Чтение онлайн

Священники бесстыдны, их ничто и никогда не смущает (ср. кн. 1, стр. 441).

Впоследствии Августин аж в 22 книгах своего произведения «О граде Божьем», которое он считал своим «opus ingens» 4, подхватывает вопрос и язвительный упрек язычников: «Так где же твой Бог?», издевку тех, которые сами должны бы прекрасно сознавать, «где их боги», находя в этом повод для историко-теологических фантазий о civitas dei и civitas terrena“47.

Ах, с каким риторическим усердием защищает святой отец своего Бога от упреков по поводу падения Рима! Этот «философ des Orbis universus christianus» (Бернхарт/ Bernhart), объявляемый даже «первым вселенским историком и теологом» (фон Кампенхаузен/ v. Campenhausen) полагал, что не имеет значения, что думают люди о разрушении Рима, о том, скольких христиан замучили, убили, насильно увели из родных мест, сколько покончило с собой, умерло с голода, сколько женщин было обесчещено, сколь часто «удовлетворялась похоть варваров». Все это не важно. Даже в изнасиловании были свои плюсы. Разве была бы у изнасилованных иначе возможность, кичиться своей былой добропорядочностью, разве увидела бы иначе свет их «поруганная гордость»? Да, «их насильно лишили невинности, так пусть же уцелеет их скромность». Так говорил философ «des Orbis universus christianus», «титан духа», «универсальный гений» (кн 1, стр. 399), которого все эти бедствия не могли потрясти ведь на то была Божья воля! А в чем же она состояла? Изрядно покорпев над Библией и воодушевившись изречениями из нее, Августин сообщает, что Бог желал не уничтожения Рима Он просто хотел «испытать и просветить бедствиями» его жителей, всю Свою паству. Он хотел наказать их, очистить, пробудить в них раскаяние и удовлетворить таким образом Свой гнев, а римлянам вновь подарить Свою милость - высокая, высочайшая педагогика. Род человеческий следует держать в узде. «Они не погибнут. пока славят Бога, они погибнут, если будут его ху лить». «Велик промысел Творца, и неисповедимы его пути»

Зато пути тех, кто служит Ему, очень даже понятны священники бесстыдны, их ничто и никогда не смущает

По мнению Августина, к падению Рима Аларих, его завоеватель, которого он в своих писаниях упоминает лишь дважды (причем один раз, не называя по имени), не имеет никакого или почти никакого отношения. Все дело в справедливом и милосердном решении Бога Он всегда преподает нам наилучшие уроки, а Его тайны еще раскроются нам в день Страшного Суда, Даже допустив разрушения, Он проявил милосердие, он смягчил жестокость, потому что хотел не гибели римлян, но их обращения и «новой жизни»! Короче говоря, с этим городом случилось вот что: как рука наша замахивается для удара, но застывает из-за сострадания, ибо достойный наказания и без того низко пал, так и Господь без колебаний пощадил Рим. Большая часть горожан смогла покинуть город, прежде чем враги подожгли его. Его покинули беженцы, его покинули ранее умершие… Итак, рукою все исправляющего Господа Рим скорее исправлен, чем уничтожен".

Вот вам и философ des Orbis universus Christianus!

И пресвитер Орозий, который берется доказать, что в христианские времена отношения между людьми стали намного лучше (кн 1, стр. 437), подобно своему учителю Августину, находит положение дел вполне удовлетворительным. И уж совершенно очевидно, что христиан упрекать не в чем. Орозий со знанием дела сравнивает поход Алариха на Рим с аналогичным событием, имевшим место во времена язычества: с гораздо более продолжительным и тяжелым вторжением галлов под предводительством Бренна, вождя зеннонов. Тогда, в 387 г. до Рождества Христова, - шесть месяцев «miseriae»*, кровавого разграбления города; теперь - просто сказка, по меньшей мере miraculum*; всего три дня оккупации, практически без жертв. Хотя на самом деле улицы были полны трупов, обугленные руины еще долгие годы глядели в небо, дворцы были безжалостно разграблены, а беженцы по всему миру рассказывали о падении города. Однако христиан, которые искали спасения в церквах, Аларих пощадил своим первым же приказом: лишнее доказательство мягкости христианского времени (tempora christiana) - времени милосердия49.

Примечательным было поведение епископа Рима Иннокентия I (401-417 гг.). В 408 г., когда впервые возникла угроза городу, он закрывал глаза - во всяком случае, согласно антихристианскому историку Зосиме - на языческие жертвоприношения, совершаемые в частных домах. Полагают, что он также дал свое согласие на то, чтобы городской префект Помпеян испросил совета у haruspices, гадальщиков по внутренностям животных, Зосима, наверняка не самый надежный и не самый проницательный историограф своего времени, прославляет этот шаг как проявление патриотизма, ибо «он поставил благо города выше своей веры». При взятии города высокий патрон блистал своим отсутствием; впрочем, и другие пастыри своевременно оставили свои стада. Ученик Августина Орозий сообщает, что Святой Отец «удалился, как праведный Лот из Содома, и пребывал, по непостижимому совету Господа, в Равенне и не видел гибели греховного народа». Уж не на попечение ли св. Петра он фактически оставил город? Как член сенатской комиссии, он целый год отсиживался в защищенной болотами, почти неприступной Равенне, куда отправился то ли по делам, то ли ради личной безопасности. Сожжение Рима его, во всяком случае, нимало не смутило. Как ведомо (непонятно откуда) иезуиту Гризару/ Grisar, он с большим удовольствием пребывал бы «среди пострадавших, чтобы дать им помощь и утешение». На самом деле, Иннокентий в своих многочисленных письмах один-единственный раз упоминает об этом, причем предельно сдержанно и коротко, в придаточном предложении50.

Это была величайшая, самая чудовищная катастрофа того времени. Но папа и глазом не моргнул. Орозий явно пытается его оправдать, должно быть, в свете презрительных высказываний беженцев. Иероним славит его предшественника Анастасия I. Риму, полагает он, суждено было лишь очень короткое время иметь такого папу, ибо столица мира при таком епископе не могла быть поверженной в прах. А Иннокентия I он обходит многозначительным молчанием. Историк папства Каспар/ Caspar видит в этом «острую критику» и утверждает, что гибель Римской империи «не затронула глубин души» Иннокентия. Погрузившийся в его письма - первичные и почти единственные источники по истории его понтификата, не ощутит себя «в том мире, где низвергались троны и распадались империи; патриарший пафос направлен только на сохранение папских притязаний на универсальное господство»51.

Вряд ли отыщется христианский хронист той эпохи, который оправдывал бы забавный равеннский эпизод римлянина. Легенд о нем не слагали, как позднее о Льве I, выступившем против Аттилы. И это не случайно.

Утверждали, что пока готы грабили Рим, император Гонорий был занят исключительно разведением кур. Спустя три дня победители удалились с колоссальной добычей и множеством пленных, среди которых было и политически бесценное сокровище - сестра Гонория и дочь Феодосия I Галла Плацида, двадцатиоднолетняя девушка, которой вскоре предстояло стать одной из самых влиятельных женщин своего времени.

Готы двинулись через Кампанью, где они захватили и ограбили Нолу. А епископа города, «бессеребренника во имя вящей святости» (Августин), взяли в плен. Они устремились в Калабрию, на Сицилию и в житницу Италии - Африку. Но их флот погиб во время шторма в Мессинском проливе. При возвращении из похода Аларих скоропостижно скончался близ Косенце и был похоронен в Бузенто. Еще год христиан ские разбойники под предводительством его свояка Атаульфа (410-415 гг.) прочесывали Италию и пожирали «как саранча все, что оставили в прошлый раз» (Иордан). Затем они повернули на запад. В 414 г. в Нарбонне Атаульф женился на Галле Плациде, которая когда-то была помолвлена с сыном Стили-хона, впоследствии убитым. Атаульф основал южно-галльско-испанское государство со столицей в Тулузе. Всего год спустя он был принужден к отступлению через Пиренеи и убит в Барселоне52.

Через несколько лет после устранения Стилихона, его семьи, офицеров и солдат, Гонорий приказал жестоко казнить его преемника Олимпия, бежавшего в Далмацию. Напомним, что также поступили при Минцио с узурпатором Константином III, которого признавали Британия и Галлия и отчасти сам император: он клятвенно обещал ему пощаду. Был убит младший сын Константина Юлиан. Comes Africae Гераклиан. некогда руководивший арестом Стилихона и, более того, собственноручно его обезглавивший, позднее, будучи консулом в 413 г., напал на Италию с огромным флотом из 3700 кораблей. Он был также казнен. Magister militum Аллобих был в августе 410 г. казнен в Равенне; то же произошло с галльским узурпатором Себастианом (он пал от руки вестгота Атаульфа). Dito’ с его братом Иовином, успевшим распространить свое господство и на Британию, прежде чем praefecto praetorio Дадан собственноручно прикончил его весной 413 г. в Нарбонне. Головы обоих братьев были отосланы в Константинополь, также как до того голова Константина III. Прежний противник Константина Максим был казнен в 422 г. по случаю празднования тридцатилетия императора Гонория. Аттал, бежавший с вестготами в южную Галлию и в 414 г., вновь произведенный Атауль-фом в императоры, был, в конце концов, схвачен на море; ему сильно искалечили руку и сослали на Лепарские острова53.

Юный император Гонорий был благочестив и всецело находился под влиянием клерикалов. Он «жил двумя идеями, которым и был обязан своим восшествием на трон, а именно: наследственная передача власти и нерушимая приверженность христианской церкви» (Ранке/ Ranke). Он защищал церковь и расширил ее права. Он дал прелатам почти неограниченные возможности влиять на исполнение законов, Его религиозные эдикты, в отличие от аналогичных эдиктов императоров Валентиниана I или Грациана, уже не попыка толкования, что такое «ересь», а что - «правоверность», но мощная опора ортодоксии. Они полностью соответствовали ее целям и представляли собой «прямое руководство к действию при их осуществлении» (Антон/ Anton). Отныне монарх претендует на право не только наказывать вероотступников, но и принуждать их к отказу от своей веры54. 5

Уже 23 марта 395 г. он подтверждает все привилегии, предоставленные клиру его предшественниками. Так называемым математикам он предписывает сжечь на глазах епископов свои книги и принять католичество. Сопротивляющихся надлежало выявлять, а особо упорствующих - ссылать55.

Вероятно, уже Олимпий инициировал императорское предписание, согласно которому «католическая вера» объявлялась единственно допустимой. Указ от 12 февраля 405 г. направлен против донатистов; а от 22 февраля 407 г.
– против присциллиан и манихеев. Этот эдикт, прямо или косвенно, был инициирован папой Иннокентием I. В нем «еретическое» поведение отождествляется с «общественным преступлением» (crimen publicum), а «всеобщее благо» (salus communis) с «пользой католической церкви». Mutatis mutandis’- принцип, на котором основывались преследования самих христиан языческими правителями. 15 ноября 407 г. предписывается уничтожение всех языческих алтарей и культовых изображений, а также конфискация еще оставшихся храмов вместе с их имуществом и доходами. 14 ноября 408 г., вскоре после убийства Стилихона, все некатолики, все «враги католической веры» (catholica secta) отстраняются от дворцовой службы, а против донатистов издаются самые строгие предписания. В то же самое время закон лишает языческие храмы всех доходов, дабы передать их особенно «преданным» солдатам; разумется, отечественным, с помощью которых антигерманское правительство не так давно вырезало в городах Италии семьи германских наемников. Далее предписывается упразднение изображений богов, которые «все еще» остаются в храмах, «потому что это, как известно, уже неоднократно предписывалось императорским повелением». Затем следует запрет языческих праздненств, а владельцы частных языческих капелл обязаны их разрушить. За этим следует целый поток предписаний, направленных против язычников и «еретиков»: 24 и 27 января 408 г., 15 января 409 г., 1 февраля, 1 апреля и 26 июня 409 г.56