Чтение онлайн

Среди всех германских государств только королевство вандалов было нетерпимо по отношению к другим религиям, и прежде всего к католицизму, хотя изначально эта враждебность и не носила чисто религиозного характера. Она касалась лишь одного, но зато самого уязвимого места церковников - их доходов и обширных владений, утратив которые католический клир стал непримиримым врагом короля. Этот германский правитель сумел извлечь политическую выгоду из еще молодого вандальского христианства, как никто другой, превратив свою борьбу с Римом в борьбу арианства с преследующим всех иноверующих католицизмом. Это обеспечивало Гейзериху поддержку ариан и донатистов, а также многих, относившихся к Риму индифферентно или не одобрявших его господство. Недостатка в недовольных Римом, в перебежчиках и коллаборационистах в этом государстве, утвердившемся за счет вопиющей бесчеловечности, не было. Когда Гейзерих, несмотря на яростное сопротивление католических землевладельцев экспроприировал их владения и обрек на нищету, предоставив им выбор между ссылкой и рабством, какого не знали ни в одном германском государстве - ведь он планомерно уничтожал даже поземельные кадастры римских налоговых властей, короче, стремился разрушить всю систему - к нему примкнуло также множество рабов и колонов. «Хозяева изгнаны и ограблены, - жаловался епископ Сидоний Аполлинарий, зять императора Авита, - варвар захватил Африку, он столь свиреп, что знатные люди вынуждены бежать из страны»97.

Грабежу и разрушению подвергались прежде всего богатые церкви и монастыри, так как в них видели «идеологический оплот римского господства» (Диснер/ Diesner). Простые католики, как обычно, не оказывали никакого сопротивления, они либо оставались безучастными, либо симпатизировали вторгшимся, а иногда и принимали арианство, несмотря на особую жестокость агрессоров по отношению к клирикам и монахам, а также к монахиням, подвергавшимся насилию. Немалую роль во всем этом сыграл религиозный фанатизм, вера в то, что «носители арианства выполняют Божественную миссию» (Шмидт/ Schmidt). Разумеется, Гейзерих передал ведение хозяйств, конфискованных для своих воинов и освобожденных от налогообложения, так называемые sortes van-dalorum*, тем же колонам98.

Королю вандалов подчинялись обе церкви, но для того чтобы достичь в своем государстве религиозного единства, он стремился передать всю власть арианству и сделал ариан-скую церковь государственной. Католическую же церковь, с ее многочисленными епископствами, он всячески притеснял. Поэтому она - олицетворение римской традиции - стала вдохновителем сопротивления иноплеменным завоевателям и «еретикам» и возглавила его. Со своей стороны, вандалы считали себя истинными продолжателями «апостольской традиции», а католиков - «еретиками». Для Гейзериха само собой разумелось, что арианство означало верность королю, а католицизм - враждебность ему. Католический клир, по-видимому, использовал свои внешние связи для подготовки заговора совместно с иностранными державами. Такие епископы, как Асклепий, Виктор из Картены, Ваконий из Кастеллума и другие, вели и публицистическую пропаганду против арианства. Даже в проповедях, и в первую очередь именно в них, они давали выход своей ненависти, что даже вызвало появление королевского «закона о проповедях». Во всяком случае, именно эти непрерывные межконфессиональные трения «все больше подрывали силу государства и, в конце концов, способствовали его уничтожению» (Гизеке/ Giesecke)99.

Для католиков начался долгий период притеснений и по громов, основным, хотя и весьма односторонним источником изучения которых является появившаяся в 488-489 гг. «Historia persecutionis Africanae provinciae» («История гонений в провинции Африка») епископа Виктора из Виты. При этом, хитроумный Гейзерих, считавший себя назначенным Богом главой арианской национальной церкви, обратил против католиков едва ли не все многочисленные указы против «еретиков», увидевшие свет начиная с времени Феодосия I (кн. 1, стр. 386). Преследования вандалами католиков «ничем не отличались от преследований, которые проводились Юстинианом против некатоликов» (Данненбауер/ Dannenbauer) ,0°.

Иногда, например, после занятия Карфагена, король конфисковывал все движимое и недвижимое имущество враждебного клира. По его распоряжению многие их церкви были закрыты, переданы вандальскому духовенству или использовались под казармы. Когда католики явочным порядком от-

Sortes Vandalorum (лат.)– наделы вандалов. (Примеч. пер.)

крыли одну из церквей, чтобы отпраздновать Пасху, ариане под руководством своего местного священнника Андвита приняли меры против этого. Епископ Виктор из Виты сообщает об этом: «Одни схватились за оружие и с обнаженными мечами ворвались в Божий дом; другие поднялись на крыши, стали обстреливать из луков окна храма. Люди внимали слову Божьему и пели. Чтец с кафедры начал «Аллилуйю», но пал замертво, пораженный стрелой в горло, а книга выпала из его рук. Потом стало известно, что и многие другие погибли перед алтарем от стрел и дротиков. А почти всех избежавших меча - в первую очередь пожилых людей - впоследствии по приказу короля подвергли пыткам и умертвили. В других местах, например, в Тунузуде, Гале, Вике Аммонии - во время святого причастия ариане, ослепленные злобой, врывались в церкви, швыряли на каменный пол тело и кровь Христову и оскверняли их, топча ногами!»101

За несколько лет король выслал из страны - зачастую на мало приспособленных к морским путешествиям судах - наряду с некоторыми сенаторами и высокопоставленными чиновниками и католических прелатов, в том числе и архиепископа Карфагена Кводвультдея, по чьей инициативе Августин некогда составил свой каталог, включавший 88 «ересей», и биографа Августина Поссидия из Каламы. Высокие церковные кафедры оставались незанятыми и после смерти изгнанных. В центрах власти вандалов епископские троны не замещались и после кончины их владельцев. Согласно Виктору из Виты, число епископов в провинциях Тин-гитана и Проконсульская Африка сократилось с 164 до 3. Все остальные были либо убиты, либо изгнаны102.

Карфагенская кафедра пустовала пятнадцать лет - с 439 по 454 г. Когда в октябре 454 г. ее занял епископ Деограций, человек рассудительный и свободный от фанатизма, отношение к католикам не претерпело изменений. Когда же после кончины епископа в 457 г., католики воспользовались внешнеполитическими затруднениями Гейзериха для организации заговора против него, целый ряд лиц, заподозренных в государственной измене, был выслан, а карфагенская кафедра вновь опустела. Вообще-то, король преследовал католический клир, исходя в большей степени из интересов государственной безопасности, нежели по религиозным мотивам103.

Чтобы не провоцировать вспышек религиозных страстей, король предпочитал избегать зверств. Тем не менее они имели место как по причине конфессиональной твердолобости, так и по политическим причинам. Вандалы-ариане зачастую, по определению, воспринимали римлян-католиков как врагов их государства. Это не было тайной и для самих католиков. Вандальское духовенство, подобно католическому, не упускало возможности удовлетворить свое чувство мести104.

Перед лицом перманентной угрозы государственной измены с их стороны Гейзерих требовал от своих высших чиновников римского происхождения перехода в арианство. У противящихся сначала конфисковывали имущество, затем их ссылали, подвергали пыткам и, наконец, казнили. Христиан, которые будучи сосланными в области, населенные маврами, занимались там миссионерством, а также выпросили священ ников у соседнего католического епископа, король повелел привязать к диким лошадям и волочить до смерти. Епископ Виты Панпиниан был замучен до смерти раскаленным железом, а епископ Мансуетий из Уруситы был сожжен заживо. Смертью карал Гейзерих также за нарушение запрета католического богослужения105.

Как бы католические хронисты ни возмущались Гейзерихом, один из них, а именно, отец церкви Сальвиан из Марселя все же нашел у него одно достоинство: Гейзерих боролся против разврата. Этот христианин, у которого руки были по локоть в крови, был чрезвычайно чопорен в сексуальном отношении, что представляет собой весьма распространенное сочетание. Он боролся не только с мужеложством, но и выступал против публичных домов и даже принуждал всех уличных женщин к вступлению в брак. «Король вандалов, который не останавливается ни перед каким кровавым преступлением, испытывал острое отвращение к публичному разврату, этой чуме больших городов, и, считая этот ужас губительным для своих соплеменников, принялся каленым железом искоренять его, что ему, по всей видимости, и удалось. Это уникальный случай во всей истории Запада и единственное, за что следует воздать должное этому королю вандалов»106.

История государства вандалов известна почти исключительно в изложении католических клириков, но даже немногие светские источники испытали их сильнейшее влияние. Она весьма односторонне искажается. Особенно наглядно это предстает у друга Августина епископа Поссидия и епископа Виктора из Виты, написавшего в 484-489 гг., вероятно, в Константинополе, свою «Историю гонений в провинции Африка». На вандалов, в «вандализм» которых в Северной Африке при Гейзерихе сегодня уже никто не верит, обрушивают клевету. Дескать, они отрывали младенцев от материнской груди и умерщвляли их ударом о землю, дескать, они обращались со священниками и богатыми как с вьючными животными и умучивали их до смерти. «Главная их провинность состояла в том, что они были арианами» (Готье/ Gautier). «Последовательное арианство вандалов едва ли не больше, нежели их разбойничьи набеги, привело к тому, что дурная слава о них пережила века» (Финли/ Finley)107.

Рассмотрим на одном примере как католические авторы искажают действительность, высасывая факты из пальца.

Павел Диакон (Варнефрид), клирик VIII в., происходивший из знатной лангобардской семьи, сообщает, что после ухода из Рима Гейзерих уничтожил Нолу, захватив там множество пленных. В этих обстоятельствах епископ Нолы св. Павлин, который, как водится, вел со своей женой «строго монашескую жизнь, избегая плотского общения» (Алтанер/ Штуй-бер // Altaner/ Stuiber), присовокупил к своим уже тогда несколько увядшим поэтическим лаврам и бессмертную славу. Ведь он не только отдал на выкуп пленных все свое имущество, но и предложил в обмен на сына некой бедной вдовы свою бесценную персону. Поступок благородный, спору нет. Жаль только, что он вымышлен, как и многие подобные. Установлено, что епископ Нолы Павлин умер почти за четверть века до вторжения вандалов в Рим, а именно, в 431 г. Так что в 455 г Гейзерих, при всем желании, не мог, как это утверждает Павел Диакон, восхититься епископом Павлином и отказаться от выкупа. Зато другой покоритель Рима - Аларих, когда он в 410 г. опустошал Кампанью, действительно продержал его некоторое время в плену, само собой не подозревая о добродетелях Павлина во времена Гейзериха108.