Чтение онлайн

— Я скоро вернусь, — обещает Ральф, и мы вдвоем уходим.

Мы бежим обратно вверх по улице, к моему дому, и проходим мимо него. Хотя никто не осмеливается заходить слишком глубоко в Пограничные Земли, опушка леса, которая тянется ближе к окраинам Йетте, достаточно безопасна. Примерно через две недели после начала нашей новой дружбы мы с Ральфом обнаружили высокое дерево с огромным дуплом, достаточно большое и сухое, чтобы мы вдвоем могли посидеть в нем во время легкой летней грозы. С тех пор это место стало нашим тайным клубом и убежищем, когда ни один из нас не хотел возвращаться домой по той или иной причине.

Я машу рукой нескольким знакомым лицам других жителям трущоб Йетте — мужчинам и женщинам, которые приняли нас с мамой с распростертыми объятиями и даже помогли ей найти работу поближе к центру деревни. Именно благодаря им я так сильно полюбил это место, и мне грустно, от того, что нужно будет опять пытаться обосноваться где-то в новом месте. Мало найдется таких добрых деревень, как Йетте.

Мы с Ральфом останавливаемся на опушке леса, а затем идем вдоль него, пока не замечаем три отметки, которые мы сделали на одном дереве, чтобы обозначить наш путь. Как только мы это видим, мы перелезаем через корни и подлесок в стороне от обычной тропинки, по которой ходят другие жители деревни, когда они приходят собирать травы и другие коренья для продажи в городе.

Наш клуб — это массивное дерево, которое шире любого из деревьев поменьше, которые возвышаются вокруг него, как часовые, охраняющие своего Короля. Мы обходим его, и Ральф снимает паутину из мха, которую мы сплели вместе, чтобы скрыть вход, когда нам приходилось оставлять его без присмотра.

— Давай. — Ральф машет рукой, чтобы я шел первым, и я иду, перекидывая одну ногу через край массивного ствола, а затем спрыгивая на пол из измельченных листьев. В следующее мгновение Ральф оказывается рядом со мной. Начнем с того, что внутреннее пространство нашего клуба невелико, всего пять футов по периметру. Когда мы вдвоём — становится совсем тесно, но это укромное место, и, что важнее всего, оно — наше.

— Ладно, рассказывай, — требует Ральф. — Почему твоя мама говорит, что вы должны уехать?

Я пожимаю плечами. — Я не знаю. Просто так. Мы никогда надолго не задерживались на одном месте.

— Хммм. — Ральф хмыкает где-то в глубине горла и скрещивает руки на груди. Я пинаю веточку, упершуюся в носок моего ботинка. — Это подозрительно, тебе не кажется? — спрашивает он.

— Я не знаю. Я никогда по-настоящему не задумывался об этом. — Это ложь. Конечно, я задавался вопросом, почему нам с мамой приходится так часто путешествовать. Я спрашивал, и ее ответ всегда был расплывчатым, но я думаю, что знаю правду. Это из-за меня, из-за того, что я могу сделать. Более того, у меня есть смутное понимание, что мы убегаем от чего-то или от кого-то. Однако, кто бы это ни был, это пугает ее, и, несмотря на мои предыдущие просьбы остаться, я знаю, что не хочу, чтобы моя мама боялась. Если это означает переезд, то пусть будет так.

— Послушай, Ральф, мне очень жаль, — говорю я, тяжело дыша. — Но я обещаю, что когда я стану старше и смогу сам принимать решения, я вернусь, чтобы повидаться с тобой.

Ральф смотрит на меня, а затем опускает руки. Его глаза становятся стеклянными, как я и ожидал. Он шмыгает носом. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — признается он.

Я тоже не хочу уходить. Я обнимаю своего друга, крепко прижимая его к себе. Внезапно у меня появляется мысль, что мы могли бы вырасти вместе. Мы могли бы продолжать возвращаться в наш тайный клуб, и когда у нас будут такие мускулы, как у отца Ральфа, мы могли бы построить такой же побольше — может быть, даже настоящий дом.

Эта надежда расцветает в моей груди и разрастается все больше и больше, пока не поглощает весь мой разум. Вокруг нас ветер хлещет по стволу массивного дерева. Мы с Ральфом отстраняемся, когда потолок дупла в дереве расширяется, поднимаясь вверх. Мои глаза расширяются. Ветер кружится все быстрее и быстрее, клубится туман и стелется по полу, сметая пыль и мусор. Когда ветер стихает, клуб преображается. Это стало настоящим местом, не больше, чем лачуга моей мамы, но достаточно широкое, с резьбой по дереву внутри и даже окном.

— Эй, что за черт…

Мое сердце бьется быстрее, когда я осознаю, что натворил. Как только эта мысль приходит мне в голову, иллюзия исчезает, и Ральф смотрит на меня большими, почти совиными глазами. — Что это было? — спрашивает он.

Я подавляю вздрагивание и вместо этого издаю смех, который звучит слишком резко даже для моих собственных ушей. — Что было, что?

Ральф прищуривается. — Наше убежище, оно только что стало…

Я пристально смотрю на него. — Я ничего не видел, — вру я, прерывая его. — С тобой все в порядке? — Меня гложет чувство вины, но я все равно произношу эти слова.

Ральф делает паузу, а затем качает головой. — Я не знаю, э-э, думаю, неважно.

Облегчение охватывает меня, и я протягиваю ему руку, чтобы он выбирался наружу вместе со мной. — Я не могу оставаться здесь надолго, — говорю я. — Мама хочет позавтракать и собрать вещи.

Ральф позволяет мне сначала помочь ему, и мы проводим некоторое время за разговорами, вспоминая последние несколько месяцев дружбы, пока возвращаемся в трущобы Йетте. Только дойдя до конца нашей улицы, я понимаю, что что-то очень не так.

Все люди, которым я махал по дорогу туда, исчезли. Двери закрыты. Ставни на окнах заперты. Не слышно ни звука. Ральф, кажется, не замечает внезапной тишины, но она предупреждающе скользит по моему затылку, заставляя меня остановиться.

— Руэн? — Голос Ральфа звучит отстраненно, когда я смотрю вниз по улице на маленькую лачугу среди других. Нашу с мамой.

Возле нее стоит карета. Большая.

Я начинаю бежать, не обращая внимания на удивленный возглас моего друга позади меня. Мои ноги летят по песчаной и грунтовой дороге все быстрее и быстрее, пока я не слышу звук плача. Моя мама плачет. Раскаленный добела гнев, какого я никогда раньше не испытывал, придает мне энергии и мощи, которые мне нужны, чтобы ворваться через парадную дверь нашего временного жилища и найти ее на коленях перед камином, а перед ней стоит высокий мускулистый мужчина с обнаженным мечом.

— Отойди от моей мамы! — Кричу я и бросаюсь на мужчину, прежде чем до меня доходит, что происходит.

В ту секунду, когда мое маленькое тельце врезается в его ноги, не то чтобы это приносит много пользы — он сложен как скала, как гора, не желающая рушиться, сила, которую он излучает, проникает в мои легкие. Я падаю, моя спина ударяется о грязный пол, из меня вырывается все дыхание. Чернота заползает в мое поле зрения по краям, но я все еще вижу, как мужчина поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Эти золотистые глаза оценивают мое лицо, а затем с кивком поворачиваются к моей матери.