Чтение онлайн

Рапскаль покачал головой. Они сидели на его кровати. Татс по-прежнему посапывал в постели в другом углу комнаты. Тимара прислонилась к стене. Она уже засыпала, но хотела, чтобы Рапскаль уснул первым. Она пересидит его. Она надеялась на это.

Рапскаль сложил руки на груди: — Драконы не могут и не останутся здесь навсегда. Это им не свойственно, тебе, как охотнику, должно быть это известно. Они должны мигрировать каждый сезон в поисках добычи и для того, чтобы дать возможность популяции животных восстановиться. Даже если бы у нас были стада животных и стаи птиц, которые им нужны, они никогда не будут удовлетворены сидением на одном месте круглый год. И они должны улететь, когда придет время отложить яйца.

Эти слова не принадлежали Рапскалю. Она никогда не слышала, чтобы он так выражался. Рапскаль ошибочно принял ее пораженный взгляд за неподдельный интерес.

— Тимара, ничто не закончено, пока человек, пославший сюда захватчиков, не будет остановлен. Подумай об этом. Эти люди, калсидийцы, сказали, что их против воли заставили отправиться сюда. Я слышал, что они говорили. Если они вернутся домой без драконьей плоти, то погибнут вместе со своими семьями. Медленно и ужасно. Если они задержатся здесь, не отправив сообщений о своем успехе, то их семьи станут пытать. А когда они все умрут, герцог Калсиды найдет других людей, чтобы послать сюда. Он не собирается отступать.

— Он скоро умрет. Он стар и болен, он скоро умрет. И тогда все закончится, — она просто хотела пойти спать. Он заставлял ее задумывать о тех вещах, о которых она не хотела думать прямо сейчас.

Он повернулся и грустно взглянул на нее. — Ты права в одном, Амаринда. Когда он умрет, все закончится. А пока он жив, ничего не кончено.

— Это не мое имя, — ответила она, не понимая, от чего ей больше не по себе: от его слов или от того, что назвал ее Амариндой.

Он терпеливо улыбнулся ей: — Ты до сих пор не смогла до конца понять город. И что в действительности означает быть Элдерлингом, связанным с драконом. Но ты поймешь, так что я не стану спорить с тобой. Время на моей стороне. Ты придешь к пониманию, что можешь жить больше, чем одной жизнью, быть больше, чем одним человеком.

— Нет, — решительно сказала она.

Он вздохнул. А Тимара на секунду закрыла глаза. Она, должно быть, задремала, потому что проснулась от того, что он трясет ее за руку, прося пройтись с ним. Она устало вздохнула. — Уже ночь, Рапскаль. Холодно и темно.

— На улице не так уж холодно, к тому же город осветит нам путь. Пожалуйста, Тимара. Просто пройдемся, чтобы я расслабился. Медленная прогулка в одиночестве по городу.

Ему всегда удавалось уговорить ее сделать то, что он хотел. Она не разбудила Татса. Ему было лучше поспать и присмотреть за Рапскалем позже, если тот не устанет после прогулки. Она накинула пдащ на плечи, застегнула его и последовала за Рапскалем из комнаты по коридору. Он вел ее к боковому выходу, в другую сторону от Площади Драконов и дозора возле умирающей. Тимара не возражала.

На улице ее обдало холодным ветром.

Рапскаль поднял голову: — Пахнет весной, — сказал он.

Она раскрыла свои чувства навсречу ночи. Да, в ветре было что-то кроме влажности и холода. Тепла не было, но исчезли и все признаки мороза.

Он взял ее за руку, она была благодарна ему за это теплое прикосновение. Он провел большим пальцем по нежной чешуе на тыльной стороне ее руки. — Ты не можешь отрицать изменения, — сказал он и, преждем чем она смогла ответить, добавил, — завтра, если посмотришь на холмы за городом, то увидишь, что березы и ивы расцвели. С высоких склонов за ними почти сошел снег. Очень скоро Лефтрину придется отправиться в Трехог, чтобы убедиться, что семена и саженцы, которые он заказал, доставлены. — Он повернулся и улыбнулся ей. — Это будет год, когда мы полностью пробудим Кельсингру. Спустя годы будет сложно вспомнить, что были времена, когда коровы и овцы не паслись на пастбищах за городом, и всего лишь пятнадцать хранителей жили в нем.

Полнота его предвидения поразила ее. Она позволила вести себя по тускло освещенным улицам. Как обычно, он нарушил тишину своими словами: — Когда-то этот город никогда не засыпал. Были времена, когда он был так густо населен, что люди ходили по нему и днем, и ночью. Остались целые кварталы города, которые мы еще не исселедовали. Самые разные чудеса ждут, когда новые Элдерлинги вновь откроют их. Места, где мастера творили чудеса, а ремесленники заключали сделки.

Она подумала о пересохшем колодце с Серебром и о том, как это ограничивает их будущее. Этой ночью не стоило говорить об этом. Пускай выговорится, а когда у него иссякнут слова, она отведет его обратно в бани и уложит спать. Она подумала о завтрашнем дне и о грядущих событиях. Она содрогнулась, подумав о том, сколько еще Тинталья будет балансировать между жизнью и смертью, а вместе с ней и ребенок. Тимара представила Кало, пожирающего мертвую драконицу на площади и почувствовала тошноту. Не хотела она думать и о спорах касательно судьбы калсидийских воинов, намеревавшихся убить драконов, которые продолжатся завтра. Тимара вспомнила дни, когда Смоляной еще не вернулся, дни, наполненные простой охотой, попытками восстановить пристань и изучением города. Тогда они казались скучными, теперь она хотела бы вернуть их назад.

Тимара подозревала, что Рапскаль попытается отвести ее в дом Теллатора и Амаринды. Она почувствовала облегчение, когда он не стал этого делать. Они шли по другим улицам, он рассказывал то, что знал о них. В этом доме жил поэт, он писал поэмы на стенах и потолках. Эта кондитерская славилась своими сладкими булочками с ягодами. Тут была улица, на которой ткачи создавали ткани, которые они оба носили теперь. Она знала, что он озвучивает воспоминания Теллатора, как будто они были его собственными, но слишком устала, чтобы спорить. Пускай выговорится и, может быть, тогда Рапскаль вернется.

Он повел ее по боковой улочке, которая вывела их в скромный район. — Этим магазичиком владел лудильщик, — сказал он ей. — На сковородках, которые он делал, можно было готовить без огня. А там? Хозяйка этой лавки делала музыкальные подвески, которые играли тысячи мелодий на ветру.

— Они работали по Серебру, — он кивнул в ответ на ее догадку.

— Серебро было величайшим тайным сокровищем Элдерлингов, и тем средством, которое сделало Элдерлингов и драконов теми, кто они есть. — Он замер перед дверным проемом. — Недостаток Серебра убьет нас всех, — сказал он буднично и шагнул через пустой дверной проем в магазин. Тимара неохотно последовала за ним.

— Здесь темно, — пожаловалась она и почувствовала, что он согласился.

— Они не использовали Серебро повсюду. Даже в те времена оно было ценным продуктом. Они использовали его для освещения и обогрева тех мест, где собиралось много людей. Для искусства, которым все наслаждались. Но для личных покоев оно использовалось гораздо реже. — Рапскаль залез в сумку, вытащил что-то светящееся и передал ей. Это было ожерелье с подвеской в виде полной луны. Оно светилось, когда он тряс его, наполняя комнату слабым серебряным светом. Ожерелье выглядело странно знакомым.

— Надень его, — сказал он, а когда она не двинулась с места, он подошел ближе, откинул ее капюшон и одел ожерелье ей на шею. Когда мерцающая лунная подвеска легла ей на грудь, она оглядела лавку. Мало что сохранилось от незамысловатой деревянной мебели, но среди камней на полу она узнала некоторые знакомые вещи. Наковальня, какой она раньше не видела, но тем не менее знала, для чего она предназначается. Каменный стол с бороздками и канавками на поверхности, чтобы ковать Серебро. Она машинально подняла глаза туда, где когда-то на полке лежали инструменты. Полки больше не было, инструменты были свалены на полу неподалеку: сломанный ковш и большие ножницы. Ее охватил внезапный порыв поднять их и привести в порядок свое рабочее место.

Давай выйдем отсюда, — сказала она резко.

— Мы можем уйти, — согласился он, — но это не поможет. Ты не можешь спрятаться от этого. Я не хочу заставлять тебя, но время выходит. Для всех нас.

У неё внутри всё похолодело. Она оглянулась на Рапскаля, чьи глаза в отражённом свете лунного амулета казались серебряными. — Что ты имеешь ввиду?

— Ты знаешь, — мягко проговорил он. — Я ждал, когда ты примешь это. Ты ведь знаешь, — он сделал паузу и посмотрел на нее осуждающе. — Амаринда знала. Значит, и ты знаешь.