Чтение онлайн

Спокойствие кроткого агнца невозможно вообразить у Феодоры с ее замашками хищника. Но в остальном, до самой своей смерти от рака в 548 г. (скончалась в возрасте 52 лет) она оставалась столь же помешанной на роскоши, алчной до власти и денег, столь же кровожадной, изолгавшейся и бессовестной, как и сам Юстиниан. Некоторые из подаренных ей императором имений находились в Малой Азии и Египте. Она имела обыкновение путешествовать в сопровождении четырех тысяч слуг. Она в мгновение ока швыряла на ветер колоссальные суммы. Вышедшая из самых низов, она безмерно увеличила представительские расходы. Она буквально во все совала свой нос, интриговала во всех сферах - в государственном управлении, дипломатии, церкви. Она продвигала своих фаворитов на высшие посты. Она создавала и низвергала патриархов, министров и военачальников55.

Она вменила в обязанность раболепное преклонение перед императором и неусыпно блюла протокол, который предписывал даже первым лицам двора многочасовые ожидания в приемной. Для всех неугодных у нее наготове были темница и ссылка. Чтобы быстрее утолить свою месть и еще больше увеличить свое гигантское состояние, она даже назначала экстренные суды. Прокопий сообщает об одном близком Вели-зарию сенаторе, которого приковали цепью к кормушке в потайном подземелье: «До полного сходства с ослом ему недоставало лишь ослиного крика». А о Буцесе, который, по общепринятому по сей день мнению, был весьма достойным военачальником, но больше двух лет содержался в темнице в ее дворце, Прокопий пишет: «Человек, который каждый день бросал ему еду, вел себя как зверь со зверем, как немой с немым». Доходы от постоянно множившихся конфискаций не в последнюю очередь доставались Феодоре. Ее интересы обслуживал штат ее личных шпионов и филеров, а после ее кончины ими стал пользоваться император, хотя и не столь коварно56.

Будучи женщиной, которой ничто не было столь чуждо, как изучение документов и копание в деталях, она, в отличие от Юстиниана, уделяла много времени уходу за своим телом. Прокопий, который вообще-то сообщает о ней исключительно негативные факты, рассказывает, что о своем теле она заботилась без устали. Она невероятно долго принимала ванну по утрам, и ее завтрак обилием блюд и напитков не уступал остальным трапезам. После чего она вновь отдыхала и вообще подолгу спала. «Несмотря на то что императрица во всем отличалась исключительной невоздержанностью, она полагала, что может управлять империей в те немногие часы, которые у нее оставались для этого»57.

Свою самую главную роль Феодора сыграла, пожалуй, в январе 532 г., во время мощного восстания «Ника» («побеждай!» - боевой клич мятежников).

Недовольство народа привело к этому восстанию, последнему сражению народа за свою свободу. Во имя этого даже объединились цирковые партии: прасинов («зеленых») и венетов («голубых»). Первые были монофизитами, а вторые - правоверными. Уже был провозглашен другой «император» - племянник императора Анастасия Ипатий, что было сделано против его воли. «Зеленые» проявили инициативу, а «голубые» поддержали ее. Они ворвались в тюрьмы и освободили заключенных. Многие дворцы - прежде всего город ской префектуры и сената - были подожжены. В огне оказались церкви, произведения искусства и аристократические кварталы. И днем, и ночью Константинополь полыхал. Огонь угрожал даже императорскому дворцу. Святая София была разграблена. Положение казалось безвыходным. Осажденный в своей резиденции Юстиниан был готов отказаться от всего - от трона и от империи - и бежать через Босфор. Лишь Феодоре удалось удержать его ставшей знаменитой фразой: «Что до меня - так я остаюсь. Мне нравится старинная максима: пурпур - самый лучший саван».

Велизарию, подоспевшему тем временем с тремя полками ветеранов, и фавориту Феодоры, командиру лейб-гвардии Нарсесу удалось после пяти дней анархии восстановить «порядок»: «более тридцати тысяч» человек, как пишет Прокопий, были заманены в цирк, где их час за часом забивали без разбора, как стадо баранов. Подражавший греческим образцам антиохийский хронист Иоанн Малала (не исключено, что он впоследствии стал константинопольским патриархом, известным как Иоанн Схоластик) сообщает о примерно тридцати пяти тысячах. Иоанн Лид, смиренный свидетель и поклонник императора, с удовлетворением сообщает даже о пятидесяти тысячах убитых, а Захария Схоластик, епископ Митилены, в прошлом монофизит, а в то время неохалкидонец, приводит цифру: восемьдесят тысяч. Эта резня еще более чудовищная, нежели прославленное Августином побоище, устроенное католиком Феодосием I в цирке Фессалоник (кн. 1, стр. 383), была, пожалуй, на совести не столько Юстиниана, сколько Феодоры. Во всяком случае, им обоим их христианство не помешало утопить восстание в море крови. Покатились головы и простолюдинов, и знатных. Лишился головы и Ипатий, которого Юстиниан намеревался помиловать. Та же участь постигла его брата Помпея. 18 патрициев (pat.rik.ioi) были сосланы, все их владения конфискованы - и еще более прекрасные соборы выросли на руинах. А Феодора, повинная в гибели огромного числа людей, возвысилась, как водится, до официальной соправительницы. Ее имя стали указывать на государственных грамотах, оно появилось над входами в казармы и даже на благодарственных досках церквей! И по сей день восточная церковь поминает ее с почтением и благодарностью58.

Недостает только «почести алтарей» - какая несправедливость!

Поддержанный своим епископатом, Юстиниан настаивал на всеобщем единообразии веры: одна империя, один император, одна церковь - т. е. на истреблении всех некатоликов. Прокопий сообщает, что «всю Римскую империю сразу же захлестнули кровавые приговоры, беззаконные ссылки и толпы беженцев»59.

Первыми шагами Юстиниана-тирана, начавшего действовать еще при Юстине, стали жесточайшие преследования «еретиков», прежде всего коснувшиеся сравнительно мелких сект. «Будет справедливо, - декретировали сообщники в 527 г., - лишить и мирских благ тех, кто почитает не истинного Бога». Религиозная нетерпимость повлекла за собой нетерпимость гражданскую. В неслыханно жестком законе они провозгласили необходимость «лишения еретиков всех земных благ, дабы они погибали в нищете» и привели длинный перечень ограничений и наказаний для выполнения этого благочестивого плана60.

Борьба с монофизитами, манихеями, монтанистами, ариа-нами и донатистами ширилась, а религиозная нетерпимость превратилась в «гражданскую добродетель» (Диль/Diehl)61.

Как и его благочестивый предшественник и дядя. Юстиниан запретил «еретикам» проведение собраний и богослужений, назначение духовных лиц, владение церквами, многие из которых при нем были разрушены. Он запретил им все виды преподавательской деятельности. Он удалил их со всех должностей и из адвокатуры, а также лишил их всех почестей. В 536 г. он ввел отсечение руки за переписку их литера туры. «Еретикам» разрешалось завещать свое имущество исключительно католикам, а права наследования они были лишены вовсе. Многим сектам было отказано в праве осуществлять какие-либо правовые действия, но и прочие «еретики» «практически не имели никаких юридических прав» (Справочник истории церкви/ Handbuch der Kirchengeschichte). Нарушителям закона грозило лишение гражданских прав и полная конфискация имущества, а в случае рецидива - смертная казнь, причем приговоры неукоснительно приводились в исполнение. В конце концов император ввел смертный приговор не только за клятвопреступничество и колдовство, но и за святотатство и богохульство, причем «ересь» квалифицировалась просто как богохульство, т. е. каралась смертью. Все это вполне вписывалось во «внутрицерковную жизнь», являлось «недуховным решением религиозной проблемы, которое сказывается и по сей день» (Меркель/ Merkel)«

В неопубликованной при Юстиниане «Тайной истории» Прокопия описаны эти погромы «еретиков»: «Толпы агентов тотчас отправились по всей стране и каждого встречного принуждали к отречению от веры отцов. Но крестьяне восприняли это как святотатство и отважились на единодушное сопротивление этим ищейкам. Многие еретики нашли смерть от меча, многие кончали жизнь самоубийством. В своем простодушии они полагали, что это будет угодно Богу. Но боль шинство бежало из родных мест. Во Фригии монтанисты запирались в своих Божьих домах, поджигали их и без колебаний принимали смерть. Вся Римская империя полнилась убийствами и ужасом…»63 Вот вам и «опыт спасения»!

Еще жестче, чем начиная с 519 г… Юстин, Юстиниан пре следовал крупнейшую «еретическую» церковь - монофизи-тов. Полиция и солдатня отбирала их молельные дома, десятки их епископов ссылались или были вынуждены постоянно менять места убежищ, бесчисленные монахи и монахини изгонялись из монастырей, царило зверство. Народные восстания в Сирии были жестоко подавлены под руководством католического патриарха Антиохии Ефрема (526-544 гг.), бывшего военачальника, проводившего насильственные обращения. Католический «Справочник истории церкви» называет его «воинствующим ортодоксом», а католическая же «Энциклопедия теологии и церкви»/ «Lexikon fur Theologie und Kirche» прославляет его за «исключительную благотворительность во время землетрясения…». Так же как Ефрем, в Египте действовал Павел, бывший аббат пахомианского (киновитного) монастыря, назначенный одновременно и высшим имперским чиновником, и патриархом Александрии. Юстиниан, воспользовавшись всей полнотой своей власти, провозгласил его князем церкви, но позднее, в 542 г., сместил за чрезмерное интриганство и произвол (кроме всего прочего, Павел обвинялся в соучастии в убийстве диакона). На синоде в имперской столице в мае-июне 536 г. патриархов Севера из Антиохии и Анфимия из Константинополя (535-536 гг.) предали анафеме, и Юстиниан утвердил это решение. Приверженцы Севера были изгнаны из Константинополя, а сам Север вновь бежал в Египет. Все это, разумеется, вызвало удовлетворение в Риме, но шло в разрез с основополагающими политическими интересами64.

Находясь под влиянием Феодоры, Юстиниан время от времени пытался отыскать возможности для примирения. Поэтому периоды преследований чередовались с периодами поиска взаимопонимания. Уже в 531 г. император под давлением Феодоры, а также, видимо, из государственно-политических соображений, отказывается от жесткого курса по отношению к монофизитам. После восстания «Ника» он принимает промо-нофизитскую, так называемую теопасхистскую* формулу: «Один из Троицы пострадал во плоти», как формулу примирения, которую 25 марта 534 г. поддержал и папа Иоанн II. В 535 г. Феодора возводит монофизитов Феодосия и Анфимия на патриаршие престолы Александрии и Константинополя, что вызвало немедленный протест со стороны папы Агапета, который весной следующего года прибыл ко двору и добился смещения Анфимия и высылки его влиятельных приверженцев из столицы. Вслед за этим Юстиниан ужесточает гонения на монофизитов. Временами на всей территории империи имелось лишь три монофизитских епископа. Монофизитские историки сообщают даже, что ортодоксальные епископы