Чтение онлайн

И все-таки, насколько известно, Киприан в этот период жесточайшего противостояния со Стефаном не отлучил того от Церкви, чего, как считает Маршалл/ Marschall, «вполне можно было ожидать». С другой стороны, из-за скудости источников по сей день неизвестно, отлучил ли Стефан Римский от церкви св. Киприана. Многое свидетельствует за это. Известные протестантские исследователи, например, Зееберг/ Seeberg и Литцман/ Lietzmann, утверждают это, в чем их недавно скорее поддержал, чем опроверг католический «Справочник по церковной истории»/ «Handbuch der Kirchengeschichte». Позднее Августин распустил слух об отказе Киприана от своих убеждений, что явно противоречит фактам (но с чем очень сдержанно соглашается историография)55.

Но так как Киприан считается наиболее типичным представителем западного католицизма, этапом в его становлении, католики очень любят сомневаться в том, что он сомневался в папском верховенстве. Действительно, именно им введены понятия: «cathedra Petri» и «primatus Petri». Именно он наиболее часто цитировал в своих трудах Матфея: «Tu est Petrus», тем самым прокладывая путь петродоктрине, если не вообще наталкивая Рим на этот путь - путь постижения истории по средством Библии, догматики и доктринерства56.

mse / anrh Paganel

Киприан ведь тоже присягает «Ecclesia principalis» (Имперской церкви), откуда пошло единство священничества. А когда то, прежде чем превратиться в важнейший аргумент римского первенства, этот тезис вызывал большие споры. В 1912 году католический церковный историк Хуго Кох/ Hugo Koch лишился своей кафедры, когда доказал противоположное (и не только в одной книге). Между тем многие католики разделяют убеждение, что из «Ecclesia principalis» не проистекает никакого папского первенства, что и Киприан не приписывал римским епископам никакого особого положения в иерархии, никакой «высшей власти» (Бильмейер/ Bihl-meyer), никакой «верховной власти» (Бернгарт/ Bernhart); что этого первенства в тогдашнем католицизме практически не было57.

Крайне важно, что вся ранняя церковь не знала никакого учрежденного Иисусом приоритета римского епископа ни в почестях, ни в праве. Что подобное первенство противоречит учению всех старых отцов церкви, в том числе Вселенских Отцов и Учителей. Ибо, подобно Киприану, Ориген, крупнейший, хотя и обвиненный в ереси богослов первых трех столетий христианства, трактует «первенство» как коллективное. И в знаменитом месте из Матфея (16 18) под Петром надо по нимать всех апостолов, более того - всех христиан: «Все мы - Петр, и все мы - камень, и на всех нас воздвигнута Церковь Христова»58.

Подобно Киприану и Оригену в III в., в IV в. Амвросий, также более влиятельный, чем его современники папы, не считает это первенство прерогативой одного лица. Выражение о вратах ада, для многих католиков locus clasicus - классическое, Амвросий относит не к самому Петру, но к его вере. Амвросий нигде не упоминает ни о главенстве Петра, ни о его приоритете, ни о его преемниках. Амвросий, чья епископская резиденция соперничала с Римом, принимал синодальные решения без Рима, а при случае и вопреки ему. С очевидной антиримской риторикой миланец признавал за Петром первенство «покаяния, но не почести» (non honoris), первенство «веры, но не чина» (non ordinis). Аналогично у Учителя церкви Афанасия «нигде не идет речь о правах Рима, хотя бы в смысле церковного арбитража» (Хагель/ Hagel}. Афанасий признает право на созыв Вселенского собора только за (христианским) императором. Что же касается Учителя церкви Иоанна Златоуста, то бенедиктинец Баур/ Ваиг, его современный биограф, «нигде не находит у него прямых указаний на верховную юрисдикцию пап»59.

Подобно уже перечисленным церковным корифеям, Василий «Великий» не признает римских притязаний (на Востоке). Для Василия, который, за одним исключением, адресует свои послания на Запад не римскому епископу Дамасию, но всем верховным пастырям Запада или Италии и Галлии, церковная иерархия - это сообщество равноправных. Антиохия тоже называла себя «кафедрой Петра». Теологически для Василия главой мира и главой церкви является только Христос. Другого главу восточная церковь никогда не признавала! Она считала епископа Рима лишь главой западных епископов. Отдельные апелляции к нему восточных прелатов ничего не доказывают. Когда папа Дамасий добивается принятия Востоком римского символа веры, Василий решительно протестует. (Друг и соратник Василия Учитель церкви Григорий Богослов (Назианзин) говорил о «суровом ветре Запада» и называл христианский Запад «чужбиной».)60

Правда Учитель церкви Иероним, будучи римлянином, часто покорно следовал римским постановлениям, поскольку сам надеялся стать папой. Однако, разделяя общепринятые взгляды своего времени, он полагал, что епископ, вне зависимости от размеров епископства и богатства его резиденции - он и есть епископ. Где бы ни отправлял свои обязанности епископ - в Риме или в Губбио, в Константинополе или в Регии, в Александрии или в Танаисе - «повсюду он - епископ, и служение его одно»61.

Даже Августин, уже весьма послушный Риму и временами вынужденный искусно лавировать между папой и своими африканскими собратьями-епископами, не разделял мнения о каком-либо юридическом первенстве пап или об их приоритете в вопросах веры. Прямо не выступая против римской петродоктрины, Августин, как и Киприан в свое время, считал, что «первенство» Петра Петром и заканчивается. Для него важнее не «solus Petrus» (сам Петр), но «universa ecclesia» (соборная Церковь), которой и принадлежит вся власть. Не Петр как глава апостолов, не римский престол, не авторитет Рима стоят для него на первом месте и определяют учение, порядок жизни и обычаи христиан, но авторитет соборной церкви, символом которой, согласно Матфею, и является Петр. Пленарный собор выше римского епископа. Так что еще Первому Ватиканскому Собору 1870 г. пришлось упрекнуть самого знаменитого Учителя церкви в «превратном мнении» (pravae sententiae)! «Summus Christiani, non petriam» (Мы христиане, а не петрианцы), - провозглашал Августин, а пресловутое место из Матфея «никогда не понимал и не принимал в римской трактовке» (Каспар/ Caspar). Вряд ли случайно ученик Августина Орозий - в средние века много читаемый и излишне много почитаемый - не отводит римскому епископу никакого центрального места, но в лучшем случае - духовное преимущество62.

Эта позиция самых прославленных католиков античности тем более примечательна, что писания «святых отцов» созда ны благодаря Духу Святому, они боговдохновленны, так утверждал Учитель церкви св. Кирилл (вероятно, имея при этом в виду не в последнюю очередь и свою собственную продукцию)63.

С середины II в. церковь устраивает съезды, называвшиеся synodus или concilium. Сначала местные, провинциальные, очевидно, по образцу государственных провинциальных представительных собраний. Затем - межпровинциальные, поместные, как, например, в Египте, Антиохии, Африке и Италии. И наконец, общецерковные форумы - всеобщие или Вселенские Соборы. До сих пор в католицизме насчитывают 21 подобное (зачастую объявленное таковым только задним числом) «вселенское» собрание, у которых нет неизменных признаков. (Источники - и мы вслед за ними - понимают термины «синод» и «собор» как синонимы.)64

При всей важности вселенских форумов для католиков, даже первые из них никогда не провозглашали примата Рима. И, вполне понятно, эти съезды не нуждались в подтверждении их решений каким-то «папой», которого тогда и не существовало! Правда, иногда они доводили свои решения до сведения римского епископа, но и до прочих епископов тоже. Так, Арльский Собор, состоявшийся в 314 году «со Святым Духом и Его ангелами (angelis eius)», довел до сведения римского епископа Сильвестра «то, что мы приняли общим реше-кием, дабы все ведали, что им надлежит соблюдать впредь», но не для одобрения их римским епископом! Никому и в голову не приходило, что тот должен что-го утверждать или решать! Решения по спорным вопросам тогда выносили не папы, но соборы. «Важные проблемы должны решать не иначе как соборы», - пишет епископ Евсевий Кесарийский. Того же мнения придерживался епископ Епифаний: «Соборы вносят ясность в возникающие время от времени вопросы»65.

Все важные церковные собрания античности созывались ведь не папой (чьи легаты иногда даже не присутствовали на Вселенских Соборах, как например, на двух Константинопольских - 381 и 553 гг.), но императором. На это у него были все права, а у папы никаких. Император назначал дату и предмет обсуждения, уточнял состав участников. Он открывал эти съезды, председательствовал на них, утверждал их решения и придавал им силу закона. Ему принадлежало право объявлять об их завершении, изменять время или место их проведения Для их проведения он мог направить вместо себя представителя из числа чиновников высокого ранга, а также наказать неявившихся епископов. Ни один собор, ни один папа не оспаривал тогда этих прав императора. И даже такой самоуверенный понтифик, как Лев I, просит императора Феодосия II «повелеть» созвать собор. Сократ Схоластик, почитаемый всеми как правдивейший церковный историк античности, в середине V в. без малейшего преувеличения констатирует: «С тех пор у власти находятся императоры-христиане, именно от них зависят все дела Церкви. Важнейшие соборы проводились и проводятся по их усмотрению». Разумеется, светские правители не признавали за папами никакого первенства. Лишь в конце IV в. император Грациан наделяет римского престолодержателя неким подобием юрисдикции, но лишь по отношению к епископам Запада. С 378 г. папа Да-масий является верховным судьей для митрополитов, но еще не для викарных епископов, которые находились под юрисдикцией судов по месту их пребывания66.

Тогда-то и намечается перелом, возникает новое учение, новая концепция, согласно которой римский епископ руководит церковью в целом и обладает властью над всеми христианами. Эту тенденцию, впервые возобладавшую при Льве I, развивают папы Дамасий I (при котором на Римском Соборе 382 г. впервые говорят о «примате римской церкви», а не о «примате Петра», как прежде) и Сириций, который на все стороны предостерегает, указывает, повелевает и угрожает: «decernimus», «iudicamus», «pronuntiamus» - «мы постановляем», «мы предписываем», «мы узакониваем». Подобные обороты в кратчайшие сроки заполонили лексикон папской канцелярии, декреталии которой подражали стилю имперского законодательства и ничем не отличались от императорских декретов. Однако ни Дамасий, ни Сириций не претендуют на право повелевать соборами. Еще Анастасий I (399-401 гг.) рассматривает себя лишь как главу Запада. В глазах восточной церкви и в VI в. папа - всего лишь патриарх Запада. В ту эпоху Рим не верховодит и в миссионерской деятельности. «Все потуги приписать папству ведущую роль в христианском миссионерстве ранее эпохи Григория Великого выглядят несостоятельными в свете данных источников» (католик Баус/ Baus). Напротив, в те времена резиденцию епископов Константинополя все чаще называют «апостольской». Начиная с VII в. там все в более антиримском духе интерпретируется легенда об основании ее Андреем, апостолом Константинополя, тем более что, согласно Евангелию от Иоанна (1,40), Иисус призвал Андрея прежде Петра. В IX в. величайший константинопольский патриарх Фотий разыгрывает против претензий на первенство Рима и его первого «папы»’ карту более старшего, «первозванного» апостола Андрея. «Ибо задолго до того, как его собрат стал епископом римлян, он занял епископский трон города Византия»67.