Чтение онлайн

Гест пробежал по ним глазами, не принимая во внимание матросов в грубой одежде, оценивая лишь тех, кто играл в Элдерлингов. Его взгляд зацепился за одного высоко человека, стоящего с краю группы. Он смотрел на улицу позади себя, ожидая кого-то и не обращая внимания на живое обсуждение среди хранителей драконов. Гест внимательно разглядывал его. Он держал себя лучше, чем другие Элдерлинги. Он был облачен в одежды, которые подходили как друг к другу, так и к его собственной расцветке, и в черные блестящие сапоги, в его осанке чувствовалось врожденное благородство. Ветер слегка откинул его плащ и пошевелил волосы на плечах. Привлекательный мужчина, стройный, высокий, хорошо сложенный, с загорелой кожей покрытой медно-коричневой чешуей. Было бы в новинку пробежать руками по гладкому чешуйчатому телу. Высокий мужчина повернулся и сказал что-то другому. Из-под капюшона Гест уставился на медного Элдерлинга не веря своим глазам.

Седрик.

Нет, это неправда. Это не мог быть он. Этот человек был того же роста, что и сам Гест. А Седрик… Седрик всегда был стройным и невысоким, похожим на мальчишку. А этот… этот был мужчиной, с широкими плечами и крепкой грудью.

Затем лицо этого человека озарилось улыбкой — улыбкой Седрика. Но этот Седрик уже был каким-то удивительным и великолепным существом.

Гест уставился на него, словно завороженный. Все, что прежде не нравилось в нем Гесту, было словно выжжено какой-то магией. Гест разглядывал его во все глаза, стараясь оценить, как сильно изменилась его манера держаться. Почти детская мягкость, которая выделяла Седрика прежде и раздражала Геста, исчезла, словно ее и не было. Так или иначе, она ее сменили крепкое тело и упругие мышцы. Теперь место прежнего Седрика занял тот, кто едва ли уступал самому Гесту. Его пульс участился при одной мысли об этом. Пожалуй, Седрик теперь действительно достоин вернуться к нему. А когда он вернется в Удачный, что за фурор он произведет в кругу Торговцев!

C головокружительной быстротой Гест внезапно осознал, что Седрик исполнил его мечту. Доля в городе, на которую мог претендовать Гест при помощи своей шлюхи-жены и своего служащего, составляла потрясающую сумму. Он бродил взглядом по городу, возвышавшемуся над пристанью, когда его сердце внезапно замерло от новой честолюбивой мысли. Он может потребовать себе любой из этих особняков. Здесь он и вправду сможет жить так, как хочет, вдали от осуждения семьи и Удачного. Нужно ли ему было возвращаться в Удачный и продолжать жизнь под бдительным и осуждающим взором отца? С богатством, которое он может требовать по праву, он сможет обосноваться здесь, его друзья смогут присоединиться к нему, а когда будет запущена торговля с другими городами, он сможет путешествовать, куда душа пожелает. И все это сделал Седрик! Сделал для них обоих!

Седрик. Он был полуобразованным юнцом, когда Гест вытащил его из скучной и мелкой жизни. Он был простодушен и наивен, все в Гесте поражало его до глубины души. Гест научил его тому, как должен жить молодой сын торговца, как одеваться, скакать верхом, есть, выбирать вино и судить о пьесах. Он полагал, что в процессе пробудил в нем амбиции и аппетит к лучшей жизни, чем та, которую уготовала Седрику его незнатная семья. Гест покачал головой, удивляясь не столько Седрику, сколько самому себе. Когда-нибудь они посмеются над тем, как Гест неумышленно направил Седрика на путь, принесший ему состояние. Он посмотрел на него с нежностью и гордостью. Столько недоразумений по пути, Седрик. Столько ошибок с твоей стороны. Но тем не менее, мы здесь и удача улыбается мне твоими устами.

Гест задержался на секунду, чтобы поправить свой воротник. Он вышел бы вперед из круга пленников, гордо распрямив плечи и откинув капюшон, и позвал бы Седрика по имени. Он бы выдержал паузу, чтобы насладиться удивлением и радостью, которыми загорелись бы глаза Седрика. Не говоря уж о благоговении и зависти пленников, когда бы его единственного поприветствовал сияющий бронзовый человек.

Он отошел от остальных и поднял руки к капюшону, когда услышал, как кто-то окрикнул Седрика по имени. По улице с луком, перекинутым через плечо, шел человек, которого ждал Седрик. Рядом шел подросток с несколькими мертвыми птицами. Охотники возвращались со своей добычей? Он увидел, как Седрик улыбнулся, с выражением одновременно радости и облегчения. Гест оцепенело наблюдал, как Седрик заспешил им навстречу. Что он мог вообще сказать такому грубому мужлану?

Он потерял всякий интерес к собственной судьбе, когда увидел, как Седрик приветствует двоих вновьприбывших. Он задержался на секунду, чтобы поговорить с юнцом, который показывал ему свои мерзкие трофеи с нескрываемой гордостью. Гест был поражен, когда Седрик взял одну из птиц и одобрительно взвесил ее в руке прежде чем вернуть ее парню. А потом, когда Седрик начал объяснять с очевидным возбуждением все происходящее, высокий охотник обнял его и притянул к себе. Седрик прильнул к нему на мгновение с явным чувством. Потом, открыто проявляя привязанность, высокий охотник, продолжая обнимать Седрика, последовал за ним к остальным. Было невозможно не заметить связь между этими двоими. На Геста накатило оцепенение. Седрик нашел ему замену? Забыл его и отверг ради симпатичного дикаря? Обида вцепилась в него тысячью когтей. В нем забурлила ревность, на замену которой пришла холодная ненависть.

Седрик пожалеет о своем предательстве. Гест стиснул зубы. Он знал, как заставить страдать таких людей.

— Как бы мне хотелось перенести это обсуждение в теплое место и спокойно поговорить, — тихо сказала Элис. Она приютилась в объятиях Лефтрина, его плащ окружал ее, будто ее собственный. Она знала, ее тело не замерзло, но растущий внутри холод заставлял чувствовать себя нездоровой. Она все еще ощущала усталость после времени, проведенного в камнях памяти; даже когда Лефтрин обнимал ее, они искушали и притягивали ее, будто маленький ребенок умолял ее о внимании. Слишком многое произошло слишком быстро. Ей было стыдно за несчастье и неуверенность в глазах пленников, а унизительная покорность худых, покрытых рубцами рабов наполняла ее ужасом. Только этого было бы достаточно, но еще и хранители ссорились, будто до сих пор были юнцами, покинувшими Трехог.

Кейс, Бокстер и Джерд считали, что стоит позволить драконам делать с пленниками все, что они пожелают. Все остальные придерживались различных точек зрения, какую судьбу заслужили рабы, джамелийские торговцы, калсидийцы-охотники на драконов и остальные. Рапскаль отчасти успокоился. Его прежнее воинственное отношение абсолютно не согласовалось со всем, что знала Элис о молодом хранителе. Позиция Тимары против превращения Рапскаля отражала ее собственную. Сейчас они с Татсом окружили его, Татс руками приобнял за плечи, а Тимара сжимала его руку, будто их физические прикосновения могли удержать его в этом мире и в этом времени.

Возможно, они могли. Она знала, что единственным для нее сейчас способом глубоко уснуть было прислониться к теплой спине Лефтрина, она твердо ощущала этот мир, только когда, как сейчас, держала его руку в своих ладонях. Она сожалела о своем пребывании среди камней памяти, даже зная что это было необходимо и что однажды она попытается сделать это опять. Добываемые ею знания были слишком важны для них всех. Она покрепче обхватила ладонь Лефтрина и стала изо всех сил стараться удержать свои мысли в этом мире и времени.

Она отвернулась и встретилась взглядом с Карсоном. Он медленно покачал головой, отражая ее собственную тревогу. Он поздно прибыл на место происшествия, вернувшись с охоты с Дэвви и его дичью. Она узнала от Лефтрина, что в последнее время он стал проводить больше времени со своим приемным племянником. Дэйви и Лектер часто ссорились в последнее время, и Карсон был резок резок с ними обоими, говоря, что, по его мнению, они выбрали друг друга скорее по необходимости, чем основываясь на настоящем притяжении. Она не думала, что такая буквальная формулировка ситуации была полезна кому-нибудь из них, даже если в душе она была с ним согласна.