Чтение онлайн

– Почему, Наставник?
– Клайд был озадачен.
– Я читал о том, что над Рифом Дауге на время Синих Сумерек поддерживается силовой барьер, не дающий проникнуть сюда крупным хищникам.

– Сюда проник Костяной лес - а это уже говорит о том, что система безопасности не безупречна, - Наставник тоже не просто так провел прошлую пару часов , он планировал и продумывал все до мелочей.
– Если здесь появился он, то могут появиться скатоптицы, рыбожавры, да кто угодно! Даже Ктулху...

– Ктулху, Наставник?
– Клайд слышал это название в первый раз, раньше оно ему не попадалось в информационных архивах.

– Так неофициально называют осьминогоящера, - ответил Наставник Берг.
– В честь какой-то древней легенды Старой Земли. Там очень на него похожая штука спит в глубинах океана.

– А когда проснется, что будет?

– Когда проснется, тогда и узнаем, - сказал Наставник.

Глава вторая

Костяной лес был уже не рад, что решил прорасти на этом рифе. Несколько Сумерек назад зародыш, плавающий в водах Океана, непреодолимо потянуло сюда, и он вырос в непривычном для себя, бедном пищей месте, сам не зная, зачем и почему. А теперь животное умирало, втягивая суставчатые ветви в позвоночные стволы, сами же стволы пожелтели и потрескались. В период активного роста Костяному лесу требовалось раз в десять больше еды, чем он имел сейчас, ведь прежде подобные ему всегда вырастали на богатых жизнью островах, где в случае внезапного голода можно было получить большую часть необходимых питательных веществ из насыщенной минералами почвы, здесь же омертвевшие тела каменных кораллов не содержали вообще ничего съедобного. Вначале Костяному лесу повезло. Большой, почти пятиметровый электрический червь вылез из норы совсем рядом, сантиметрах в тридцати, после чего был им парализован и употреблен в пищу. Потом ядовитую ветку задел пробегающий радужный варан, и свалился через пару секунд, не успев отбежать далеко. Костяной лес был доволен. Он ел до отвала все Сумерки, а на время ядовитого дня спрятал все псевдоветви под землю, накопив достаточно сил, чтобы продержаться эти пять часов. А вот на следующие Сумерки пришла беда. Обессиленный борьбой с безвоздушной дневной стихией, Костяной лес жаждал пищи. Однако пищи не было. Среди экосистемы рифа информация об опасном госте распространилась крайне быстро: способность к выживанию у обитателей Мирты была отменной. И Костяной лес начал гибнуть. Сухопутные моллюски глодали его основание, цветочные мидии прорастали из тела. Риф готовился проглотить незваного пришельца, рискнувшего всем и проигравшего в этой жестокой жизненной борьбе.

Клайд с Наставником смотрели, как рассыпается очередная ветка.

– Да, Ковальский был абсолютно прав...
– заметил Наставник Берг, потом повернулся к Клайду:

– В Убежище напомни мне, чтобы я дал тебе доступ к закрытым Архивам, - сказал он, пряча в парящий рядом чемодан последний анализатор.

У Клайда аж дух захватило. Такого он уж точно не мог ожидать после своего проступка. А его берут наружу, а потом и вовсе осуществляют очередную мечту!

– Тебе надо обязательно прочитать его последний отчет по экосистеме Мирты, - как ни в чем ни бывало продолжил Наставник Берг.
– Тогда тебе станет понятно, что происходит. Почему здесь вырос Костяной лес, почему многоногие креветки перебрались сюда из восточной части планеты.... Этим сейчас занимается и твой дядя, кстати. У них на Севере уже давно не все в порядке. Рушится баланс, и никто пока не может сказать, почему это происходит. Лучшие ученые, лучшие лаборатории, почти все ресурсы Убежища-17 брошены в этом направлении. Разобраться, почему. Помочь. Предотвратить.
– Наставник прикрыл глаза, вспоминая выступление Ковальского - он присутствовал на этом выступлении. Ковальский был невероятно убедителен в своих доводах и фактах. "Все меняется. Разрушается либо вырождается, - говорил он, почти дословно цитируя Ворона, с которым Берг разговаривал по интеркому за две недели до этого.
– И мы наконец-то выяснили, как. Осталось выяснить, почему...". Да, отличное выступление. Наставник открыл глаза и сказал:

– В общем, прочитаешь - поймешь. А еще лучше - посмотри запись выступления Ковальского на последней конференции.

– Да, Наставник.

Клайд наслаждался прогулкой. Экспедицией он назвать это не мог, хотя Наставник Берг и настаивал на такой формулировке. Разве это экспедиция! Все вокруг хорошо знакомо по многочисленным видео-файлам, хранящимся в архивах, изучено вдоль и поперек, и новизна заключалась лишь в том, что Клайд впервые знакомился с планетой напрямую, сам, и может все потрогать и пощупать. Но, оглядываясь на прошлую промашку, делать этого не будет. Нет! Только смотреть и записывать, следуя за Наставником тенью и вообще - являть собой пример благовоспитанности и послушания. Пообещав доступ к закрытым архивам, Наставник Берг знал, что делает.

Они уже какое-то время шли вдоль берега. Сквозь кораллы, поднимавшиеся вверх на несколько метров, была проложена тропа, по обе стороны защищенная дополнительным силовым полем. Ничего опасного на Риф Дауге проникнуть не могло из-за внешнего защитного барьера, но и на самом Рифе хватало созданий, способных причинить вред человеку, пусть и случайно, но от этого легче как-то никому не становилось. Взять хотя бы тех же электрических червей. Клайд знал, что похожие существа обитали на Старой Земле, только водились они там под водой, были гораздо меньших размеров и не использовали электричество. На Мирте черви были самым многочисленным видом из живущих на суше, они селились везде, и нельзя было предугадать, из какой дыры в земле или расселины выскочит здоровенный, бьющий током цветок. А так как они еще и передвигались, переползая с места на место, если поблизости долгое время не находилось пищи, все дороги, тропинки, площадки и прочие места нахождения колонистов на поверхности суши всегда были защищены дополнительными силовыми полями. Выходя же за их пределы, колонист всегда должен был помнить об осторожности. Кроме червей, опасность для человека представляли укусы сухопутных моллюсков, оставляющие после себя глубокие шрамы, и стоило обходить стороной ленточных глазоногов, походивших на помесь взбесившегося дикобраза и пылесоса, виденного Клайдом в каком-то старом фильме. Ленточные глазоноги выстреливали в предполагаемого противника тысячами острых шипов, застревающих в коже, что не только отпугивало крупных хищников, но и являлось для глазоногов способом размножения. Если шипы не удаляли в течение ближайшего часа, то они начинали прорастать, превращаясь в личинку, из которой через десять часов вылуплялся новый глазоног. Приятного, скорее всего, в этом было очень мало.

Пока Клайд с Наставником шли по тропе, они несколько раз наблюдали, как огромные тридцатиметровые скатоптицы со всего размаха бьются о внешний барьер. Если бы барьера не существовало, людям пришлось бы передвигаться по поверхности рифов и островов исключительно на вездеходах, оснащенных плазменными пушками, но даже и в этом случае безопасность была бы вещью очень относительной, ведь если бы две или три скатоптицы одновеременно атаковали вездеход, для экипажа машины эта поездка могла оказаться последней. Клайд в который раз корил себя за непростительную халатность, за то, что дал Костяному лесу возможность дотронутся до себя. В нормальных условиях, не будь животное на последней стадии издыхания, он был бы здорово обожжен ядом, и жить с того момента его телу оставалось всего тридцать лет. Сны снами, уверенность уверенностью, а элементарную осторожность соблюдать все же следует. Пока ему повезло - причем очень, в следующий же раз везение может и не сработать, и вообще надо было исключить из планов на жизнь саму возможность возникновения подобного следующего раза...

Глядя на подлетающих к барьеру исполинов, на пятиметровый шип, торчавший из их хвоста, Клайд подумал, насколько же человек уязвим перед чуждой ему природой: все эти подводные и подземные города, чудо человеческих технологий, лишь сильнее демонстрируют слабость людей. Он поделился с Наставником своими размышлениями.

– Ты, безусловно, прав, - ответил Наставник, в свою очередь наблюдая за очередной попыткой скатоптиц пробраться на сушу, бывшую основным местом пропитания этих гигантских существ.
– Сила наша в разуме, а технологии - всего лишь помощник уму. Но без них мы бессильны здесь. Ты, конечно же, знаешь, что будь это хищники Старой Земли, последователь Будды Владимира и внимания бы на них не обратил. А они, в свою очередь, не заинтересовались бы им, ни в качестве еды, ни в каком другом качестве. Но там знакомая нам биосистема, мы сами являемся ее частью, и можем в какой-то степени ею управлять. А на Мирте мы гости. Причем говорящие, к сожалению, на абсолютно непонятном для хозяев языке. Вот и нужны нам различные костыли да крыши.

– А как же Ария, Наставник?
– спросил Клайд.
– Ведь там тоже была своя биосистема, и, тем не менее, она приняла людей и живет с ними в согласии.

– Ария...
– Наставник Берг мечтательно прикрыл глаза.
– Да, Ария стала вторым домом для человека. Но в этом заслуга Будды Владимира, без его помощи люди и дальше вынуждены были бы пользоваться защитными куполами и ходить с оружием. То, что сделал Будда, это чудо, Клайд. На это способен только он. Всем Наставникам, даже собравшись вместе и объединив свои силы, не удалось бы повторить ничего подобного. К сожалению.

Он замолчал. Клайд тоже шел молча, думая о Будде, об Арии и своих снах. Тогда, рядом с Костяным лесом, он ощутил себя частью Мирты, ее маленькой, но необходимой деталью, и никакие купола, барьеры и плазменные пушки не вписывались в понимание этого мира. Будь он на островах, где Костяные леса были в своей полной силе, он все равно так же необдуманно протянул бы руку к животному. И что случилось бы тогда? Пришлось бы пожертвовать более чем ста годами жизни во славу бреда подсознания? И все оставшиеся тридцать лет проклинать свою безалаберность, слушая мелодию неведомого зова во время медитаций.... Или же?....

* * *

Тропа, наконец, вывела их обратно к Убежищу. Наставник снова то и дело останавливался, разговаривая со знакомыми. Кто-то из них учился вместе с Бергом, с кем-то он познакомился уже после своего назначения на должность школьного экзаменатора, кто-то общался с ним в сфере его профессиональной исследовательской деятельности. К тому же Наставники, кроме своих научно-образовательных обязанностей, были еще и духовными целителями, выправляли и чинили ауры они не менее часто, чем занимались чем-то другим, и в их правилах было не отказывать никому. Поэтому спокойно они могли себя чувствовать только у себя дома, либо же где-то совсем вдали от людей, как вот Ворон, к примеру.

Ворон в качестве примера подходил как нельзя лучше. Один из самых талантливых выпускников Храма Мирты за все время его существования (об этом, не скрывая, говорил Старший Наставник, Аббадон, а он за свои сто тридцать лет нахождения на этой должности повидал их достаточно), Ворон приближался к уровню Мастеров Кармы. Люди, становившиеся Мастерами Кармы, обучались у Будды Владимира на Арии, он ради этого выходил из нирваны и жил несколько лет в этом мире, передавая свои знания и мастерство управления энергией жизни. Это происходило раз в пятнадцать лет, после обучения Мастера Кармы (в начале пробовали свои силы, бывало, до двухсот кандидатов, а под конец оставалось всегда не более десяти человек) разлетались по всем колониям, как самого Содружества, так и на планеты, принадлежавшие Старой Земле либо независимым правительствам. Причем где бы они ни появлялись, небольшая часть этой планеты всегда переходила под контроль буддистов, но правительства от этого только выигрывали - Мастера Кармы творили чудеса с климатом и природой, настраивая биосистему данного мира на нужный людям лад. Конечно, полностью совместить системы пока никому, кроме Будды Владимира, не удавалось, но даже просто способность свертывать тайфуны и прочие цунами в зародыше была везде в цене, какой бы политики где ни придерживались. Но речь не об этом. Ворон вытворял с астральными энергиями такое, что Старший Наставник Мирты только удивлялся, да слал сообщения в Главный Храм на Арию. Оттуда уже хотели высылать корабль, чтобы забрать Ворона на обучение, но тот внезапно охладел к управлению энергией жизни и ударился в изучение ледяных полюсов Мирты. На все попытки Старшего Наставника вразумить и наставить на путь истинный ему было отвечено, что именно его путь - истинный, и каждый сам творец своей судьбы. На эту явную цитату из Будды Владимира Аббадону было ответить нечего, и он смирился с происходящим и дал свое благословение на научную деятельность Ворона. Тот принял это как должное и удалился на Айсберг Центавра, станцию на самом крупном ледяном объекте Мирты. С тех пор Берг видел его всего три раза, да и то в два из них Берг сам приезжал на Айсберг. Из Ворона мог выйти отличный Мастер Кармы, да только он терпеть не мог все, что было хоть как-то связанно с политикой. Остаться же на Мирте после обучения на Арии было почти невозможно, Мастера Кармы по совместительству являлись еще и послами Содружества, а, значит, были вынуждены переезжать на отдаленные планеты, и там заполнять какие-то документы, ездить на какие-то встречи, приемы.... Ворон же был счастлив на безлюдном айсберге, где кроме него под куполом станции обитали только три человека, такие же повернутые на изучении природы, как и он сам.