Чтение онлайн

Итак, Олимпий становится ведущей фигурой. Он приказал одних друзей Стилихона пытать и забивать до смерти, а у других просто конфисковать имущество. По его инициативе с 14 ноября 408 г. враги католической церкви («catholicae saecte») отрешались от придворных званий и дворцовой службы. Спорным остается, однако, распространялся ли этот запрет «только» на «еретиков», что наиболее вероятно, или и на идолопоклонников тоже. За этим последовали новые карательные меры против донатистов: 24 ноября 408 г. и 15 января 409 г. Последующие законы были направлены на борьбу с вышедшими из католичества и на укрепление епископской власти. С приходом Олимпия антигерманская партия победила. По всей Западной Римской империи преследовались сторонники Стилихона и германцы вообще. Евхерию, единственному сыну Стилихона и Серены, который в 400 г. был помолвлен с сестрой императора Галлой Плацидой, правда, удалось бежать, но его выманили из церкви, расположенной к северу от Рима, и он был убит евнухами Гонория. Однако, выставляя окровавленную голову на всеобщее обозрение римлян, они, как пи шет Фердинанд Грегоровий/ Ferdinand Gregorovius, «догадывались о своей собственной судьбе». (Ученик Августина Орозий приписывает сыну Стилихона планы языческой реставрации.) Также погибла и вдова Стилихона, племянница императора Феодосия Серена: по распоряжению сената она была за душена в Риме. И муж сестры Стилихона, comes Africae, Бафанарий был убит, а его пост занял Гераклиан, которому тоже суждено было быть убитым. Одновременно в городах Италии было вырезано множество жен и детей германских наемников. И, наконец, власти конфисковали имущество всех тех, кто был обязан Стилихону своей должностью38.

Столь охотно превозносимые за их «милосердие», христианские правители, на самом деле, далеко не всегда возлагали на всю семью ответственность за деяния, совершенные одним из ее членов. Но сплошь и рядом сыновья приговоренных разделяли участь своих отцов. Порой гибли и более дальние родственники, как, например, в случае с особенно ненавидимым Стилихоном. А нередко жестоко мстили и сторонникам уничтоженных противников.

Когда оратор на празднике в честь битвы у Мильвийского моста славил «благую победу» Константина I и его «милосердие», весь дом императора Максенция был истреблен, на смерть обрекли даже его ближайших сторонников. То же самое произошло и после победы над Аицинием, который в свое время, под ликование отцов церкви, приказал вырезать императорские семьи (кн. 1, стр. 223, 229, 232). Истребляя родственников после смерти Константина I, совершеннейший из католиков и «епископ епископов» Констанций II, приказал убить большинство родственников императора мужского пола: двух дядей, шестерых двоюродных братьев, не говоря уже о множестве неугодных царедворцев (кн. 1, стр. 265). И после самоубийства Магнеция, первого германца, провозгласившего себя императором, в Лионе скатилось множество голов врагов Констанция. Таким же образом спустя два года, при устранении франка Сильвана, которого забили насмерть подкупленные солдаты, он приказал умертвить его приближенных. В 366 г. при ликвидации узурпатора Прокопа, которого, выданного собственными офицерами, обезглавили, и Марцелла, которого мучительно растерзали, были казнены и их родственники (кн. 1, стр. 301). Не прошло и десяти лет, как в Африке полководец Феодосий, отец будущего императора, с невероятной жестокостью расправился со сторонниками фирма. Когда самого полководца, жертву дворцовой интриги, обезглавили в 376 г. в Карфагене, его судьбу разделили и многие его приверженцы. После провала брата Фирма, берберского вождя Тильда, которого задушили в конце июля 398 г., часть его приближенных закончила жизнь от руки палача, но многие предпочли самоубийство. Его союзник епископ-донатист Оптат Милевский умер в темнице (кн. 1, стр. 288, 406)39.

Жен поверженных врагов обычно щадили. Но бывали и исключения. Так, жена magister peditum Барбация после раскрытия заговора своего мужа была казнена вместе с ним в 359 г. в Сирмии (недалеко от Белграда). Как правило же, жены и близкие впадали в нищету. Законом Аркадия от 397 г. сыновья государственных преступников подлежали помилованию, но этот же закон лишал их права наследования и запрещал для них государственную службу; дочери же получали четверть унаследованного матерью40.

Но одно дело бумага, другое - действительность. Ведь падение Стилихона погубило не только его сына и свояка, но и его жену.

За слабым императором Гонорием стояла национал-римская и католическая придворная клика Равенны, стояли христиане самых строгих правил и, прежде всего, глава заговорщиков - азиат и magister officiorum Олимпий, на молитвы которого Гонорий возлагал большие надежды. Олимпий, поначалу протеже Стилихона, благодаря последнему назначенный императором на важный пост при дворе, затем становится его противником, больше всех интригует против него, а его сторонников жестоко преследует и после его смерти. Правда, св. Августин столь высоко ценил благочестивого выскочку, что поздравил его аж дважды. Первый раз - как только пошли слухи, а вторично - после официального сообщения. Повышение в дожности, пишет Августин, было «заслуженным». И тут же напоминает Олимпию о необходимости строгого применения антиязыческих законов. Пора, мол, наконец, показать врагам церкви всю силу этих законов. Позиция Августина доказывает, что христиане именно теперь ожидают от Олимпия окончательного претворения в жизнь тех мер против язычников и «еретиков», которые предусматривались указами от 22 февраля и 15 ноября 407 г. и которые даже Стилихон выполнял под нажимом христиан - «своего рода окончательная расправа с противниками католической веры, а в политической сфере - с противниками христианского государства» (Гейнцбергер/ НетгЬегдег) Ведь католики были убеждены, что победа над «варварами» является предпосылкой для уничтожения язычества41.

Возмущенные римско-католическими зверствами, германские солдаты, по-видимому, в количестве 30 тысяч, перешли на сторону Алариха. Они бежали из Италии в зону политического влияния готского короля, который тщетно дожидался в Эпире армии Стилихона. Тщетными были и ожидания денег, которые римляне должны были выплатить готскому войску. Поэтому Аларих двинулся через Паннонию в Италию. С пути он направил к Стилихону гонцов с требованием выплаты 4 тысяч фунтов золота за свой поход на Эпир. Это была весьма внушительная сумма, и сенат крайне неохотно и только после вмешательства Стилихона принял решение о ее выплате Но вследствие радикальных изменений, произошедших в правительстве Западной Римской империи, так и не выплатил. Аларих, тем временем вторгшийся в Италию через незащищенные Юлийские Альпы, переправился у Кремоны через По. Опустошив страну, он в 408 г. появился под Римом и окружил город В Риме разразился голод, свирепствовала чума. Заручившись обещанием, что ему будет выплачена колоссальная контрибуция (5 тысяч фунтов золота, которое получали, расплавляя изображения богов, 30 тысяч фунтов серебра, 4 тысячи шелковых облачений, 3 тысячи шкур, окрашенных пурпуром, и 3 тысячи фунтов перца), Аларих двинулся на Тусциену, после чего его войско пополнило 40 тысяч бежавших из Рима рабов.

Олимпий пытался всеми способами помешать выполнению требований Алариха. Поэтому в январе 409 г. magister of ficiorum потерял свой пост, и хотя и вернулся на него после победы над готами при Пизе, но уже весной был снова и на этот раз окончательно вышвырнут Гонорием. Он бежал в Далмацию, где в 411 или 412 г. magister militum Констанций приказал схватить его, отрезать ему уши и забить дубинками. Аларих после очередного провала переговоров в 409 г. во второй раз направился к Риму. На этот раз он решил обеспечить в Риме сговорчивого правителя: он навязал горожанам в качестве антиимператора их городского префекта Приска Аттала, которому было около шестидесяти лет и которому пришлось принять крещение в лагере Алариха от готского епископа Сигезария. Новоиспеченный христианин и император (409-410 гг.) направил в Африку небольшой воинский отряд, чтобы обеспечить Рим зерном, сам же выступил против Равенны, дабы принудить Гонория к отречению. Там praefectus praetorio Иовий, самый важный муж при дворе, к тому же представлявший Гонория на переговорах, переметнулся на сторону Аттала да еще и предложил изувечить Гонория. Того спасли 4 тысячи константинопольских солдат, приближавшихся к Равенне. Аларих опять сместил Аттала за то, что тот отказался позволить ему захватить Африку, поскольку опасался водворения там готов. Теперь король в очередной раз (и вновь тщетно) попытался договориться с Гонорием, после чего пошел на Рим в третий раз. И 24 августа 410 г., когда голод довел горожан уже до каннибализма, Рим пал. Говорили, что когда опьяненные победой вестготы ворвались в город через распахнутые Саларские ворота, поток беженцев хлынул в Южную Италию и дальше - в Африку и Палестину42

Рим, все еще один из самых богатых городов мира, грабили в течение трех дней, но все же опустошили не слишком сильно. Более того, матрон и девушек почти не трогали. Большинство из них от изнасилования охранил, богохульствует Гиббон, недостаток молодости, красоты и добродетели. Конечно, происходили и ужасные вещи. Так, «ревностные ариа-не» или «идолопоклонники» ворвались в женский монастырь, чтобы силой «освободить монахинь от обета девственности» (Григоровий/ Gregorovius). Отдельные христианские авторы даже утверждают, что часть города была сожжена. Но как бы то ни было, люди типа Августина ни перед чем не останавливались. Ибо, отмечает он, «все разрушения, убийства, грабежи, поджоги и прочие зверства, совершенные во время падения Рима, должны быть приписаны обычаям войны. Неожиданная же новизна состояла в том, что при всей жестокости варваров люди все же могли собираться и укрываться в просторных церквах, где никто не был убит, откуда никто не был насильственно уведен… Это следует приписать имени Христа и наступлению христианской эры… Нет, кровожадность и жестокость варваров усмирил Один, лишь Один», - как выясняется, - «Тот, кто задолго до этого говорил устами пророка: «Я хочу наказать ваши грехи розгами, а ваши злодеяния - бедствиями. Но Я не отвращу от вас Моей милости»

Действительно, церкви и церковное имущество, по категорическому приказанию Алариха, остались нетронутыми. И ранее, в ходе осад 408 и 409 гг., готы пощадили церковь Святых Апостолов Петра и Павла, которая находилась вне пределов городских стен. Правда, вплоть до Нового времени, в папском Риме, где царило невежество, верили, что город и его памятники были разрушены готами. На самом деле, в гораздо большей степени его разрушали века упадка, средневековые христиане и даже некоторые папы43.

Вот уже 800 лет Рим стоял неприступно - город, в котором, как верили, покоились Петр, Павел и многие мученики И вдруг, в христианское время, пал! Язычники считали, что причиной этого было пренебрежение к старым богам. «Смотрите, - говорили они, - Рим погиб при христианах. Пока мы приносили жертвы нашим богам, Рим стоял и процветал…» Плюс ко всему, правительство незадолго до падения города, 14 ноября 408 г., законодательно закрепило исключительное положение христианской религии. Язычники возмущались, как и в прежние времена, когда при наступлении всяческих бед они кричали: «Christianos ad leones»’44.

Мир (прежде всего католический) содрогнулся и оцепенел. Правда, Амвросия, который после поражения Валента от готов при Адрианополе предвидел полное крушение (кн. 1, стр. 356), уже не было в живых. Теперь же коллега Иероним, комментируя в далеком Вифлееме не кого-нибудь, но самого пророка Иезекииля, увидел угрозу конца света, низвержения в вечную ночь. Перед его глазами стояло падение Трои и Иерусалима: мир гибнет (orbis terrarum ruit)45.

«Если может погибнуть Рим, то что же прочно?» Почему небеса допустили это? Почему Христос не защитил Рим? «Где Бог?» (Ubi ist deus tuus?) В 410 и 411 гг. Августин касался этого волнующего всех вопроса во многих проповедях (первая из них прозвучала уже через три дня после того, как готы покинули Рим). Причем его мудрость простирается от «Такова Бо-

* «Christianos ad leones» (лат.)– «Христиан - львам!» (Примеч.

peg) жья воля» («Оша voluit Deus») до «Возблагодарим Господа» («Deo gratias»). При этом он утверждает, что существование земного государства имеет второстепенное значение. Так и сегодня, в век атомного оружия, теологов мало заботит сохранение всего мира - теология тоже идет в ногу со временем! Августин вообще не увидел никакой катастрофы: он увидел только Бога, возлюбленного, справедливого, хотя и строгого Отца Он «бьет всякого сына, которого принимает» (Евр., 12, 6). И хотя епископ восклицает: «Резня, поджоги, грабежи, убийства, пытки!», но и утешает в обычной поповской манере (ср. кн. 1, стр. 413, 448): «По сравнению с муками ада, эти испытания не так уж страшны! К тому же многим удалось спастись, а мертвые обрели вечный покой! Так возрадуемся, возблагодарим Господа за то, что Он не допустил полного разрушения Рима! (manet civitas, quae nos carnaliter genuit. Deo gratias!)»46.