Чтение онлайн

— Люди обожают носить шапки, — ворчу я и направляюсь к двери в дом. — Еда готова. И не забудь про своих белок.

Тайлос садится есть перед самым сном. До этого он занимался белками, и даже не запачкал светлую одежду. Я в это время изучала карту и украдкой наблюдала за ним через окно. Что меня раздражало, к слову.

Поэтому смену повязки я предоставляю ему самому: подготавливаю всё необходимое и возвращаюсь на лавку. Тайлос на это хмыкает и приглядывается ко мне с интересом:

— Простила себя? Или дело в чём-то другом?

— Простила? — не понимаю я.

Маг поднимается из-за стола и замечает по дороге к кровати:

— Вот и я считаю странным: желать кому-то смерти, а затем жалеть о том, что едва его не убила. Думаю, здесь дело в тебе самой — ты не убийца, и вряд ли сможешь ею стать. — Он молчит мгновение, а затем смотрит на меня: — Мне нравилась твоя забота, Эания. Даже жаль немного, что я поправился настолько, что могу сам о себе позаботиться.

Я бездумно наблюдаю некоторое время за действиями мужчины, а затем глухо выдыхаю:

— Мне придётся. — Я морщусь на свою откровенность, но продолжаю, потому что хочу, чтобы он знал, или хочу напомнить об этом самой себе, неважно: — Стать убийцей. Я дала клятву, что уничтожу Магов Крови. Всех до одного. А эльфы, что ты и сам знаешь, держат свои обещания.

Тайлос заканчивает перевязывать талию, смотрит на меня и склоняет голову вбок. Усмехается через мгновение:

— Грандиозные планы. Но каким образом?

— Я знаю ваше слабое место, — веду я плечами, не желая вдаваться в подробности о Лабиринте Силы. — Достаточно того, чтобы каждый из вас подпустил меня к себе слишком близко.

Маг сужает глаза, улыбается криво одними губами, а затем начинает укладываться ко сну. Замечает весело и мягко одновременно:

— Что ж, если передумаешь, то можешь вспомнить о том, что ты и человек тоже — людям держать своё слово не обязательно. Лично я тебя осуждать не стану.

На последних словах он улыбается, и я тоже не могу сдержать короткой улыбки. Хотя в своих мыслях я далека от веселья.

Мне никогда не нравилось думать о своей человеческой половине. Из-за того, как я появилась на свет. Ведь этому предшествовало насилие над мамой.

Люди очень преуспели в войне с эльфами — чего стоят одни только Маги Крови. Но им известны и другие методы, как ослабить противника и воспользоваться их слабостью. Мама, в тот единственный раз, когда мы говорили об этом, не вдавалась в подробности, но я хорошо представила, как она страдала, деля ложе с мерзким человеком не по своей воле. Я возненавидела саму мысль о моей человеческой стороне. Возненавидела мерзавца, причастного к моему происхождению. Возненавидела всех людей…

Потому что эльфы, в отличии от них, на такую низость попросту не способны.

Впрочем, за последние месяцы многое изменилось. И оно изменило меня саму. Я больше не имею права думать, что все люди такие же, как тот человек, что меня зачал.

И некоторые из них до обидного мудры, под стать самим эльфам.

Я бросаю недовольный взгляд на Тайлоса, растягиваюсь на лавке и отворачиваюсь к стене.

— Несколько месяцев назад я и не думал, что у меня могут появиться собственные цели, — спустя пару минут тишины тихо говорит Маг. — Я осознавал, что существую в этом мире, как оружие — шёл, куда указывали, делал, что должен был делать. И я считал это правильным — эльфы убили мою семью и хотели убить меня, чтобы ослабить противника: они знали, что я стану одним из сильнейших Магов. Но… Жизнь умеет ставить новые задачи. И вот я здесь, в домике посреди глухого леса, наедине с девушкой-полукровкой, у которой с хрустом костей меняется мировоззрение наравне с моим. Правильно ли это? Не уверен. Но если отбросить войну и наши в ней роли, то это, по меньшей мере, занимательно. Итак, я веду к тому, что, наверное, это естественно — менять свои старые установки тогда, когда меняется мир вокруг тебя и ты сам.

А ещё Маг Крови до обидного рассудителен.

Я молчу, размышляя о том, что мы с ним пришли к похожим выводам, затем сглатываю сухость в горле и выдыхаю:

— Мирной ночи, Тайлос.

— Добрых снов, Эания.

По утру чан с целебным отваром оказывается пуст.

Я смотрю на проснувшегося, но ещё сонного Мага и заключаю:

— Ты полностью здоров. — А затем потворствую своему любопытству: — Можно я взгляну?

Тайлос хмурится, но откидывает с себя одеяло и поднимается на ноги. Я тут же бросаюсь к нему и подхватываю пальцами край ткани. Маг вздрагивает. А я спешу размотать повязку.

Моим глазам предстаёт ровная розоватая полоска шрама.

И я зачем-то тянусь к ней и касаюсь указательным пальцем, чтобы провести им по её длине.

Словно и не было ужасной раны…

Тайлос, напряжение которого я уловила краем сознания, ловит мою кисть, и я недоверчиво-тревожно заглядываю в его тёмные глаза:

— Неужели, до сих пор больно?

Кажется, его взгляд становится совсем чёрным, он глухо выдыхает:

— Напротив.

Напротив?

О…

Я хочу вырвать руку, но хватка пальцев Мага лишь усиливается на мой порыв. Он делает шаг ближе, что пугает меня ещё сильнее, мгновение вглядывается в моё лицо, а затем немного хрипло спрашивает:

— Выходит, мы можем отправляться в путь?

Меня подводит голос:

— А т-ты хочешь задержаться здесь ещё дольше?

Тайлос снова делает шаг вперёд, — я, разумеется, ещё один шаг назад.

— Ты снова меня боишься? — озадаченно интересуется он.

— А мне стоит?

Маг сужает глаза, размышляет мгновение, а затем выдыхает:

— Нет. Для этого нет причин.

— Значит, не боюсь.

Вру, разумеется. Меня однозначно пугает, и его близость, и то, что он насильно держит меня возле себя. Это напоминает о прошлом мамы. Впрочем, чувствую я не только страх.

Меня смущает жар тела мужчины, который окутывает меня, словно кокон…

— Твои глаза говорят обратное, Эания.

Я собираюсь с мыслями:

— Отпусти мою руку, Тайлос.

Он словно забыл, что держит её, и теперь смотрит на свои пальцы будто те принадлежат не ему. Усмехается и разжимает их. Я тут же убираюсь от него на безопасное расстояние. Делаю глоток свежего воздуха, словно только что вырвалась из пекла, а затем бросаю на Мага короткий взгляд:

— Предлагаю выдвигаться в дорогу через пару часов.

С этими словами я сбегаю из дома, в котором стало слишком тесно для нас двоих.

За время, назначенное мною на сборы, я успеваю почистить стрелы, собрать вещи и еду в дорогу и вновь изучить карту. Я даже нахожу в вещах Мага свой кинжал и без слов возвращаю его за пазуху куртки. Так же я натыкаюсь на его ручные ножны — мудрёное приспособление из кожи и лёгкого метала, которое при определённом действии выталкивает кинжал из ножен. Впрочем, при следующем посещении дома я замечаю, что оно плавится в огне печи.