Чтение онлайн

Читая всё это, я сделала для себя два вывода. Во-первых, работа ДМД была реально скучной. Очень-очень скучной. По правде говоря, от перелистывания всей этой бессмысленной писанины у меня очень скоро пошли круги перед глазами. Нет, серьёзно, ну кого могло заинтересовать, что некто мистер Хорс был уроженцем Хуффингтона или что МС хранило у себя все зебринские артефакты, которые извлекались из земли в процессе реконструкции, или почему Твайлайт Спаркл пропустила приём в хуффингтонском центре МТН? Кому было до этого дело? Но, определённо, именно в этом и заключалась работа ДМД. И это привело меня ко второму выводу…

ДМД был вездесущ. Он имел отношение ко всему, что происходило в Эквестрии. И даже за её пределами. Примером тому служил меморандум Литл Вингс Импортс по поводу задержки в оформлении разрешений на ввоз зебринских товаров, контрактное соглашение с грифонами о поддержке сил пегасов на время Зимней Уборки, запрос на бизоньи минералы… происходило ли хоть что-нибудь без вмешательства ДМД? Но при этом, всё внимание было сосредоточено на министерствах, а вот о самом ДМД не было известно почти ничего. Никому, похоже, не было дела ни до его полномочий, ни до его методов. Хотя, я всё же нашла одно письмо, в котором он упоминался: «Как этот тип смог устроиться в ДМД?» Эта строчка была обведена, а сверху сделана пометка: «МинМор?»

Не понимаю, как кучка канцелярских крыс могла проворачивать столько дел, оставаясь при этом практически незамеченными. Как они могли осуществлять Проект Химера, оставляя его без внимания МС, и уберегая доктора Жуткопони от ареста агентами МинМор? Или же, как объясняла Эплбот, за этим проектом стояли сами министерства, а ДМД лишь осуществлял поддержку? Тогда, возможно, именно этим объясняется та поспешность, с которой его прикрыли; в ДМД знали слишком много.

Пройдя узкий коридор с двумя туалетами (жёлтые аптечки, висевшие в них, были наполнены лечебными зельями, которые медленно растворяли свою тару), я обнаружила чуть меньший кабинет с кое-чем ещё более интересным: мёртвой пони. В сухом воздухе она мумифицировалась почти так же, как Ванити. Чёрные ошмётки, покрывающие стену позади стола, и девятимиллиметровый пистолет у неё на коленях наводили на мысль о возможном самоубийстве.

Служебный терминал по-прежнему тихо гудел. Я постучала по клавишам, и экран, несколько раз моргнув, ожил.

>АВАРИЙНЫЙ КОД ЭП-1101 АКТИВИРОВАН! ПОЖАЛУЙСТА, ОЖИДАЙТЕ СОЕДИНЕНИЯ С ЭП-1101 ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПРОТОКОЛОВ ПРАВОПРЕЕМСТВА!

Терминал завис на этом сообщении. Рядом с ним лежала записка, написанная этой вишнёво-красной кобылой: «Луна мертва. Эквестрия мертва. Простите, директор». Я подумала о плакатах в первой комнате. Очевидно, не имея собственного министра, ДМД выбрал своим вдохновителем саму принцессу. Опустив взгляд, я заметила кое-что рядом с рогом мёртвой единорожки — шар памяти. Однако, он был не прозрачным, как прочие, а тёплого золотистого цвета. Там же лежало и запятнанное кровью письмо.

Я знаю, что ты в депрессии, Черри Сода. Знаю, насколько тяжёлые наступили времена. Но на ДМД возложена миссия, которой нужно следовать, и обязанности, от которых нельзя уклониться. Верь в Принцессу. Оказывай Хорсу всю возможную поддержку. Надеюсь, этот шар покажет тебе, что даже я могу ошибаться. Пароль —…

Ну разумеется, окончание письма оказалось заляпано кровью! Разочарованно вскрикнув и топнув копытами, я с хмурым видом подняла письмо.

Затем мне в голову пришла идея. Дойдя до туалета, я открыла кран, прислушиваясь к щелчкам дозиметра, и начала осторожно смачивать пропитанную кровью бумагу, удаляя часть почерневшей субстанции. Даже прищурившись, я с трудом смогла разобрать окончание предложения:

…то, в чём твой приятель отказал тебе.

В этот раз я не стеснялась в выражениях. Подняв шар к глазам, я пристально посмотрела на него.

«Что же это? Анальный секс? Маффины? Бриллианты? Минет? Да чтоб тебя! Ответ? Жеребёнок? Что?!»

Я сделала глубокий вдох.

«Ладно. Думай о жеребцах и кобылах, живущих вне Стойла Девять Девять. Что такого особенного мог дать жеребец кобыле? Семя! Проклятье, Блекджек! Я ведь пытаюсь сосредоточиться. Раньше кобылы и жеребцы были другими. Они не составляли расписание, когда делать это, и уж точно, никто никого к этому не принуждал. У них были отношения. И эти отношения, в конечном счёте, становились как… как у мистера и миссис Капкейк. А для этого они должны были пожениться. Но прежде нужно было сделать предложение…»

<=======ooO Ooo=======>

«Да что же это?! Кто-нибудь, избавьте этого бедолагу от его страданий!»

Жеребец, внутри которого я оказалась, лежал на боку, измученный и обессиленный, и было совершенно очевидно, что долго он не протянет. При каждом вздохе внутри у него что-то клокотало, и всё тело пронзала острая боль. Кроме того, создавалось ощущение, словно ему в бок упирается чей-то тупой рог.

— Вы выглядите лучше, Голденблад, — негромко произнёс с порога знакомый интеллигентный голос. Мой хозяин медленно поднял взгляд на величественно стоящую в дверях принцессу Луну, и его лицо непроизвольно расплылось в улыбке.

— Ваше Высочество. Искренне прошу прощения, что не приветствую вас стоя, но, боюсь, я немного занемог, — неловко пошутил он.

— Всё в порядке. Я всего три дня как правлю, а этих поклонов, реверансов и «ваших высочеств» мне уже хватит на всю оставшуюся жизнь, — ответила Луна, прогарцевав к нему и аккуратно усаживаясь рядом на предусмотрительно захваченную подушку. — Я слышала о вашей потрясающей речи. «Хуффингтон возрождается?» Очень впечатляюще, особенно учитывая, что во время выступления у вас из половины отверстий лилась кровь. — Она протянула копыто, убрав гриву с его глаз. — Сильно болит?

— Вовсе нет. Подозреваю, что яд зебр сжёг мне нервные окончания. Об остальном позаботились обезболивающие, — соврал он храбро, но по сочувствию в её глазах было видно, что она ему не поверила. Тем не менее оба сделали вид будто всё в порядке. — Так чем обязан такой чести?

— Я хотела бы поговорить о… Литлхорне.

Мне показалось, что Голденблад слегка съёжился, опустившись без сил на свой матрас.

— Простите меня, Ваше Высочество, но это не та тема, которую я сейчас готов обсуждать.

— Вы — единственный выживший, Голденблад. Что там произошло? Что произошло на самом деле, чего вы не указали в своём докладе? Я знаю, что вы что-то опустили. Я это чувствую.

— Это всё есть в моей памяти, Ваше Высочество. Каждая частица того ужаса. Каждый чудовищный момент. — Он задышал, словно закипающий чайник, после чего отхаркнул и сплюнул в таз дымящийся розовый комок.

— Я знаю.

Тем не менее, что-то важное так и не прозвучало.

— Так что на самом деле тревожит вас, Ваше Высочество?