Чтение онлайн

«Эта кобыла пришла сюда умирать, когда упали бомбы? Сама выбрала место, где встретить свой конец? Рыдала ли она, умирая? Страдала ли? Или ей страстно хотелось жить? Остаться с теми пони, что любили её? Остаться в мире, умирающем и разваливающемся на части?

Но какой был смысл продолжать жить в мире, который становился только хуже? В мире без Принцесс? Где наградой за добрые деяния были одни лишь страдания, а все благие намерения оборачивались горьким разочарованием?»

Я сняла пистолет с предохранителя.

«Четыре сотни загубленных жизней. Сорок жеребят. Скудл. Если наказанием за убийство является смерть, то я хотела бы умереть четыреста сорок один раз, чтобы сполна заплатить за то, что натворила».

Запрокинув голову, я вставила дуло пистолета себе в рот. Ощутив холод его посеребрённого металла и вкус соли на нём.

Внезапно череп пони отвалился и стукнул меня по ноге. Я опустила на него взгляд; рог, всё ещё сохранявший едва заметный голубой оттенок, коснулся моего колена.

— Как мне жить дальше? — прошептала я.

Затем я заметила разошедшийся шов на вещмешке. Внутри обнаружилось несколько ветхих платьев, детская погремушка и потрёпанный диктофон. Последний я осторожна вытащила наружу. Механизм диктофона давно был сломан, но, подключив его к своему ПипБаку, я сумела восстановить два фрагмента записи. Начала я с последнего из них.

Послышался громкий гул, состоящий из криков, воплей, звуков толкотни и испуганного плача.

— Мамочка, мне страшно. Куда мы идём?

— Мы направляемся в стойло, дорогая. Помнишь, я тебе о нём рассказывала?

— Я не хочу в стойло! Хочу домой. Почему мы не можем пойти домой, Мамочка?

— Ш-ш-ш. Тихо. Мы должны идти. Только там мы будем в безопасности.

— Ваш пропуск? — раздался строгий кобылий голос.

— Вот. На меня и мою дочь.

— Минутку! Это пропуск в Стойло Девяносто! А не в Девяносто Девятое. Вы думаете, что можете вот так запросто поменять Стойло?

— Прошу вас, нам никак не успеть в Девяностое вовремя!

— Ничем не могу помочь. Освободите проход!

Послышались звуки какой-то возни, а затем раздался другой, более авторитетный голос:

— Что здесь происходит?

— Пожалуйста. У нас пропуска в Девяностое, а не в Девяносто Девятое, но… умоляю, возьмите хотя бы её!

— Правила на этот счёт совершенно ясны, Трик.

Мать жалобно всхлипнула.

— Пф-ф. К чёрту правила. У меня пропуск на двоих, и я могу провести с собой жеребёнка, если пожелаю. Но своего у меня нет… — Суровый тон второй кобылы слегка смягчился. — Я возьму её.

— Правда? О, спасибо. Огромное спасибо! Дорогая, ты должна будешь пойти с этой милой пони, поняла?

— Нет! Мамочка! Я хочу остаться с тобой! — заревела кобылка. — Я хочу домой. Почему мы не можем пойти домой?

— Послушай! Пожалуйста. Прошу тебя! — быстро заговорила её мать, и кобылка умолкла, лишь изредка всхлипывая. — Ты должна пойти с ней. Теперь это твой дом. Ты должна жить. Должна вырасти. Стать большой девочкой. Тебя ждут великие свершения. И у тебя будут свои дети. И они тоже будут вершить великие дела. Но для этого ты должна выжить.

— Нет, Мамочка, нет…

— Всегда помни, как сильно я горжусь тобой. Как я рада видеть, какой хорошей девочкой ты становишься. Ты смысл моей жизни. Ты делаешь меня сильнее. А теперь ты должна пойти и так же помочь другим пони. Прошу тебя. Обещай мне, что ты не сдашься. Обещай, что будешь жить.

Кобылка всхлипнула, потом засопела и, наконец, тихо произнесла:

— Я обещаю, Мамочка. Обещаю.

— Вот это моя большая девочка. Моя хорошая девочка. В твоих глазах сияют звёзды. Не забывай об этом.

— Нам пора запечатывать Стойло, мэм, — тихо произнесла взрослая кобыла. — Приближается огромная толпа.

— Спасибо. — Раздался последний всхлип и звуки прощальных поцелуев. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

— И я люблю тебя, Мамочка, — заревела маленькая кобылка. — Я люблю тебя!

— Пойдём, милая. Нам пора внутрь. Я покажу тебе фокус. У меня это отлично получается.

— Прощай… — прошептала мать, и её голос заглушил металлический скрежет двери, встающей на своё место.

Я зарыдала, глядя на кости этой единорожки.

«Она рассталась со своей дочерью, чтобы спасти ей жизнь. Как много родителей на её месте решились бы на такую жертву? Кто ещё любил кого-то столь сильно, что ценил его жизнь превыше собственной?

А ради чего живу я? За что я готова отдать жизнь? За Глори? Я заботилась о ней, возможно, даже немного любила. Ради мести? Нет, хоть я и ненавидела Сангвина за то, что он сделал, моё сердце вовсе не было наполнено жаждой вендетты. Может быть, это добродетель? Или дружба? Были ли они достаточной причиной?

Оказалась бы я здесь, если бы дело было в них?»

В этот раз я улеглась на спину и прижала пистолет к виску. Крепко зажмурившись, я начала медленно давить магией на спусковой крючок. Затем открыла глаза, чтобы последний раз взглянуть на этот жалкий больной мир, прежде чем покинуть его навсегда.

«Звёзды».

Разрыв в облаках размером был не больше моего копыта, и сквозь него проглядывало с десяток звёзд, слабо мерцающих на ночном небе.

Лишь глупец стал бы просить силы у звёзд.

— Прошу… — прошептала я, глядя на разрыв в облаках, на эти крошечные подмигивающие мне бриллианты в ночном небе, и чувствуя, как слёзы стекают по моим щекам. — Прошу… помогите мне. Мне нужно что-нибудь. Что угодно. Что-то, что поможет мне справиться с этим.

Пистолет дрожал в моей магической хватке, пока я молила небеса сделать что-нибудь, чтобы остановить это. Дать мне цель, за которой стоит идти, цель, ради которой я могла бы продолжать жить. Что-нибудь, что оправдало бы убийство сотен пони.