Чтение онлайн

Кармине Галанте.

После долгого перерыва Джо Бонанно был замечен в Канаде в 1964 году. Стефано Магаддино немедленно сообщил об этом факте в Комиссию, поскольку кожей чувствовал присутствие кузена, несмотря на разделяющую их Ниагару. «Синдикат» назначил новое совещание в доме клана Дженовезе, а в качестве посредника избрали Де Кавальканте. Однако и на этот раз на назначенную встречу Джо Бонанно не явился. Вместо этого он попытался получить канадское гражданство, однако ему не только отказали, но и в сопровождении вооруженной охраны доставили в американскую службу по иммиграции. Американские правоохранительные органы никаких претензий к Джо не имели, а потому отпустили его, и тот приехал в Нью-Йорк.

К этому времени он не знал, каков его статус в настоящее время; ему не сообщили, что он был выведен из Комиссии как раз в то время, когда пересекал границу между Канадой и США. Едва появившись в Нью-Йорке, Джо получил вызов в суд: федеральное Большое жюри присяжных вело расследование дела об организованной преступности. Джо встретился со своим адвокатом Уильямом Мэлони, и тот сказал, что, несмотря на привычку Бонанно игнорировать всяческие приглашения, этим вызовом пренебрегать ни в коем случае не стоит. Лучше, заявил Мэлони, как следует подготовиться к выступлению и вместе обсудить, каким образом давать показания.

И в этот момент, когда Джо занимался разговорами с адвокатами, судьями и присяжными, вышел из семейства Бонанно один из старейших его членов — Гаспар де Грегорио, давнишний друг Джо, когда-то присутствовавший на его свадьбе, крестный отец сына Джо, Сальваторе, или Билла. Де Грегорио обидело только что полученное им от Стефано Магаддино сведение, будто Джо рассчитывает передать свою власть не ему, как обещал, а сыну. Поскольку теперь Бонанно Комиссия вывела из своих рядов, то Магаддино подал де Грегорио еще одну мысль — взять власть над кланом в свои руки. Но эта затея провалилась, поскольку большинство гангстеров из «старой гвардии» отказались принять самозванное руководство и предпочли поддержать Билла, сына Джо Бонанно.

Это было началом войны, получившей в прессе название «банановая».

Итак, все началось в дождливый октябрьский день, когда Джо беседовал с юристом Мэлони по поводу дел судебной комиссии. Неожиданно в ресторан вошел человек, которого Джо, по-видимому, хорошо знал, потому что сердечно поприветствовал его и предложил присесть за стол. Человек предложение принял, хотя под разными предлогами дважды отлучался. Мэлони успел заметить, что во второй раз этот человек вышел из ресторана и, подойдя к телефону-автомату, кому-то позвонил. Моросил дождь, десерт с вином закончился, и Джо Бонанно расплатился за обед. В сопровождении Мэлони он покинул ресторан и взял такси, чтобы продолжить беседу с адвокатом у него дома. Он даже внимания не обратил, что человек из ресторана поспешно последовал за ним, тоже поймав такси и велев водителю опередить машину Бонанно.

Прибыв к дому Мэлони первым, этот человек отпустил машину, а сам притаился в подъезде, прячась от дождя и спокойно ожидая, когда появится такси с Бонанно и Мэлони. Едва машина появилась в поле его зрения, как незнакомец махнул рукой двум мужчинам, которые терпеливо сидели в машине на противоположной стороне улицы. Едва такси подъехало к дому, а Бонанно и Мэлони вышли из машины, как эти двое гангстеров стремительно покинули свое убежище. Один из них во мгновение ока оказался рядом с Джо. Приставив пистолет к его голове, он довольно вежливо произнес: «Приехали, Джо. Пересаживайся. Хватит прятаться. Мой босс хочет видеть тебя, и он тебя увидит». Мэлони немедленно кинулся к Джо, желая защитить его, однако второй гангстер был начеку. Он выстрелил несколько раз под ноги адвоката в то время, как первый запихивал Бонанно в машину. Через несколько секунд к нему присоединился и сообщник, продолжавший держать на прицеле Мэлони.

Америка давно уже успела привыкнуть к похищениям, но кто осуществил наглое похищение Джо Бонанно, долгое время оставалось загадкой. Только относительно недавно стало известно, что Джо похитил Стефано Магаддино. Он спрятал Бонанно в сельской местности, в заброшенном домике близ Кэтскилл Маунтин, и убедительно разъяснил, что если его оппонент станет вести себя разумно, то выйдет на свободу живым и невредимым, а если же решит проявить строптивость, то придется применить различные методы разъяснения сложившейся ситуации, не все из которых будут, мягко говоря, приятными. Но он, Стефано, все же настроен решать проблемы мирно. Он хочет, чтобы правление империей Бонанно перешло не к сыну босса Биллу, а к достойному человеку — Гаспару де Грегорио. К тому же Комиссия тоже поддерживает подобное разрешение конфликта, добавил тогда Магаддино.

Как убеждали Джо Бонанно передать бразды правления в руки Грегорио, до сих пор остается его тайной, о которой он никогда не распространялся. Известно только, что на уговоры Магаддино потратил 6 недель, но своего все-таки добился. Вряд ли в истории мафии были случаи, когда гангстерам не удавалось достичь поставленной цели. В конце концов Джо был отпущен, но его заставили дать слово, что в ряды мафии он не вернется никогда и навсегда забудет, каким образом можно пройти на территорию Буффало.

Едва Джо получил свободу, как немедленно исчез. О нем ничего не было слышно в течение 19 месяцев. Тогда ходили упорные слухи, что ему предоставил убежище диктатор Гаити Дювалье и будто бы там Бонанно снова занимался игорным бизнесом.

Джо Бонанно появился неожиданно. В середине мая 1966 года он, облаченный в тот самый костюм, который был на нем в день похищения, вошел в помещение суда на Манхэттене и сразу явился к федеральному судье Марвину Френкелю, который смотрел на него как на выходца из преисподней. А Джо Бонанно спокойно произнес: «Мне почему-то показалось, что правительство хотело бы со мной переговорить. Мое имя — Джозеф Бонанно».

С ним и в самом деле поговорили, и не только поговорили, а задержали, предъявив обвинение в противодействии правосудию, которое произошло в результате его исчезновения. Бонанно немедленно выплатил залог в размере 150 тысяч долларов и так же спокойно вышел из здания суда. Он шел по Нью-Йорку, глядя на любимые и уже почти забытые улицы и обдумывая, каким образом вернет свою империю, которой в настоящее время управлял Гаспар де Грегорио, назначенный Комиссией на его место.

Однако Бонанно еще не знал, что война продолжалась и после его исчезновения. Мало того, она была в самом разгаре. Уже нельзя было с точностью сказать, кто из бывших людей Бонанно поддерживает своего прежнего босса, а кто является сторонником Грегорио. «Старая гвардия» решительно заявила, что если Джо Бонанно не сможет управлять ими, то они примут единственного кандидата на его место. По их мнению, наиболее достойным в этом смысле являлся сын Бонанно, Билл.

Ни о каком примирении даже речи не шло. Обе стороны вооружались, словно перед самыми настоящими боевыми действиями, как будто время вернулось вспять и вот-вот улицы Нью-Йорка снова будут залиты кровью — последствием гангстерских разборок. Казалось даже странным, что такое сплоченное семейство, успешно процветавшее 30 лет, разорвано буквально на части.

Со своей стороны власти тоже подлили масла в огонь: они решили начать проверку преступной деятельности клана Бонанно. То один, то другой боец или помощник получал повестку из суда. От этого дело запутывалось еще больше, а старания детективов, которые из кожи вон лезли, пытаясь разобраться в заварухе, вносили еще больше смятения и раздора в ряды семьи, пытавшейся в свою очередь точно, раз и навсегда установить, кто стоит за назначенного «Синдикатом» де Грегорио, а кто — за молодого Бонанно. Газеты с издевкой писали о «банановой войне».

За полгода до появления Джо к его сыну подошел один из помощников Грегорио, как он утверждал, с самыми благими намерениями. Его босс хочет уладить дело миром, заявил он, но для этого непременно нужно встретиться и переговорить. Верно, в семье распри ни к чему, согласился Билл и назначил встречу в Бруклине, в доме одного из своих родственников.

Поскольку война между двумя партиями велась уже в продолжение двух лет, Билл нисколько не заблуждался относительно намерений де Грегорио. За это время он успел изучить характер своего противника и отлично понимал, что все эти разговоры о перемирии — чистая фикция. Де Грегорио никогда не уступит и не пойдет на сделки любого рода; если он задумал решить спор окончательно, то только кровью.