Чтение онлайн

— Я надеялась, что умру там вместе с ними. Это было бы, по меньшей мере, справедливо. Я — убийца, Хомэйдж! Крики этих пони до сих пор звучат у меня в голове. Я слышу, как они называют меня убийцей. Этот запах и эти ощущения… знаю, мне никогда не забыть их. И больше всего на свете я хочу, чтобы всё это, наконец, прекратилось. Хочу получить наказание, которое заслуживаю.

Я медленно выдохнула и осмелилась поднять глаза.

Хомэйдж сидела, положив подбородок на скрещённые перед собой копыта, и её глаза были мокрыми от слёз.

— Я и забыла, насколько тяжелы дела в Хуффингтоне… — тихо произнесла она. — Но тем не менее, Блекджек, я всё равно считаю, что ты — героиня. Для очень и очень многих.

Она перещёлкнула несколько переключателей на пульте управления, и на одном из мониторов появилось изображение каравана, неспешно ползущего мимо Пони Джо. На другом мониторе высветился Медицинский Центр Флаттершай, к приёмному покою которого отовсюду стекались пони в поисках помощи. Я увидела Скотный Двор, где брамины спокойно бродили в поисках пищи, не опасаясь больше нападений мутировавших драконов. От Впадины Бримстоуна по рельсам в сторону города катился одинокий вагон, гружёный ящиками с драгоценными камнями и другими товарами, и никто не стоял с кнутом над тянущими его пони. Вспыхнув, ожило изображение ещё на одном мониторе, и я увидела поместье Блюблада, возле главного входа которого стояла телега с запряжённой в неё Харпикой, и снующих туда-сюда Метконосцев, таскающих из разрушенного особняка коробки с уцелевшим имуществом. Во Флэнке снова процветала торговля, теперь уже под надёжной защитой. А вот и Риверсайд, в торговых рядах которого караванщики улаживали дела одновременно и с рыбаками, и с Песчаными Псами. Размытый от сильного увеличения «Морской Конёк» курсировал вдоль побережья с едва различимой зелёной кобылой на носу. Последней появилась Капелла, жители которой очищали и выравнивали участок земли под новые строения. Вдалеке я заметила тёмный силуэт Священника, разговаривающего с несколькими паломниками… а затем увидела, как они отправились восвояси… но не к мосту, а обратно в Пустошь. Разглядела я и Секаши, рассказывавшую свои не всегда смешные истории жеребятам-гулям.

«Мы не всегда замечаем совершаемое нами добро».

— Своими делами, Блекджек, ты изменила жизнь очень многих пони. И хотя ты этого не замечаешь, но всякий раз, бросаясь в бой за правое дело, ты делаешь Хуффингтон чуточку лучше. А если есть шанс сделать лучше даже такое гиблое место, как Хуффингтон, то, думаю, надежда есть и у всей Пустоши в целом, — сказала Хомэйдж, смахивая слёзы с глаз.

Я не знала, что ответить.

— Я рада, что чем-то помогла. Правда. Но… как мне теперь жить дальше? Я что, должна выбросить это из головы? Просто забыть, как страшный сон? Хомэйдж, я продолжаю слышать их голоса. Порой мне кажется, что я по-прежнему задыхаюсь от хлора. Как мне жить с этим? — тихо пролепетала я в ответ.

— Я не знаю, — со вздохом ответила она. — Это то, что каждый пони должен решить для себя сам. И ответ на этот вопрос не менее важен для всех нас, чем наша добродетель, наши друзья и близкие. Ты должна понять, что есть то особенное, что скрыто в тебе. А поняв это, ты сможешь найти в себе силы двигаться дальше, — спокойно, но уверенно сказала Хомэйдж. — Если ты сумеешь найти ответ, мы вернёмся к этому разговору. Но до тех пор я готова немного смягчить героическую риторику в твой адрес. Но если ты не против, я всё же хотела бы рассказать пони о Стойле Девять Девять. Уверена, они должны знать, чего ты лишилась, защищая их жизни.

— Ни к чему это. Не было в Девяносто Девятом ничего хорошего…

Я соврала. У меня сохранилось множество хороших воспоминаний. Взросление и работа вместе с Мамой. Карточные игры с Риветс. Флирт с Миднайт. Даже в той куче дерьма, каким было Девяносто Девятое, можно было отыскать несколько жемчужин.

— Впрочем, если хочешь… только, пожалуйста, не называй меня героиней. Не было в этом ничего героического. Это было убийство…

Хомэйдж посмотрела на меня с таким выражением, словно уже слышала такое раньше.

— Я всего лишь расскажу пони ту правду, которую они должны услышать, и ничего больше, — торжественно пообещала она.

— Спасибо. — Я уже собралась было уходить, но затем вспомнила кое-что. — Тебе ведь нравится музыка, не так ли? — Её глаза сразу засветились интересом, и я поняла, что вопрос был глупый. Я вытащила ПипБак Дельта. — Тут у меня есть немного музыки. Возможно, она и не в твоём вкусе… Это не Свити Белл. Просто кое-что, что я находила то тут, то там. Немного музыки в исполнении пони по имени Октавия…

— Что?! — восторженно воскликнула Хомэйдж. Я аж подскочила от этого взрывного проявления энтузиазма. — У тебя есть что-то в исполнении Октавии? Я думала, она попала в немилость к МиМо и МС после того благотворительного концерта, и все её записи были уничтожены!

— Ну, я нашла несколько… гм… при ней. — Улыбка Хомэйдж стала чуть более сочувственной. — Она окончила свои дни во Флэнке, но у неё оставалась при себе уйма записей. Они у меня в Капелле, а ещё несколько я загрузила с её терминала.

— Спасибо, Блекджек! Я знаю, что тебе это не по душе, но всё же не могу не сказать, что отныне ты и моя героиня, — сказала она, и я почувствовала, как краснею.

— Что ж… ладно. Ещё у меня тут есть немного музыки от пары чудоковатых пони из клуба под названием «Микшер» во Флэнке. И… гм… кое-что из того, что сыграла я, — робко добавила я, пока ПипБак устанавливал соединение с компьютером. — Хотя, последнее ужасно. Просто ужасно.

— Ты играешь? — спросила Хомэйдж с улыбкой.

— Ужасно!

— На каком инструменте?

— На контрабасе. Ну, мне так сказали… — смущённо пробормотала я, нервно постукивая перед собой передними копытами.

— Прям как Октавия? — Вряд ли она смогла бы улыбнуться ещё шире.

— Я уже упоминала, как ужасно играю? — сказала я, снова густо покраснев. Забавно. Я внезапно почувствовала себя… лучше. Более живой, что ли. Боль и пустота внутри никуда не делись, но мне всё равно стало легче. — Как бы там ни было… Я просто перешлю тебе эти записи… Я знаю, ты любишь музыку. Может и кто-то из твоих слушателей их оценит.

Хомэдж покачала головой.

— Ты неподражаема. В один прекрасный день, когда всё это закончится, нам втроём нужно будет встретиться и поделиться своими историями. Думаю, это будет лучшее интервью в истории ДиДжея Пон3.

«Я, она и… Глори?» Хотя, сейчас не время ломать над этим голову.

— Посмотрим, — ответила я, наблюдая за процессом загрузки музыки из ПипБака. Надеюсь, Хомэйдж сумеет найти им достойное применение.

— Спасибо тебе, Блекджек, — искренне сказала она мне. — Слушай, мне нужно вернуться в эфир. Слушатели начинают беспокоятся, когда меня долго нет, а на западе сейчас весьма неспокойно. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, Блекджек. А ещё я надеюсь, что ты как следует подумаешь над моими словами. Возможно, сейчас ты так и не считаешь, но, всё равно, ты — героиня.

Она последний раз обнадёживающе улыбнулась, а затем повернулась к микрофону.

— Что за героиня мечтает убить себя? — пробормотала я про себя.

— Та, что под стать Хуффингтону. — прошептал Крупье. Я взглянула на карты, мельтешащие в его копытах.

— А уж я думала, что больше не увижу тебя. Ты упустил несколько отличных возможностей как следует выебать мне мозг, — резко произнесла я, поднимаясь на ноги.

Он ехидно посмотрел на меня.

— Какой смысл пинать кобылу, которая и сама неплохо с этим справляется? Скука, — ответил он, и посмотрел на свои карты. — Не казни себя… ты же знаешь, что это неправильно.