Чтение онлайн

— Итак, как долго я спала? — Я повторяю свой предыдущий вопрос, пока ее легкие пальцы разглаживают мой лоб, убирая крысиное гнездо, которым являются мои волосы, назад. Ее кожа прохладная, холоднее, чем я ожидала, но ее движения успокаивающие.

Учитывая, как близко она находится, нетрудно разглядеть мельчайшие детали выражения ее лица. Ее ресницы вздрагивают от моих слов, и под россыпью светлых веснушек на бледной коже она побледнела ещё сильнее, прежде чем её выражение вновь стало спокойным.

— Три дня, — это ее единственный ответ, прежде чем она заставляет меня замолчать. Ее руки опускаются на мои глаза, и я вынуждена закрыть их. — Даркхейвены попросили меня прийти и осмотреть тебя, и Руэн сообщил мне, что они удалили, э-э, камень серы, который был в твоем теле.

— Да. — Я сохраняю свой собственный ответ легким, когда она подносит подушечки указательных пальцев к моим вискам, а затем надавливает. У меня между бровями дергается мышца.

— Я никогда не встречала Смертного Бога, которому когда-либо вставляли что-то подобное, тем более на длительный период времени, — сообщает мне Мейрин. — Могут быть некоторые затяжные последствия. Как ты себя чувствуешь?

— Все слишком ярко, — признаю я. — Звуки слишком громкие. Запахи слишком сильные.

Она тихонько напевает, звук получается не раздражающе, а скорее непреднамеренно лиричный. Когда она убирает руки, мои ресницы снова приподнимаются. Мейрин поворачивается к сумке, которую принесла с собой.

— Что произошло, пока я спала? — Спрашиваю я. — Почему я здесь, а не в своей комнате?

Открыв сумку, Мейрин заглядывает внутрь и достает стеклянный флакон с какой-то темно-коричневой жидкостью, а другой — с чем-то, похожим на измельченные травы. Она открывает первый и выливает его в миску с водой, мгновение спустя до меня доходит запах, и я, давясь, отворачиваюсь.

— Черт возьми, что это? — Я откашливаюсь, мои глаза уже слезятся. — Отвратительно пахнет.

— Наверное, лучше, что ты не знаешь точно, что это такое. — Голос Мейрин полон сочувствия.

— Подожди. — Я резко оборачиваюсь, когда она высыпает второй флакон с травами в сгущающуюся массу из быстро мутнеющей воды в миске. — Ты и близко не поднесешь это ко мне.

— Это тебе поможет, — говорит она. — Я знаю, это будет неприятно, но если твои чувства смогут справиться с этим… — Она делает паузу, указывая на миску, а потом достаёт длинную металлическую ложку и начинает мешать содержимое. Клянусь богами, мне показалось, что в этой бурлящей массе мелькнуло лицо — кричащее, умоляющее о помощи. — Тогда все твои проблемы с чувствительностью исчезнут.

— Мейрин, я говорю это не для того, чтобы напугать тебя, а чтобы предупредить, — говорю я, медленно поднимаясь с кровати. — Если ты поднесешь эту штуку ко мне поближе, я воткну тебе нож в горло.

Она смотрит на меня и прикусывает подергивающиеся губы. Сучке смешно. Это совсем не смешно. Я делаю шаг назад, и она заканчивает размешивать в миске отвратительную жидкость, которая с каждой секундой становится все гуще. Я не знаю, что это, и меня это не интересует. Однако что я точно знаю, так это то, что доносящийся до меня запах хуже всего, с чем я когда-либо сталкивалась.

— Не сопротивляйся, — просто говорит мне Мейрин. — У тебя наверху есть ванная комната, которую тебе не придется ни с кем делить, так что, если ты просто покончишь с этим, ты можешь… нет, не надо!

Я бросаюсь к двери прежде, чем она заканчивает говорить. Моя рука хватается за ручку и рывком открывает ее, и я бегу, утыкаясь головой в грудь, обтянутую туникой.

Растерянно моргая, Теос смотрит на меня сверху вниз, когда я слышу, как Мейрин зовет его. — Держи ее неподвижно!

Черт. Я пытаюсь нырнуть вокруг него, но прежде чем я успеваю, руки Теоса обвиваются вокруг меня. Он поднимает меня с пола, мои ноги беспомощно болтаются, пока я брыкаюсь, прежде чем шагнуть обратно в комнату и пинком захлопнуть за ним дверь, фактически разрушив мою попытку сбежать.

— Нет! — Я кричу, когда Теос отпускает меня, и без колебаний отступаю назад и бью его кулаком в лицо.

Мой кулак врезается в его щеку, когда его золотистые глаза расширяются от шока. Костяшки моих пальцев скользят по его скуле, едва не задевая глазницу, прежде чем врезаться в нос сбоку, и его голова откидывается влево. Брызжет кровь. За движением следует ворчание, но затем холодная полужидкость разливается по моему позвоночнику, и я вскрикиваю, разворачиваясь, когда комок гнилостного вещества, которое приготовила Мейрин, попадает мне на подбородок и стекает к груди.

Открыв рот, я мгновение смотрю на нее и на тот факт, что ее руки покрыты этой дрянью. — Ты только что… бросила это в меня? — Спрашиваю я, задыхаясь, когда кислый запах поднимается вверх и обжигает мои ноздри.

Позади меня раздается стон. Рука Теоса ложится на мое плечо прежде, чем я чувствую, как она отдергивается, и звук отвращения в его голосе, когда он говорит, не оставляет сомнений относительно причины. — Гребаные Боги, что это за запах?

Мейрин моргает, как будто она тоже удивлена своими действиями, но все же не отстраняется, когда я чувствую, как влажный комок чего-то липкого и отвратительного скользит к моей заднице по тонкому материалу ночной рубашки. Она делает шаг назад, когда я делаю шаг вперед. Поднимая покрытые коричневой жижей руки, она роняет теперь уже пустую миску на пол.

— Поверь мне, — быстро говорит она, поднимая свои руки вверх. — Лучше покончить с этим, чем страдать от новых ощущений…

— С чего ты взяла, что мне это нужно? — Спрашиваю я, прерывая ее, прищурившись, глядя на нее, и отодвигаю ногой миску в сторону.

Мейрин, словно почувствовав мои намерения, ныряет к кровати и карабкается по простыням и одеялам. Выругавшись, я протягиваю руку, почти схватившись за подол ее юбок, когда она прыгает к противоположному концу. Стиснув зубы, я принимаю более широкую позу, когда она достигает противоположной половины кровати и поворачивается, с жалким извиняющимся видом пожимая плечами.

— Это происходит со многими молодыми Смертными Богами, — отвечает она. — Иногда Божественность формируется не сразу, а через несколько лет, и если это происходит слишком резко, ощущения становятся просто невыносимыми. До тех пор, пока ты не переживёшь нечто, что приглушит их и поможет справиться. Теос знает. Он через это проходил.

Повернув голову, я смотрю на хмурого Теоса, который вытирает большим пальцем струйку крови под своим уже заживающим носом. — Да, и я был счастлив забыть об этой отвратительной смеси.

Топот шагов раздается за долю секунды до того, как кремовая, коричневая и красная полоса проносится мимо края кровати. Я не колеблюсь. Я ныряю за удаляющимся телом Мейрин и поваливаю ее на пол в сплетении конечностей и воплей. Кусок грязной жижи соскальзывает с моей задницы и шлепается на пол позади меня.

— Теос! — Кричит Мейрин. — Убери ее от меня!

Издалека я слышу, как со скрипом открывается дверь спальни, но мое внимание полностью сосредоточено на том, чтобы прижать запястье девушки подо мной к полу, а не на том, чтобы видеть, кто вошел. — Я мог бы, но я также не хочу, чтобы меня снова ударили, — отвечает Теос.