкви был вынужден окружить себя мирской роскошью и расходовать большие средства на одежду, жилье и приемы, чтобы достойно представлять перед мирянами церковь с ее драгоценными библиотеками, золотыми сосудами, пурпурными облачениями и великолепными алтарями. Как некогда Петр пришел в Рим со странническим посохом, чтобы завоевать пышное, богатое и пресыщенное, так теперь его преемник по прошествии многих лет вынужден был заменить деревянный посох на золотой и обуть ноги в пурпурные сандалии, чтобы защитить и уберечь изорванное, обездоленное, покинутое»32.

Именно при Дамасе I (366-384 гг.), который с младых дней был слугой Всевышнего и за свои сладкие, приводившие женщин в восторг речи получил прозвище «щекотун дамских ушей» (matronarum auriscalpius), конфликт достиг небывалой остроты. Интриги, оговоры и такие темные финансовые махинации, что исследователю впору вспомнить пап эпохи Ренессанса. Он был далеко не прост, этот человек, ставший первым хоть сколько-нибудь заметным «представителем» (апостола Петра на земле); в свои шестьдесят лет он вполне отчетливо ощущал всю притягательность власти и правил дольше, чем кто-либо из его предшественников; восемнадцать лет. Аммиан пишет, что Дамас и его противник Урсин «сверх всякой меры желали епископского трона». В результате с помощью террора и подкупа победил Дамас, вначале клявшийся в верности папе Либерию, который рукоположил его в диаконы, затем при антипапе Феликсе переметнувшийся на его сторону, а по возвращении Либерия вновь примкнувший к победителю33.

Не успели закончиться торжественные похороны скончавшегося 24 сентября 366 г. Либерия, как часть духовенства провозгласила его преемником диакона Урсина и позаботилась о том, чтобы епископ города Тибура (ныне Тиволи, недалеко от Рима) тотчас возвел его в сан в базилике Юлия (Санта Мария ди Трастевере). Между тем большая часть клира уже занималась тем же в церкви Сан-Лоренцо в Луцине и выбрала Дамаса (сына священнослужителя), который вновь изменил партии Либерия, возглавил партию свергнутого (анти)папы Феликса и привел ее к победе - то была его третья по счету измена. Этим было положено начало многомесячным волнениям в «святом» Риме, «столице благочестия» (см. Созомена). Дошло до форменных сражений на улицах и площадях, базилики были залиты кровью. Дамас воспринимал всю христианскую церковь как «единственную Христову невесту», римская же церковь была для него чем-то особенным, «по слову Господа нашего и Спасителя, который наделил ее первенством, сказав в Евангелии: «Ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою», она - превыше других церквей». Дамас не преминул вспомнить и о св. Павле, который «при императоре Нероне в один день с Петром со славою обрел мученический венец». Этим двойным «достойным всяческого почитания триумфом» Римская церковь «поставлена над всеми другими городами мира. Следовательно, первым престолом апостола Петра был римский престол, на котором нет ни пятнышка, ни морщинки, ничего другого в подобном роде.»34

Так обстояли дела в 382 г. То, о чем я собираюсь сообщить ниже, происходило в 366 г., во время выборов папы, после которых Дамас «продолжил начатую Либерием политику примирения» (католик Зеппельт/ Seppelt).

Сначала на собравшихся в церкви сторонников Урсина напала вооруженная дубинками орда, которую подстрекал Дамас, подкупивший толпу большим количеством денег. Три дня католики вновь бились, проливая кровь за обладание базиликой Юлия, как это уже было при Либерии. Затем Дамас, укрывшийся со своей личной охраной в Латеране, приказал полицейским ищейкам вытащить со службы клириков своего противника и задержать их. Однако толпа отбила задержанных и укрылась с ними на Эсквилинском холме в базилике Либерия (Санта Мария Маджоре). 26 октября 366 г. отряд папских штурмовиков - скопище извозчиков, циркачей и могильщиков, из которых весьма состоятельный понтифик сколотил свою личную армию - штурмовал этот собор. Они разбили ворота, ворвались в здание, подожгли его и сверху забрасывали осажденных кровельной черепицей. Ибо Дамас, «этот страстно преданный Богу священник, к тому же обладающий эстетическим чутьем, совершенно великий характер, освободил для созидания столь долго копимую силу первоначального христианства» (Хюммелер/ Hummeler, с церковного благословения к печати). Не менее 137 мужчин и женщин, сплошь сторонники Урсина, распростились тогда с жизнью на святом месте «во имя созидания». Согласно отчету сторонников Урсина, таковых было 160 человек, не считая тех, кто скончался от ран. В общей сложности, насчитывалось сотни погибших, раненых и обгоревших. Но - вот настоящее Божье чудо - не погиб ни один из сообщников Дамаса, чей «детски-благочестивый нрав» прославляется старой католической энциклопедией Ветцера/ Вельте // Wetzer/ Welte, двенадцатитомным изданием, составленным «при содействии лучших католических ученых Германии», на первой странице которого - мне трудно не упомянуть этого во имя постоянно пропагандируемого смирения - фрейбургский верховный пастырь в 1847 г ставит «Одобряем» и соизволяет предпослать труду следующий текст: «Мы Германн Бихарский, милостью Божией и апостольского престола архиепископ Фрейбургский и митрополит Верхне-Рейнской церковной провинции, кавалер Большого Креста Церингского ордена Льва, обладатель Почетного Креста I степени князей Гогенцоллерн-Гехинговских и Гогенцоллерн-Зигмарингенских…» - ну, наконец-то - «Мы даем этому первому тому Наше одобрение.:.».

Городской префект Вивенций, «integer et prudens Pannonius», как пишет Аммиан, был бесспорно усердным, но не обладающим достаточной властью человеком. Итак, разделяя принцип невмешательства в спорные вопросы культа, он сна чала взирал на происходящий спектакль как зритель, а затем удалился на покой в безопасность своей загородной виллы Сторонники Урсина ораторствовали на похоронах, а толпа кричала, по-видимому, вспоминая о роли Дамаса, зачинщика фелицианских убийств: «Уже в пятый раз Дамас устраивает войну! Убийцы, долой с трона Петра!» Распространялись и различные листовки. Партийный орган урсинистов славил богобоязненный народ, «который сколько бы ни истязали его гонениями, не страшится ни императора, ни чиновников, ни Дамаса - убийцы, повинного во всех преступлениях». Не забудем, что этот папа стоял также за кровавыми эдиктами императора Феодосия против христиан, отпавших от него, Дамаса, которого государство поддерживало всеми имеющимися у него средствами35.

Разумеется, массовый убийца в сане папы стал святым. Поминается И декабря. И как бы для постоянного напоминания - кому для воодушевления, а кому в устрашение - его имя носит главная площадь перед папским дворцом. Я вновь и вновь хочу напомнить Клода Адриана Гельвеция (1715-1771 гг.): «Когда читаешь их священные легенды, встречаешь имена тысяч преступников, причисленных к лику святых», - любезно преуменьшает великий просветитель. (Осмелюсь заявить: лично мне из всех святых больше всего нравятся священные коровы, впрочем, не менее любезны мне и все остальные коровы.)36

Дамас, при содействии властей захвативший суденышко Петра, должен был теперь стать у штурвала, «который мы приняли из рук апостола». Правда, он лицемерно признавал что «не достоин столь высокой чести, но будет делать все возможное, дабы не умалить апостольской славы». Хотя глав ное сражение и было выиграно, но его право на епископство оспаривалось в течение всего времени его служения. Долгие годы продолжаются смута, насилие и пытки клириков антипапы Урсина. Интригуют и люцифериане; Дамас убеждает судью Басса принять меры против них, но тщетно. Еще существуют новациане, остатки маркионитов, монтанистов, гностиков-валентиниан. Папа выступал против ариан и полу-ариан, против «еретических» епископов Урзация, Валента и Авксенция Миланского, которых он приказал осудить; против зарождающегося «лжеучения» патриарха Македония («духоборство») и против «лжеучения» аполлинаристов. В Риме, где в то время противоборствовали четыре различные христианские «церкви», каждая во главе с собственным епископом, с недавних пор появились и донатисты, имевшие с начала IV в. уже шестого по счету епископа. Люцеферианскому пресвитеру Макарию папа Дамас запретил отправлять службу, и когда тот ночью проводил богослужение в частном доме, по приказу Дамаса и распоряжению государственной полиции (officiales), его выхватили из причта и с побоями поволокли к светскому судье. Так как Макария даже угрозами не удалось вынудить перейти на сторону Дамаса, он был препровожден в Остию, где и скончался от полученных ран (ср. кн. 1, стр. 336). Следует напомнить и то, что зимой 381-382 гг. св. Дамас отказался принять гонимых испанских епископов Присциллиана, Инстанция и Сальвиана, несмотря на их настоятельную просьбу («Выслушай нас… заклинаем, выслушай…»). Затем Присциллиана с наиболее богатыми из его приверженцев, в том числе с богатой вдовой Евхроцией, подвергли пыткам и обезглавили в 385 г. в Трире. После этого на Испанию обрушилась инквизиция (кн. 1, стр. 375). Штурмовики Дамаса срывали собрания и богослужения урсинистов даже на кладбищах. Урсин и его сторонники были высланы императором Валентинианом I сначала в Галлию, затем в Милан, но и издалека Урсин не прекращал активной борьбы не только против Дамаса, но и против его последователей. Когда император разрешил его возвращение в 367 г., борьба возобновилась, после чего он был изгнан навечно и заперт в Кельне. Но спор между ним и Дамасом продолжался до самой смерти последнего. Еще в 368 г. большинство участников римского синода отказывалось отлучить Урсина от церкви, несмотря на настойчивость Дамаса и его заверения: «Мы собрались здесь не для того, чтобы кого-либо осудить, не выслушав»37.

Во многих отношениях этот папа был подозрительной личностью; слишком подозрительной. И даже более чем подозрительной. В 371 г. Дамас был обвинен в прелюбодеянии.

«Щекотун дамский ушей», чей отец был священником в Сан-Лоренцо, имел весьма тесные контакты с богатыми женщинами, что не мешало ему быть автором нескольких (не сохранившихся) трактатов о девственности. Согласно сведущему в этих вопросах Иерониму, непорочному Учителю непорочной церкви, Дамас проповедовал священнослужителям «содержать ложе в целомудрии», «производить детей для Господа» (пожалуй, несколько двусмысленная формулировка), предписывал абсолютное воздержание, так как «святым надлежит святость», а «плотское единение - есть скверна», ибо священник, живущий «нецеломудренно» уподобляется «животным» и недостоин называться священником. Мог ли такой папа быть прелюбодеем? Муж, «увенчанный всеми добродетелями», своим богоугодным образом жизни воздвигший себе «вечный памятник», как славит его епископ Феодорит? Муж, главу о котором Грене/ Сгбпе завершает фразой: «Уже современники почитали его святым, а итальянский народ по сей день взывает к нему о помощи при лихорадке»?38

Между тем Дамас был обвинен неким Исааком, крещенным, но вновь вернувшимся в иудаизм евреем, не только в прелюбодеянии, но в целом ряде других тяжких преступлений. До самой кончины Исаака в 381 г. Дамас не знал покоя. Его обвиняли даже в убийстве. Впоследствии причитали: «Урисиниане настолько обнаглели, что по наущению еврея Исаака… требовали голову нашего святого брата Дамаса». И уж если его обвиняли, несмотря на то что за ним стоял император - значит, для этих обвинений наличествовали веские основания. Валентиниан I приказал специально уполномоченному на то префекту Максимину (которого Аммиан сравнивает со сбежавшим из цирка диким зверем; его казнили в 376 г.) начать следствие. Затем император лично присутствовал на судебном процессе, в ходе которого были подвергнуты пыткам некоторые вызванные в качестве свидетелей клирики. Но в конце концов дело было прекращено. Однако маловероятно, что это произошло благодаря вмешательству Евагрия, антиохийского священника и друга юности императора, но скорее вследствие того, что власти изначально были на стороне Дамаса и теперь не могли допустить его поражения на процессе, инициированном противной стороной. И вот Валентиниан уже прославляет Дамаса как «virum mentis sanctis simae».