Чтение онлайн

Организация была названа «Синдикат», а один из ее отделов, в функции которого входили разного рода разбирательства, получила наименование «Мёрдер инкорпорейтед». Делами этого отдела заправляли пятеро братьев с Сицилии во главе с Альбертом Анастазиа. Впрочем, в этом ничего принципиально нового не было: еще у Аль Капоне существовал настоящий прейскурант на услуги триггерменов: от 2 долларов за простое избиение и 25 за ножевую рану до 100 долларов за убийство. Анастазия с разрешения руководства принимал киллеров на ежемесячный оклад, составлявший до 150 долларов. Премиальные тоже полагались. Эта организация преспокойно функционировала в течение 20 лет. Известно, что за это время ребята Анастазиа успешно выполнили не менее 1000 заказов.

В 1930-е годы игорные заведения Лански процветали уже в Неваде и Флориде, после чего он всерьез занялся Лас-Вегасом. При этом, к его сожалению, ему пришлось потерять друга, с которым он до сих пор успешно вел общие дела, — Багси Сигела, очаровательного брюнета с миндалевидными глазами и ослепительной улыбкой.

Благодаря своей неординарной внешности, Багси испытывал непреодолимую слабость к Голливуду, который сам же и рэкетировал: под его контролем находились профсоюзы, режиссеры, актеры и продюсеры. И конечно же, актрисы. Этих он не просто любил — обожал, да к тому же зациклился на идее сделаться кинозвездой. Очаровательные дамы постоянно его уверяли, что он талантлив, а Багси в ответ не скупился. Нет, Мейер все мог бы понять и простить, особенно если ты тратишь личные деньги. В этом случае люби кого хочешь и сколько хочешь. Но в данном случае произошло все гораздо хуже. Багси все меньше и меньше думал о делах и о том, что на проституток он тратит уже не свои капиталы, а те, что группа выделила ему конкретно на строительство отеля-казино «Фламинго» в Лас-Вегасе. Счет пошел на сотни тысяч долларов, и, если бы Багси поменьше думал о собственной внешности и о подарках кинодивам, он сумел бы понять, что такими деньгами, какие имелись у него на руках, просто не рискуют. Это слишком серьезно. Мейер пробовал серьезно поговорить с Багси, но понял, что это совершенно бесполезно: он не увидел в его глазах ничего, кроме фальшивых голливудских отблесков и дешевых фейерверков. «Он сам подписал себе приговор», — сдержанно проговорил Мейер, когда ему сообщили, что неудавшаяся звезда кино погибла. Впрочем, Багси погиб уже давно, и пуля только поставила точку на скользкой дороге этого мыльного пузыря.

В 1933 году Лучано и Мейер завязали тесные контакты с Фульхенсио Батистой. Они прибыли к будущему кубинскому диктатору для переговоров, а тот выразил сомнение, что у этих молодых людей вообще хоть когда-нибудь будут в руках 6 миллионов долларов наличными. Недолго думая, Лански открыл свой чемодан и вывалил на стол перед Батистой все его содержимое — пресловутые 6 миллионов долларов. При виде этой волшебной картины Батиста на время потерял дар речи, а пока тот пытался прийти в себя, Лански сказал, что диктатор лично будет получать каждый год от 3 до 5 миллионов долларов при том условии, что предоставит ему исключительные права на строительство и эксплуатацию казино в его благословенной экзотической стране.

Кроме того, заявил Мейер, срочно нужен кубинский сахарный тростник. Казалось, при виде столь крупной денежной суммы Батиста немного тронулся умом. Он дал разрешение Лански брать тростниковый сахар без всякой предоплаты. Тем временем Мейер уже подсчитывал прибыль от легальной продажи спиртных напитков в Америке, которые сам он производил подпольно. Его торговая сеть работала безукоризненно; к тому же чаще всего оказывалось, что взятки действуют гораздо эффективнее, нежели пули. Прошло 4 года, и в Гаване уже возвышался лучший в мире и самый престижный отель-казино «Насьональ». Кроме него, на Кубе Мейер организовал целую сеть казино, а заодно и лошадиные бега в пригороде Гаваны.

Одновременно предприимчивый Лански активно действовал в Америке. Вместе со своими друзьями он присутствовал на конгрессе Демократической партии США, результатом чего стало их полное взаимопонимание с губернатором Луизианы, который дал Мейеру возможность открыть в Новом Орлеане казино и сеть игральных автоматов, а заодно и построить роскошный отель для богатых туристов (конечно же, и там планировалось устроить казино). Из Нового Орлеана вся компания отправилась в Арканзас, потом в Кентукки, Ковингтон и Ньюпорт, и везде их с распростертыми объятиями встречали местные политики.

Сложности возникли только во Флориде, в Майами, где все под контролем держала местная банда. Лански не мог вести с главарями разговоры лично: это была его проверенная тактика, от которой он никогда не отступал ни на шаг. Тем не менее бросить все он тоже не собирался, так как считал, что не существует неразрешимых проблем, и был в этом прав.

Мейер всегда действовал через подставных лиц. Ни разу он не был зарегистрирован как хозяин какой-либо собственности, только как совладелец. Это касалось и недвижимости, и гемблинга. Например, как владельцы отеля «Тропикана» были указаны, помимо Мейера, его брат Джейк и еще четверо доверенных людей. В результате он практически не знал, что такое неприятности с налоговым ведомством. К тому же и местные бандиты не беспокоили его практически никогда, даже если он незаметно вторгался на их территорию. Таким же образом удалось Лански победить и Флориду, без единого выстрела, без разборок с конкурирующими группировками.

В 1935 году Лански остался практически один. Лаки Лучано серьезно попался, и для Мейера это стало большой неприятностью. «Сколько раз тебе говорил: не кормись от дыры», — с горечью только и успел сказать Мейер Лучано. «Да меня просто подставили! — возразил друг. — Ты сам знаешь, сколько лет я не имею дела с проституцией!». «Но раньше-то ты получал от этого, и неплохо, — ответил Мейер. — Но это все неважно. Главное: даже при моих нынешних связях так просто вытащить тебя из этой грязи у меня уже не получится».

Он мог только наблюдать, как с огромным рвением Томас Дьюи лепил себе имидж неподкупного борца с преступностью. Все это было и смешно, и глупо, потому что Мейеру было ясно: этот человек никогда не станет президентом. Тем не менее Дьюи не без гордости объявил Лучано 30 лет тюремного заключения, а тот только иронически улыбнулся: «Вы хотели бы судить меня за все мои выходки, но вам приходится сажать меня за преступление, которого я никогда не совершал!».

Но как бы то ни было, Мейер сумел освободить своего друга из тюрьмы лишь в 1946 году. Ради этого он пошел на сотрудничество с ФБР и Военно-морскими силами США, убедил, что только Лучано поможет государству выловить немецких шпионов и диверсантов, что Лучано и сделал по совету Лански. Из тюрьмы Лаки освободили, но лишили американского гражданства, депортировав в Италию, а Мейер уже больше не мог скрывать от жены род своих занятий, и та, воспитанная в строгих традициях, ушла от него, забрав троих детей. Лански в это время продолжал переговоры о судьбе Лучано с Эдгаром Гувером, и через 4 года тот смог покинуть Италию и приехать на Кубу.

Что же касается личной жизни Лански, то ему в конце концов повезло. Он познакомился с симпатичной маникюрщицей, которая работала в отеле «Эмбасси», хозяином которого Мейер являлся. Ее звали Телмой Шварц, а все друзья называли Тедди, настолько приятным и очень добрым характером обладала эта женщина. Она с самого начала знала, кто такой на самом деле Мейер Лански, но это ее никогда не смущало. Она решила стать ему верной спутницей и доброй помощницей и оставалась таковой до конца его жизни. С ней Мейер узнал, что такое семейное счастье.

В 1940-е годы с мнением Мейера Лански считались даже в американском правительстве. Когда на Кубе проходили выборы, президент Рузвельт лично беседовал с Мейером и просил его убедить Батисту вести более независимую политику и не пытаться даже заигрывать с «левыми». Тем не менее Батиста на этот раз не послушался Лански и проиграл. После поражения он не постеснялся прилететь к Мейеру во Флориду, чтобы поселиться там под его защитой и чтобы было кому вдоволь пожаловаться на жизнь. Он не уставал повторять, что искренне раскаялся и впредь никогда не будет пренебрегать советами Мейера. Лански решил поверить Батисте еще раз и сделал так, чтобы тот вернулся к власти.

От счастья бывший диктатор лично для Лански принял закон об освобождении от налогов азартных заведений, правда, при этом ставилось одно условие: подобные игры могли проводиться лишь в отелях, стоимость которых равняется по крайней мере 1 миллиону долларов. Подобные уступки Мейер воспринял снисходительно. Переговорив еще раз с Батистой, он заявил, что его организация собирается вложить в Кубу около 600 миллионов долларов, а сам диктатор станет (при условии послушания) ежегодно получать 100 миллионов. По всей стране развернулось строительство отелей, которые Мейер по традиции оформлял на своих проверенных товарищей, назначая их управляющими. Сам он тоже фигурировал в списках, обычно как «распорядитель по кухонной части».