Чтение онлайн

Католически ангажированный Юстин немедленно предал Генотикон, устранив тем самым главное препятствие между католиками Италии и императором. Папство, до сих пор волей-неволей покорное религиозно терпимому готскому «ко-ролю-еретику» и извлекавшее пользу из этого, теперь явно склонялось к Византии, равно как и сенат Рима. Теодорих же слишком поздно ввел более строгий контроль за католиками. Если до того существовал союз остготского государства и Рима против Византии, то теперь возник куда более опасный союз Рима и Византии против готов. Ведь в начале VI в. абсолютистская христианская Византийская империя рассматривалась как центр мира. Поначалу Юстин был предупредителен с варварами, он предоставил готам-арианам льготы на Востоке, не распространив на них общую политику погромов «еретиков». Позднее он лишил их этой привилегии и организовал преследования тех, к кому доселе был терпим. С первых дней 525 г. он решительно выступает против иноверующих готов. Арианские церкви закрывали, отбирали и переиначивали в католические. Их богатства конфисковывались в пользу католиков, ариане изгонялись из армии и с высоких гражданских постов, а многие из них подвергались насильственному обращению. Когда этот процесс приобрел массовый характер, Теодорих вмешался24.

К сожалению, при этом он прибег к помощи папы.

Гормизды уже не было в живых. Он скончался 6 августа 523 г. и был погребен в соборе Св. Петра. Надгробную надпись составил его сын, будущий папа Сильверий. Но и непосредственный преемник Гормизды Иоанн I (523-526 гг.), о котором достоверно известно немногое, но зато сохранилось множество легенд не горел желанием хлопотать перед Константинополем о терпимости к проклятым «еретикам», хотя Теодорих и проявлял таковую по отношению к католикам Италии, несмотря на то, что начиная с 519 г. атмосфера между Римом и Равенной стала гораздо прохладней. Итак, папа Иоанн, будучи уже больным человеком, отправился в Константинополь, где и оставался с ноября 525 г. до конца Пасхи 526 г. Его торжественно встретили и чествовали, и за всем этим, разумеется, стояло стремление к религиозному единству, а также к единству империи. Теодорих совершил дипломатическую ошибку, неверно оценив папу и папство в целом. Но даже если бы он избежал этого - мало что изменилось бы. Император пресмыкался перед священником, «как если бы это был сам святой Петр». В римском отчете даже говорится, что государь «перед папой Иоанном преклонялся (adoravit)». Папа тотчас сотвррил чудо, исцелив слепого, однако в остальном, с точки зрения короля «еретиков» и «варваров», добился весьма скромных успехов. Как папа же он имел грандиозный успех и, по мнению его биографа, «добился всего» у императора. Юстин, хотя и вернул конфискованные храмы, но не разрешил возвращение в арианство насильственно обращенных, и сделал это, разумеется, по согласованию с Иоанном. Когда Иоанн, больной и ослабевший после путешествия, вернулся в Равенну, и вскоре - 18 мая 526 г.
– скончался в городе, католическая легенда объясняла его бесславную кончину при дворе короля-«еретика» ужасным заточением и мученичеством. Пока он лежал на смертном одре, сенаторы и народ чуть ли не передрались за обладание его мощами. Во время погребальной церемонии свершилось еще одно чудо. А в надгробной надписи в притворе собора Св. Петра «епископ Господа» фигурирует как «жертва, павшая на поле брани за Христа». «Liber Pontificalis» называет его мучеником, а еретический король, согласно биографу папы, «дышал злобой и намеревался мечом удавить всю Италию» - красноречивый образ! (В позднейших христианских легендах происходит дьяволизация Теодориха, а в уже в конце столетия папа Григорий I живописует чудеса, сотворенные Иоанном при жизни. А епископ Григорий Турский, который, как блины, пек книжки про чудеса, сообщает, что неистовый гонитель католиков Теодорих заковал папу и бросил в темницу. «Я отучу тебя впредь подавать голос против нашей секты». И «после многих пыток Божий святой» испустил дух j25

Такова христианская историография!

В следующем, 527 г., Юстин издал против «еретиков» закон, лишавший практически всех некатоликов гражданских прав. «Тех, кто почитает Бога ненадлежащим образом, следует лишить человеческих благ». «Еретиком» же считался всякий, кто не принадлежал к католической вере. Отдельно назывались: манихеи, самаритяне, иудеи и эллины, т. е. язычники26.

Еще Юстин совершил своего рода крестовый поход в Южную Аравию, хотя, разумеется, речь шла скорее о торговых интересах нежели о миссионерстве. То есть, говоря словами Ницше, высшая школа пиратства того времени, и ничего кроме…

Вторжение христиан-аббисинцев в Южную Аравию повлекло за собой преследования христиан и разрушения церквей царем Юсуфом, фанатичным иудаистским прозелитом. Его противник, Эла-Ацбеха, правитель Абиссинии и христианин монофизитского толка, по прозвищу «христианский царь», в 522 г. напал на Юсуфа, но потерпел поражение в двух битвах. Юсуф варварски «очистил» свою страну от христианских миссионеров, торговцев и шпионов. В нарушение священных клятв Адонаю 65 и на Торе, он приказал умертвить триста добровольно сдавшихся солдат христианской армии вторжения и еще около трехсот сжечь живьем в соборе города Тафар. Царь Эла-Ацбеха, в свою очередь, очистил Абиссинию от агентов Юсуфа. Юсуф обратился за помощью к персидскому царю; а Эла-Ацбеха, активно усиливавший свой флот - к императору Юстину, который поторапливал его напасть на «отвратительных, распоясавшихся евреев» с суши и с моря. Конфликт был вызван столкновением торгово-политических интересов, поскольку само христианство в Абиссинии начиналось с торговых колоний. Император, строгий католик и гонитель монофизитов, даже попросил монофизитского патриарха Александрии Тимофея, которому формально-юридически подчинялась эфиопская церковь, походатайствовать перед царем-монофизитом о благожелательном от ношении к его дипломатической миссии. И патриарх, и царь были сама любезность. Царь благосклонно принял благословение от князя церкви, а заодно и изрядное количество кораблей от императора, предназначенных для перевозки войск27.

Зимой 524/525 гг. царь Эла-Ацбеха направил в Южную Аравию войско, насчитывавшее около 15 тысяч воителей за веру, которое после 22-дневного перехода через безводную пустыню благополучно сгинуло. Основная армия выступила в поход к морю после торжественного богослужения на Троицу 525 г. При этом столпник Панталеон Абиссинский, простоявший 45 лет в молениях и бдениях на горной вершине (очевидно, чтобы быть поближе к Богу), по дороге предсказал им победу и еще раз благословил царя. По прибытии флота агрессоров в Аравию (подавляющее большинство кораблей, а именно: шестьдесят - было предоставлено византийскими, персидскими и абиссинскими купцами), штурмовые отряды причастились, а при высадке монахи гребли вместе со всеми. Поскольку теперь эфиопам явился не только архангел Гавриил, но и Панталеон Столпник, Юсуф был разбит и к тому же предан своими воинами. Юсуф и сохранившие ему верность

вожди были умерщвлены христианами. Затем царь Эла-Ацбеха расправился в столице Юсуфа Тафаре со всей его семьей, присвоил его сокровища и семь месяцев безжалостно грабил страну, в которой церкви начали вырастать, как грибы, а измученные люди, чтобы избежать царского террора, вытатуировывали кресты на теле. Южная Аравия утратила самостоятельность и управлялась христианскими наместниками. Эла-Ацбеха по сей день числится святым, более того, он едва ли не «олицетворяет интересы западного христианства в его арабо-эфиопском опыте спасения» (Рубин/ Rubin)28.

Иудаизм, который почти везде, и в том числе в Абиссинии, предшествовал христианству, не смог удержаться там после его победы. На рубеже VI-VII вв. христианские фанатики вынудили евреев к бегству29.

При очередной попытке экспансии в восточном направлении император Юстин воспользовался методом, ставшим затем классическим, основным правилом христианского искусства управлять вплоть до эпохи современного колониализма; вначале Юстин вел себя как миссионер, используя духовенство и крестильную воду; затем применил дипломатию; и только в последний год своего правления послал войска. Таким образом, на Кавказе, в районе важных горных перевалов, Византии удалось продвинуться вплоть до современной Грузии и надолго создать для себя важную буферную зону. Этого требовали не только стратегические, но и существенные торгово-политические интересы30.

Грузины, которые начиная с IV в. были христианами, находились под персидским господством и часто вступали в конфликты с огнепоклонниками, приверженцами маздакизма. В конце концов восставшие под руководством своего клира христиане обратились за помощью к Юстину, без всякого сомнения предварительно заручившись его согласием. Вначале он послал войско, состоявшее из гуннов, под водительством Magister militum Петра, который, как утверждается, сражался «изо всех сил», но ничего не добился, и в 526 г. был отозван. Вскоре после этого на восточной границе были задействованы молодые полководцы Зитта и Велизарий, усиленные отрядами сарацин арабского князя Шафара. Христианские воины вначале захватили множество рабов и трофеев, но затем потерпели два тяжелых поражения, вызванных тем, что персы применяли изощренную систему препятствий - ловушек и рогаток31.

Тем временем, 1 августа 527 г. в возрасте 75 или 77 лет скончался император Юстин. Смерть наступила от вскрывшейся на ступне застарелой раны от стрелы. Его племянник Юстиниан, которому больной император, все еще не желавший выпускать из своих рук кормило власти, сильно мешал, стал его наследником. Но, по всей видимости, именно он всегда являлся spiritus rector* политики Юстина32.

Юстиниан 1 (527-565 гг.), как и его дядя Юстин, был сыном македонского крестьянина, но получил превосходное образование. Когда он вступил на трон, ему было 45 лет. Этот иллириец, коренастый, среднего роста, круглолицый и рано облысевший, был полон противоречий и загадок. И тогда и теперь его представляют или полубогом или дьяволом - в зависимости от точки зрения. В нем сочетались духовная зоркость и почти уникальное трудолюбие, недоверчивость и завистливость. Он был основателен и энергичен. Это был бессовестный интриган, крючкотвор и лицемер. Он мало ел а порой постился днями напролет. Он стремился все делать самолично. Он был влюбленным в детали трудоголиком и порой доходил до педантизма. Он мало спал, этот «бессонный император». Утверждалось, что этот «самый бодрствующий из императоров» нередко спал всего лишь один час в сутки. По ночам он беседовал с епископами и мужами большой святости. Прокопий, знаменитый византийский историк, в своей «Тайной истории» утверждает, что он «ночи напролет без охраны сидит и ведет изощренные беседы, пытаясь вместе со старыми священниками разгадать тайны христианства». Он покидает дворец крайне редко и правит миром, так сказать, из-за письменного стола. С помощью своих полководцев Велизария и Нарсеса он отвоевывает Запад и добивается его католизации. Три четверти его почти сорокалетнего правления приходятся на военные годы. При этом он ощущает себя наместником Бога на земле, а следовательно, и повелителем церкви, впрочем, как и любой византийский император. Константинопольский патриарх для него - лишь его придворный епископ и слуга, как и всякий другой патриарх и папа. Свою подпись он называет «божественной», свое имущество и самого себя - «святым» (папы вскоре приняли эту «святость» на вооружение). Весь его дворцовый комплекс - священен. Сле-

Spiritus rector (лат.)– идейный руководитель. (Примеч. peg.)

дует вспомнить императора Константина I, спасителя и избавителя, называвшего себя «Наша Божественность» (кн. 1, стр. 208).

Теологии он посвящал не меньше сил и времени, чем политике: невольно напрашивался вывод, что он ошибся в выборе профессии. Справедливости ради следует заметить, что если одни считали его крупным специалистом, то другие воспринимали его как жалкого любителя, дилетанта от теологии. Почти до конца своих дней он оставался католиком, преданным догматам Рима (хотя и не без оппортунистических зигзагов), он всегда чувствовал себя хозяином церкви, ее господином и наставником. Он определяет время созыва синодов, оставляет за собой право проведения Вселенских Соборов и приравнивает каноны Соборов к законам государства. Он самолично решает проблемы веры и издает религиозные декреты. По своему усмотрению он назначает епископов, что для Востока не было новостью. Но он не только церковный законодатель, он не только определяет «Как следует приводить к рукоположению епископов и других лиц духовного звания» и «Какую жизнь надлежит вести монахам» и т. д„но и автор богословских сочинений и даже церковных песнопений. С течением времени он все больше сосредоточивается на теологии, Он отстраивает Святую Софию, выложив на это 320 тысяч фунтов золота. При нем во всех провинциях церкви и монастыри вырастают, как грибы после дождя. Он, пожалуй, еще больше увлекался строительством, чем сам Константин I. Юстиниан, стремившийся к восстановлению империи, был, однако, не просто повелителем католиков, но признавался таковым даже римским епископом и городом Римом. Со времен папы Пелагия I (556-561 гг.) на Западе для посвящения в папы следовало заручиться одобрением императора33.